Нашу спальню отправили на эту беседу с урока рукоделия, вот правда, я б лучше пошила. Но меня ж не спросили. И пошла я в кабинет к директрисе последней из шестерых — кто бы сомневался, да?

Захожу, смотрю — директриса, Ольга Зиновьевна, Эмилия, эта самая странноватая Мария Владимировна и ещё трое из комиссии, двое мужчин.

— Апрелкова, господа, — говорит директриса.

— Родня Кириле Евсеичу что ль? — интересуется один из мужчин, важный, в пенсне, цепочка от часов виднеется.

— Родня, — директриса не вдаётся в детали.

Я же подхожу… и упираюсь, прямо физически упираюсь во взгляд этой самой Марии Владимировны. Она смотрит… изумлённо смотрит.

— Кто ты, девочка? — спрашивает с расширенными глазами.

Я молча пожимаю плечами.

— Я понимаю, что мага здесь днём с огнёмне сыщешь, но именно для таких случаев нужно всех новеньких показывать кому-то из управы! — говорит она гневно. — У вас тут, между прочим, маг-некромант! Девочка, — дама снова смотрит на меня, — кто ты такая и откуда здесь взялась? Правду, пожалуйста!

— Акулина она, Апрелкова, — повторяет директриса уже вовсе не так уверенно.

А я решаюсь. Кажется, сейчас это нужно сделать.

— Меня — зовут — Ангелина. Ангелина Платоновна Голохвостова, — говорю я чётко, выделяя каждое слово.

Брови дамы так и взлетают.

— И ты сможешь подтвердить это серьёзное заявление? — интересуется она.

А я снимаю с шеи мешочек и достаю оттуда метрику, разворачиваю и показываю даме.

— Вот, смотрите.

— Некромант из Голохвостовых, прелестно. Поздравляю вас, господа и дамы, — смеётся представительный мужчина.

Дальше они говорят все хором — и Платона Петровича поминают, и ещё кого-то, Ольга Зиновьевна твердит, что я ужасна и неуправляема, и что-то ещё…

— Мага нужно учить, ясно вам? — говорит Мария Владимировна. — Любого. А некроманта — учить в первую очередь.

Дальше наша героиня увидит совсем другую жизнь, и мы вместе с ней ))) Не переключайтесь ) Впереди финальная часть первого тома.

Тот день, когда меня прилюдно назвали магом-некромантом, да не мои призрачные друзья, а вполне живые люди, длился и длился. Мне не разрешили вернуться на урок рукоделия. Мария Владимировна велела всем идти по делам, а мне — остаться.

— Итак, Ангелина Голохвостова, маг-некромант. И как так сталось, что маг оказался в этом воспитательном доме? — спросила она меня первым делом.

— Вы хотите знать, как это произошло? Мой дед так решил. И его ближний человек привёз меня сюда.

— Почему же твой дед не позвал к тебе учителя, — вздыхает она.

— У меня был учитель, обычных наук, мы учились с двоюродной сестрой, — пожимаю плечами.

— Магу нужно изучать и обычные науки, и магические, — строго говорит дама.

Она в тёмно-вишнёвом платье, юбка спереди прямая, а сзади в фигурных складках, и складки эти перехвачены хлястиком с резной костяной пуговицей. Спереди у ворота брошь с камеей. Волосы не просто убраны в узел, как у наших воспитательниц, но в хитрую причёску. Волосы тёмные, глаза тёмные, кожа светлая.

— А вы… тоже маг-некромант?

— Нет, я стихийник. Меня учили дома, потому что обученный маг — это ценность. Государь император велел искать, регистрировать и обучать всех магов, чтобы они потом приносили пользу отечеству.

— И вы… тоже приносите пользу отечеству? Прямо здесь, в Сибирске? — говорю недоверчиво.

— Стараюсь, — вздыхает она с улыбкой. — Я замужем, и супруга моего, надворного советника Ремизова, перевели по службе в магическую управу Сибирской губернии. И я нашла здесь себе дело в благотворительном комитете. Кроме общих проверок, я, как единственный в комитете маг, ещё и смотрю — есть ли магически одарённые дети. И я рада, что увидела тебя, Ангелина.

Молодец, запомнила, бонус тебе. Я, честно говоря, пока ещё не готова доверять этой даме. Наверное это от того, что для приютских воспитанников все взрослые — естественные враги. Они только и думают, как запретить делать то, что хорошо и нравится, и заставить делать какую-нибудь ерунду. Или не ерунду, а нужные вещи, вроде работы по дому и по кухне, но все ж равно!

— О тебе говорят, что ты организуешь других детей на совместные игры и что ты против соперничества, — она внимательно смотрит на меня.

— Я против травли. Когда толпой на одного. Когда бьют слабых. Когда травят новеньких, которые ещё не успели ничего понять, как здесь всё устроено. А соперничество в игре, где можно что-то получить, используя свои умения и дружескую помощь — это правильно.

— Это твой покойный отец так тебя научил? — она смотрит с интересом.

— Он был против притеснения одних людей другими, — пожимаю плечами.

В записках Платона Петровича нет ничего о его политических взглядах, ни слова. Думаю, такое и хранить нельзя, можно схлопотать что-нибудь посерьёзнее порки и отсидки в чулане. В его тетрадках — заметки о природе, погоде, животных, людях Сибирского края. Это намного интереснее политики, как по мне. Политика тоже важна, конечно, но если ею заниматься нельзя, то нужно изучать всё, что есть вокруг. И учить детей.

Что-то такое я и говорю Марии Владимировне.

— Маги должны приглядывать за теми, у кого нет способностей, и кто не может защитить себя сам. Твой отец хоть и не был магом, но вырос-то в магической семье. Поэтому и научил тебя так, думаю.

Что, здешние маги — прогрессоры, идеалисты, сторонники справедливого общества и что там может быть ещё? Отчего я сомневаюсь? Но не готова озвучивать свои сомнения, поэтому просто пожимаю плечами. Я же подросток. По определению колючий и недоверчивый.

— И что мне-то теперь делать? Идти в магическую школу? А такая вообще есть?

— Есть, в столице. Туда берут тех, кому уже есть двенадцать лет, и кто показывает устойчивую магическую силу.

— Нужно в столицу? — было бы неплохо, да?

— Если кто-то, кому можно будет тебя доверить, отправится в столицу, я непременно позабочусь об этом. Но путь до столицы долог, несколько тысяч вёрст. Быстро не решим. Поэтому я поищу тебе наставника здесь, в Сибирске, думаю, пара-тройка некромантов должна быть. Есть такие и в управе, да и просто так, думаю, тоже есть.

— Некромантов учат некроманты?

— Некроманты не такие, как все прочие маги, поэтому и учат их отдельно. Что-то общее, конечно, есть, и силой все мы пользуемся, думаю, сходным образом, но сила у тебя совсем другая. Поэтому я сегодня же узнаю, как в губернском городе Сибирске с некромантами.

— И у меня будут занятия с некромантом? — нужно же понимать.

— Да, посмотрим, как будет проще — наставнику приезжать сюда или тебя возить.

— Но… — я запнулась.

Не нужно говорить нехорошее ни о ком, особенно о тех, от кого ты зависишь.

— Что ты хотела сказать? Говори.

— Но вы точно его найдёте? Потому что ни Ольге Зиновьевне, ни директрисе, ни моим родным это всё оказалось не нужно.

— Найду. А теперь расскажи-ка, как ты осознала себя магом.

— Я не поняла, что я маг, я и до сих пор не уверена.

— От тебя характерное ощущение, перепутать невозможно. У тебя есть амулет, который тебе не велели снимать никогда?

— Крестик есть, — пожимаю плечами. — Он один раз упал… когда Кирила Евсеич хотел меня выпороть.

— Что? Выпороть некроманта? Необученного, неинициированного? И что, неужто жив остался?

— Да вроде ему плохо было дня три, что ли, и человеку его, и бабушке. Выжили.

— Счастливчики, — качает она головой. — Только зря не задумались ни о чём.

— Как раз задумались, — кривлюсь, — сюда меня отправили.

— И ни слова не сказали о способностях, вот молодцы, — качает она головой. — Ладно, мы решим этот вопрос, обязательно решим. Ступай и ни о чём не беспокойся.

Что для здешней меня, что для прежней слова «ступай и ни о чём не беспокойся» звучали очень непривычно. Как это — не беспокойся? Снова кто-то решит всё за меня, а я потом буду огребаться?