— Не нужно, Майя, — Веста потянулась через стол и нерешительно прикоснулась к моей руке, — я, правда, в порядке. Я тебе напишу, когда будет можно. Вианы — мои будущие преподаватели из Академии, где я теперь буду учиться. Меня выбрали. И… из-за того что я скрывалась, теперь всё строго.

— И нельзя поговорить с подругой? — я вопросительно приподняла одну бровь.

— Можно… — шепнула Веста, — но сейчас нельзя. Я позвоню. Я помню входной код твоего коммуникатора. Если ты не поменяла…

— Код остался за мной, пиши… звони… — растерянно шепнула я, внимательно изучая лицо подруги.

В медовых глаза Весты с шиарийской золотинкой был явный испуг, лицо бледное, но хвост… её хвост не просто дрожал под столом. Это был поединок воли… хвост пытался сплестись с… соседними хвостами! — её сопровождающих, но Веста тратила кучу волевых сил, чтобы не допустить этой неуместной, почти интимной сцены!

Теперь я улыбнулась с облегчением. И тут же спрятала улыбку.

Интересно, она сама-то понимает, во что вляпалась? Или игнорирует язык своего тела? А суровые вианы, что сидят рядом с ней… они понимают?! Нет, не похоже чтобы понимали — иначе бы так не рычали на бедную малышку!

— Куда же вы направляетесь? — вежливо обратилась я к шиарийцу со светлыми волосами, ниспадающими на плечи мягкой волной.

Согласно моему опыту, тот у кого светлая масть, в шиарийской близнецовой паре чаще оказывается дипломатом. Но это, конечно, "как повезёт".

— Закрытая военная Академия в секторе альфа-омега, — прохладно улыбнулся он, — Названия и координатов не будет. Не взыщите, виана. Порядки строгие. Звонка, возможно, придётся долго ждать…

— Военная?! — я подавилась воздухом.

Куда Весте в военную Академию?! Что ей там делать?!!!

Но на мои запястья синхронно легли руки моих мужей:

— Вианы, нам пора, — хмыкнул Оберон, — вы должны понять нашу мианессу. Порой материнский инстинкт разворачивается и набирает силу быстрее, чем дети успевают родиться…

— Но мы будем признательны, если вы позволите внеурочный звонок вашей подопечной. Нашей супруге было бы приятно. Такие вещи важны для женщин. Особенно в определённые периоды, — подхватил дипломатичный Сайрос.

Шиарийцы-надзиратели… то есть преподаватели Весты держались сурово, но в итоге каждый из них скупо кивнул.

А потом объявили подачу их стыковочного шаттла.

И потому как один из них подхватил стакан с недопитым напитком Весты, а второй — белый китель, забытый ею на спинке стула, я поняла, что она под надзором достойных представителей её вида. Они помогут ей устроиться на новом месте, а там… кто знает?

Я всё-таки обняла малышку Весту на прощанье и успела шепнуть на ухо горячее “спасибо тебе за всё” и “я буду ждать звонка!”. А потом они просто скрылись.

И я обернулась на своих мужей.

— Оберон, Сайрос, — я хмурилась, переводя взгляд с одного мужа на другого, — а что это сейчас собственно было про “период в жизни женщины” и всё такое?..

— Это мы так, не всерьёз. Чтобы суровые надзиратели твоей подруги прониклись, — хмыкнул Оберон, хитро щуря золотые глаза.

— Правду, — потребовала я.

— Шиарийское обоняние острее, инстинкты ярче, — как будто извиняющимся тоном подхватил Сайрос, но смотрели его золотые глаза так же хитро, как у брата, — прости, наша мианесса. Но чистокровные шиарийские мужчины всегда узнают некоторые вещи чуть раньше, если супруга другой расы.

Ч-что он сейчас сказал?!

Что у нас… будут дети?

Что я уже беременна?

— Ты расстроена, — озорное веселье ушло из глаз Сайроса, — из-за того, что дети так сразу? Или из-за того, что узнала таким образом?..

— Ты плачешь… — подхватил Оберон.

А я молча резко подалась к мужьям. Обняла за мощные шеи, вдыхая их запах. Такой любимый. Такой притягательный. Сплетаясь пси. Чтобы у них не было сомнений: мне всё равно, кто первый узнал. И как именно рассказал, в какой момент и какими словами. Это всё мелочи. Ведь я так люблю вас. И уже чувствую, что люблю наших детей — тех, чьё существование ещё пока не осознала ни разумом, ни телом. Но я знаю. И это новое тёплое, уютное, немного щекотное ощущение.

— Я люблю… — только выдохнула вслух, параллельно запуская в пси-мужей пёстрый сгусток своих эмоций и мыслей.

— И мы любим, Майя.

— Больше всего на свете.

Один год спустя

Майя

Мои маленькие сыновья спали.

Два шиарийских младенца… почти шиарийских. Тэрон и Эйдан — наши первенцы.

Я ходила кругами по уютной просторной детской, стопы утопали в высоком ворсе гипоаллаергенного “умного” ковра. Стены показывали достоверные голограммы с видами моей родной земли: озера, сосновые леса. Пахло озоном, освежители-улажнители, измерители газового состава — все работало безупречно. “Умная колонка” изображала звуки дождя. Игрушечные карусельки в виде космических крейсеров парили над кроватками. Уютно. Тепло…

Но только не мне! Я не отходила от спящих малышей-близнецов. Все кружила рядом. Не находила себе места!

С мальчиками было что-то не так.

Они много плакали. Спонтанно ныряли в пси на рефлексе или во сне.

А потом болезненно морщили хорошенькие личики.

Я тут же прикасалась к малышам и начинала пси-чистку.

Почему… почему так?

У таких маленьких — сверхмощное неуправляемое погружение и неподъёмное загрязнение пси-спектра. Каждый день.

Точно их поразил пси-вирус…

Но ведь шиарийцы — никогда не болеют.

Я закусила губу. Слезы потекли по щекам едкими дорожками: шиарийцы ведь не болеют. А полушиарийцы?! Это из-за меня… Из-за того, что я землянка?!

Я… испортила детей?!

Точно.

Так и есть…

— Стоп-стоп, Майя… — Оберон обнял меня за плечи.

Тут же подоспевший Сайрос молча оплёл мою талию серебристым хвостом.

Я знала что мужья поблизости, но они как всегда появились беззвучно.

— Не плачь, наша любовь… — горячо коснулся моего виска горячими губами мой светловолосый муж, — дети здоровы. И я запрещаю тебе в чём-либо себя винить. Поняла?

— Поняла… Ты сказал “здоровы”? — я резко повернулась к Сайросу, положила ладони на его широкую грудь, — что ты узнал?!

— Пришли результаты развёрнутой генетики, — Сайрос поднял планшет с результатом на экране на уровень моих глаз.

Я тут же впилась взглядом в текст.

Смысл доходил с трудом.

Мне были понятны выкладки и расширенные комментарии, хотя я и числилась лишь на четвёртом курсе Академии Псиоников и часть дисциплин временно осваивала удалённо. По факту я давно была готова сдать выпускной экзамен. И написанное — мне было ясно.

Трудность скорее состояла в том, чтобы соотнести заключение исследования с собой.

Со своими сыновьями.

— Запредельно-сильные псионики, — гордо озвучил Сайрос, — самородки. Единичные случаи потенциала такой величины зафиксированы за последние несколько десятилетий…

— Но им плохо… — лепетала я, — я делаю им чистку пси-полей каждый день…

— Всё так, наша любовь, — обнял меня со спины Оберон, — это издержки. Они ещё немного созреют и перестанут непроизвольно соскальзывать в глубокое пси и… баловаться тяжёлыми энергиями. А пока мы их подстрахуем.

— Но их будущее… наши сыновья — сильнейшие псионики, Майя. Только такие и могли родиться у самой лучшей женщины во вселенной…

— Но это значит ещё кое-что, — я ласково положила раскрытые ладони на щёки своим мужьям. Одну — Оберону, Вторую — Сайросу. Это успокаивало их так же как и меня. Стабилизировало наше пси как единую систему. А мне это было сейчас нужно, — это значит, мои прекрасные мужья, что им во взрослом возрасте потребуется очень сильный псионик. Или даже несколько на каждую чистку… Это же мучение. А если нужного специалиста не найдётся?!!!

— Тихо-тихо, Майя… — Оберон перехватил моё запястье и поцеловал ладонь, затем припал к шее, покрывая кожу жарким и поцелуями.