Пан Адам ходил вокруг, жестикулировал и комментировал — не всегда по делу, а словечки вроде «холеры» и «курвы» я уже и замечать у него перестала. Сейчас же курв и холер была выдана внушительная порция, Вовка вновь сбежал от подзатыльника, а вслед ему понёсся приказ тащить самовар.

Передо мной появилась чашка горячего чаю. Чай наставник весьма уважал, тем более, сюда сушеный лист везли из Поднебесной — здешнего Китая, так что чай в губернском городе Сибирске продавали хороший. А ещё, понятное дело, заваривали с травками и листиками — чабрец, багульники разные, саган-дали, смородина, малина, бадан, брусничный цвет и прочее богатство местной флоры. Всё это я знала и по прежней жизни тоже, и хороший чай весьма уважала. Тут мы с паном Адамом сошлись. И конечно же, в приюте такого чаю никто нам не давал.

— Пий давай, — сказал он, — и вовсе пока не думай ни о чём. Ну подумаешь — не вышло, выйдет ещё. И ешь, кому говорю, магу требуется есть, как следует! Шёл медведь по лесу, почти помер от усталости, а потом сел, поел да дальше пошёл! И ты тоже поешь да дальше иди, только и всего.

Пирожки с капустой и с картошкой у Алёны Силантьевны выходили изумительные, можно было есть, пока не треснешь, а потом собраться и снова есть. И вот я выпила три чашки сладкого чаю, съела пирожков и варенья, и поняла, что пальцы согрелись о чашку, внутри разжалось что-то, сильно сжатое до того момента, и дышится тоже не в пример легче. Захотелось размять пальцы.

— Полегчало? — пан Адам тоже заметил. — Добже. Закрой глаза, дыши. Хорошо дыши, спокойно. Дышишь? Вот, продолжай. А теперь поднимай руки и делай. Один раз. Не думай, как выйдет, не упирайся, просто делай. И держи свои очи замкнентыми, кому говорю, якей холере!

Я вдохнула, выдохнула, шевельнула пальцами… ничего. Сжала сильнее, тут же по этим пальцам и получила — не сильно, но заметно.

— Не упирайся! Просто возьми уже и сделай!

Легко сказать — возьми и сделай!

— Я считаю. Сделаешь на счёт «десять», зрозумяла? Еден, два, тши, чтере, пенчь, шесчь, щедем, ощемь, девенчь…

А на десятый счёт как хлопнет в ладони прямо над моим ухом! Я только что не подпрыгнула, но не забыла, что нужно выполнить задание, и — вдруг поймала этот момент, когда внутри меня колыхнулась сила. На выдохе взяла чуть-чуть…

— О! Можешь ведь, можешь! — услышала я и открыла глаза.

Передо мной висел тот самый осветительный шарик — идеально круглый, сияющий, и большой, вот прямо большой-большой, никогда у меня не выходило ничего подобного!

Так я в самом деле могу, да? Я не безнадёжна?

— Ты будто сама не веришь в то, что можешь, — говорил тем временем пан Адам. — А ты можешь, в тебе скрыта огромная сила! Если ты не научишься владеть ею, она будет владеть тобой. И будет это ярко и недолго. И всем вокруг достанется. Ты уже верь! Если сама не будешь верить, никто за тебя этого не сделает! Маг должен верить в себя — и точно знать, что он может, а чего не может. Ты можешь многое! Осталось поверить. Поняла?

— Поняла, — выдыхаю.

— Всё, ступай. Завтра продолжим, сегодня с тебя уже толку и нет никакого.

Два последних раза и я уходила к нему сама, и возвращалась так же. Коротким путём. Чуть подольше, чем из комнаты в комнату, но тоже быстро. Главное, говорил пан Адам, хорошо представлять то место, где хочешь оказаться, но в целом некроманты в тенях не теряются, тени всегда доведут.

И сейчас я просто шагнула в сени чёрного хода… и оттуда уже вошла в приют. Пахнет ужином, слышен гомон голосов — уроки закончились, жизнь продолжается.

Жаль только, что я ни с кем здесь не могу обсудить свой успех. Потому что… потому что. Хорошо, почти ни с кем.

Меня замечают, окружают, спрашивают, играем сегодня или нет. Конечно же, играем, а то разбегутся опять по своим спальням, и не соберёшь снова. Но сначала ужин, потом та самая игра — голосуем против очередного разбойника, и сегодня успешно, поймали и отправили на каторгу.

А пока играли, я думаю, что обсуждать сегодняшний урок я пойду в пустую спальню — к своим призрачным друзьям. Вот сейчас дождусь, пока нас разгонят спать и все уснут, и пойду.

Глаза слипаются немилосердно, но я упрямо балансирую на грани сна и бодрствования. Дожидаюсь, пока не уснут соседки — и на удивление, я теперь отчётливо вижу, спит человек или нет. Тихо поднимаюсь, сползаю с кровати и шагаю в пустую спальню.

Тьфу ты, не в пустую. На кровати сидит Тимоха и шепчется с Ниной, одной из старших девочек. Оба подпрыгивают.

— Линка, ты, что ль? — вглядывается Тимоха.

— Я. Думала, тут нет никого. Не бойся, уйду сейчас, — где в этом доме ещё можно найти свободное место, чтоб им всем жилось легко и весело?

— А, ладно, — оба плюхаются обратно на кровать.

А я быстро думаю — куда деться-то? И придумываю. Где точно никого нет ночью? В классных комнатах. И мой следующий шаг — туда, где мы занимаемся рукодельем. И уже там позвать заговором про самокат.

Явились, как миленькие, всей компанией.

— Лина пришла!

— Наконец-то!

— Мы соскучились!

Лезут обниматься, ну да я и сама не против. Нежить? Ничего не знаю. Нежить вредна, она приносит зло живым, а мои друзья — нет, наоборот.

— Рассказывай, — требуют Нюта и Стёпка. — Что такое происходит, что ты совсем потерялась куда-то!

— Новые уроки, — говорю честно. — Нашли учителя, теперь меня учат магии.

Рассказываю всё с начала — как Мария Владимировна меня определила, как съездили к пану Адаму, как я теперь сама хожу к нему и что мы там делаем.

Когда я рассказываю про нежить и её уничтожение, друзья мои примолкают и смотрят на меня, не сводя глаз.

— И что же, ты теперь нас тоже уничтожишь? — тут же хмурится Стёпка.

— Нет, что вы! — не задумываюсь ни на мгновение. — Не собираюсь я вас уничтожать, даже и не думаю!

— Но мы же нежить? — Маруся поглядывает внимательно, внимательнее прочих.

— Вы мои друзья, — пожимаю плечами. — Друзей не уничтожают.

Но… а вдруг они сами хотят? Пойти туда, куда положено?

— Тогда ладно, — Стёпка ощутимо расслабляется.

— Другое дело, может быть кто-то сам хочет уйти отсюда туда, куда уходят все? — смотрю испытующе. — Но сразу скажу, я не умею, меня только свет зажигать пока и научили.

Переглядываются неуверенно.

— Вот научишься, там и поговорим, — это бойкая Люба.

Меня это совершенно устраивает — насчёт там и поговорим. И дальше мы говорим о том, что я уже знаю, и это совершенно тот случай, когда можно хвастаться.

— И что же, в самом деле все встречаются с нежитью? — надо же понимать, правда? — С той, которая приходит и хочет тебя сожрать, я не про вас сейчас.

— Может, не все, — Стёпка чешет затылок, — но многие.

— Болтают же многие, — со знанием дела говори Варя.

— Не только болтают, но и что сами видели, рассказывают, — качает головой Маруся.

Я же понимаю, что личного опыта у них нет — ну кроме своего собственного. И ладно, если здесь всё так, как говорят, то опыт наберётся ещё. Пока же мы прощаемся, и я отправляюсь спать — потому что и так устала, а если ещё и не спать, то совсем ничего не смогу.

А наутро за завтраком ко мне приходит один из двух оставшихся разбойников, Илья.

— Лин, тут такое дело, ты говорила, что если нас будет трое или меньше, то всё, нам конец. Можно, мы третьего возьмём?

Я понимаю, что если прикончить всех разбойников, то игра в целом не остановится, но утратит остроту. И придётся мне придумывать какой-то новый конфликт. Может быть, удастся доехать до конца учебного года на том, что уже есть? Но для того нужны новые разбойники.

— Можно. Только это должен быть совсем новый человек, которого сейчас в игре нет.

Все те, кто в игру попал, в ней так или иначе остаются. Выходят другими персонажами. Поэтому пусть ищут новых.

— Замётано, — говорит Илья и подаёт мне руку.

Я пожимаю её — всё правильно, договорились. И бегу на урок, потому что уже звонят к началу, у нас первым сегодня закон божий, опоздавшие стоят весь урок на ногах.