Чуть позже настала моя очередь задавать вопросы. Информация оказалась объёмной и тяжёлой. В этом мире меня зовут графиня Арина Михайловна Малиновская. Сон, приснившийся мне, точно отразил трагедию этой семьи. По ложному доносу отца обвинили в измене Короне и казнили, потом, конечно, доказали невиновность, но… Уже было поздно. Мама, не выдержав позора и смерти мужа, умерла. А затем за ней последовала и ее дочь. Слушая Ульяну, я вновь, как во сне, задыхалась от эмоций — ужаса, невозможности что-либо изменить, вопиющей несправедливости. С трудом представляла, как можно пережить то, что выпало на их долю. Только за одни прошедшие сутки я выплакала годовой запас слёз и сильно рассчитывала, что на этом остановлюсь и дальше поводов не будет. Как же я ошибалась в этот момент!

У женщин отобрали всё: дом, земли, деньги — и сослали в эту глушь. И они пытались выжить, в прямом смысле этого слова. С девочками остались только Марфа и её муж Николай, которые практически вырастили Ульяну и её сестру Полину. Они последовали за Полиной в дом мужа и после её замужества, став частью семьи. Поэтому и привилегий у них было больше, чем у обычных слуг, и отношение к ним соответствующее.

Сама Ульяна рано вышла замуж, но вскорости овдовела, потеряв опору в жизни. Детей богиня-прародительница не послала, и Ульяна осталась совсем одна. Родители сестёр к тому моменту уже не стало, и Полина уговорила её остаться жить с ними, не желая оставлять сестру наедине со своим горем. И уже много лет они были неразлучны, поддерживая друг друга. И теперь вот такое горе настигло их, разрушив их мирный уклад.

В наследство, как единственной представительнице семьи Малиновских, мне досталось хоть и запущенное, но довольно большое имение. Кроме самого дома, в мою теперь уже собственность попали и три больших деревни, расположенные неподалёку. Раньше они славились своими умельцами и богатыми урожаями, но сейчас всё изменилось. А ещё в моём распоряжении находилась большая яма (это слова Ульяны), где добывали глину для гончаров, обширные поля, густой лес, полный дичи и зелёные пастбища. Раньше было большое стадо всяческой живности: коровы, овцы, куры, гуси, — но теперь остались только воспоминания. Возможно, в наследство входило и ещё что-то, но для этого нужно было изучить документы.

Главная проблема заключалась в запущенном состоянии имения. Два года подряд стояли неурожаи, а летом разразился мор, унёсший жизни людей и скота. Осенью, воспользовавшись единственной возможностью в году сменить место жительства, те, кому было куда идти, покинули деревни, бросив дома и поля. Оставшиеся боролись за выживание, и теперь это стало моей заботой.

Засиделись мы до глубокой ночи, обсуждая всё произошедшее и строя планы на будущее. Гриша проснулся и крайне неодобрительно на нас поглядывал, видимо, осуждая наше позднее бодрствование. А потом и вовсе перелетел обратно на изголовье кровати, вообще непрозрачно намекая, куда мне нужно отправиться. Я улыбнулась. Ложились спать мы довольные друг другом. Я имею в виду себя и Ульяну.

Сон не шёл. Я лежала и размышляла. В голову лезли мысли о том, как несправедливо поступили с семьёй, и о том, что делать и как привести наследство в порядок. Было хорошо вообще жить, а хорошо жить было бы ещё лучше. Но до этого ещё далеко. Завтра нужно осмотреть окрестности, найти доски и простыни, чтобы закрыть выбитые окна в доме и предотвратить еще больших сугробов. Тогда и ремонта потом меньше будет. И конечно же, капуста. Надо срочно ей заняться. Первоочередных задач было столько, что скучно точно не будет.

Уже засыпая, услышала голос тёти:

— Знаешь, последние события заставили моё сердце постареть на десятки лет. Девочки, как приехали сюда, так вроде и не жили вовсе. Им стало всё равно и на себя, и на окружающих. Я пыталась их растормошить, но всё было напрасно. Ты не представляешь, как страшно смотреть, как угасают твои любимые люди, и не иметь возможности помочь. Но впервые за долгое время у меня появилась надежда. Я с радостью останусь, если ты просишь, потому что нет ничего хуже, когда ты единственная из всей семьи.

— Спасибо! Я рада твоему решению! — ответила я, чувствуя тепло в груди.

Ночью проснулась от негромкого плача Ульяны. Она оплакивала свою семью. Я не стала её утешать. Есть вещи, которые нужно пережить самому, как бы мне ни хотелось помочь.

Утро у меня началось поздно. Проснулась, когда робкое зимнее и неяркое солнце уже вовсю заглядывало в окно, рассыпая по полу бледные зайчики. Настроение было прекрасное, словно кто-то невидимый наполнил комнату светом и радостью. Не открывая глаз, я с удовольствием разложила по полочкам вчерашние воспоминания, вновь и вновь прокручивая в голове тёплые моменты. Ещё раз от души порадовалась за решение Ульяны остаться со мной — её поддержка сейчас была как никогда важна. А затем стала накидывать примерный план работы на сегодня.

Во-первых, нужно было понимать, что имеется на кухне. Для этого нужно попросить Марфу, чтобы она составила полную инвентаризацию посуды и еды. Нужны два списка: что есть и что необходимо. Цель этого мероприятия — не только получить нужную информацию, но и найти то, чем будем измельчать капусту. У меня, у бабушки в деревне была специальная сечка и большое деревянное корыто. Возможно, здесь есть что-то подобное, потому что теми ножами, которые я видела вчера, много капусты мы не нарежем. А вот бочку можно принести из погреба. Там я видела совершенно великолепные, крепкие, дубовые бочки, разных размеров, которые идеально подойдут для закваски.

Во-вторых, попросить Николая разобраться с окнами. У меня была задумка посмотреть, как в этом мире крепятся стёкла к раме, и если принцип подобен нашему, а именно штапиками, то разобрать стёкла, которые целые, и использовать для ремонта окон в ближайших к нашим комнатах. Так мы сможем значительно сократить потери тепла, что особенно важно в условиях зимы. Если же стёкла крепятся каким-то другим, неизвестным мне способом, то придётся искать другие решения. Оставшиеся окна заколотить досками до весны. Если же досок не хватит, то хотя бы прикрыть простынями или другой плотной тканью, чтобы хоть как-то сохранить тепло и предотвратить попадание снега вовнутрь.

Пока эти два дела делаются, можно попросить Ульяну составить компанию и прогуляться с ней по окрестностям, чтобы получить полное впечатление хотя бы о доме и пространстве, примыкающем к нему.

Конечно, нужно было бы проехаться в деревни, познакомиться с местными жителями, узнать об их жизни, но будем делать дела постепенно.

Только после того, как составила в голове план действий, открыла глаза и потянулась. Точнее, хотела потянуться, но, вытянув руки над головой, так и замерла, потому что сверху на меня, не мигая своими чёрными глазами, смотрел Гриша. Он сидел на изголовье кровати, наклонив голову набок, и казалось, что внимательно меня изучает. Увидев, что я проснулась, он захлопал крыльями, видимо, так выражая радость, а потом неожиданно громко то ли каркнул, то ли кхекнул, тем самым напугав меня. Я рассмеялась, отгоняя остатки сна.

— И тебе доброе утро! — произнесла я и погладила птицу по голове, а он благосклонно мне это позволил. — Пошли вершить великие дела! — оптимистично предложила я, поднимаясь с кровати.

Именно в этот момент в комнату с кувшином тёплой воды зашла Ульяна. Как ни вглядывалась я в её лицо, не заметила следов вчерашних переживаний. Она выглядела свежей и отдохнувшей, словно и не было той напряжённой ночи. Как у неё получается так хорошо выглядеть?

Подошла к окну, полюбоваться солнцем, когда услышала за спиной:

— Ой, ну и кто тут такой хорошенький? — проворковала тётя, а я с изумлением оглянула, чтобы посмотреть, чего это с ней.

Оказалось, что эти слова адресовались вовсе не мне, как я вначале подумала, а Грише, который стоял на краю кровати и с любопытством наблюдал за женщиной. При этом гордо поднял голову и выпятил грудь, явно красуясь. Я только ухмыльнулась.