Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые розово—оранжевые тона, когда Ядвига начала собираться. Несколько часов пролетели совершенно незаметно. Мы расставались с чувством искренней взаимной симпатии и уважения.

Позже, собравшись у меня в кабинете, до позднего вечера мы обсуждали покупки.

— Вот, госпожа Арина, список того, что необходимо для деревни в первую очередь, — проговорил Василий, устало потирая переносицу и подвигая ко мне несколько листов, исписанных его аккуратным, бисерным почерком. — Много чего требуется, сами понимаете. Долго люди перебивались как могли.

Я пробежала глазами по длинным столбцам, написанным аккуратным почерком Василия. Продукты: мука, крупы, соль, сахар, масло… Скотина: коровы, овцы, куры… Инструменты … Список казался бесконечным.

Следом за Василием свои бумаги разложил Никита. Он был, как всегда, собран и деловит, хотя тень усталости лежала и на его лице.

— А это, госпожа, по вашему дому, — доложил он, указывая на свой, не менее внушительный перечень. — Что для первоочередного ремонта и обустройства требуется.

Я взяла и его список — материалы для ремонта, инструменты … Никита, с его практичной хваткой, не упустил ни одной мелочи — он даже не забыл про новые дверные петли взамен скрипучих и ржавых.

Наконец, и Ульяна предоставила список, в который входили и продукты, и кухонная утварь, взамен разбитой или отсутствующей — котлы, сковороды, ножи, достаточное количество тарелок и чашек.

Голова шла кругом. Пришлось разделить закупки на несколько этапов. Решили начать с самого необходимого: продукты для дома и деревни, скотина, чтобы восстановить хозяйство, и, особым пунктом, лошади. Мобильность — наше всё. Даже представить страшно, сколько времени уйдёт на то, чтобы добраться до Старославля на старой Звёздочке.

— Как везти—то будем то, что приобретём? — задумчиво проговорил Василий, постукивая пальцами по столу. — В этот раз, думаю, придётся заказывать доставку всего купленного прямо в городе. Денег, конечно, возьмут, но другого пути пока нет. В деревне телеги—то найдутся, хоть и старенькие, а вот тянуть их некому — лошадей нет совсем. Так что заплатим за доставку основного груза. Со скотиной, может, полегче будет, — он потёр лоб, прикидывая варианты. — Что—то мелкое привезут на телегах доставщиков, а коров и овец придётся гнать своим ходом. Но много помощников из деревни с собой не возьмёшь — ехать—то им будет не на чём.

— И вам, госпожа Арина, нужна личная лошадь, — заявил Никита, а у меня загорелись глаза. Перспектива была заманчивой. Я занималась верховой ездой и очень любила этих умных животных, но допустима ли такая трата денег сейчас? Немного подумала, я решила, что пока это будет неуместно и с сожалением покачала головой. Но Ульяна, которая, оказывается, внимательно наблюдала за мной всё это время, мягко накрыла мою руку своей тёплой ладонью.

— Конечно, нужна, Арина! — поддержала она Никиту с неожиданной настойчивостью. — Никита прав. Дел у тебя сколько! Везде успеть надо! Пешком не набегаешься.

Представив себя на спине огненно—рыжей лошади, я невольно улыбнулась. Скрыть рвущуюся наружу радость у меня не получилось.

Глядя мне прямо в глаза, Ульяна повторила:

— Нужна — нужна! Это не прихоть, а необходимость для дела. Поверь.

После этого мы снова склонились над списками, обсуждая теперь уже каждый пункт детально. Что купить непременно сейчас? Что может подождать месяц—другой? Ульяна, с её хозяйственной памятью, и Василий, который, видимо, имел представление о ценах в Старославле по прошлым временам тут же озвучивали примерную стоимость каждого товара. Мы вычёркивали, переносили, спорили, но постепенно общая картина прояснялась.

Когда мы, наконец, закончили, отложив ручки и распрямив затёкшие спины, примерная сумма всех первоочередных покупок была подсчитана. Цифра, написанная Василием внизу последнего листа, оказалась внушительной, даже немного пугающей. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на Ульяну. Хватит ли наших средств? Она поняла меня без слов и кивнула.

Все дела, казалось, были закончены. Вопросы оговорены, решения приняты, планы на завтрашнюю поездку намечены. Мои помощники, усталые, но удовлетворённые проделанной работой, уже давно разошлись, и весь большой дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим ходом старых часов в холле. А я всё ещё сидела в своём кабинете, за массивным дубовым столом, заваленным бумагами.

Что—то не давало мне покоя. Неясное, но настойчивое чувство тревоги шевелилось где—то глубоко внутри. Какое—то гнетущее предчувствие, которому я не могла найти ни имени, ни причины. Я пыталась проанализировать свои ощущения, перебирая в уме события последних дней, итоги сегодняшнего совещания. Всё шло хорошо, даже слишком хорошо. Люди работали, дом оживал, планы строились и, казалось, были вполне осуществимы. Но именно эта гладкость, эта почти невероятная удача и настораживала больше всего. Так не бывает. Жизнь научила меня, что за каждым подъёмом может скрываться обрыв, а за солнечным днём — гроза. То ли действительно начала пробуждаться та самая пресловутая женская интуиция, о которой столько говорят, то ли я просто превращаюсь в паникёра и параноика, но избавиться от ощущения, будто что—то неприятное должно вот—вот случиться, я не могла.

Сколько я так просидела, уставившись невидящим взглядом в тёмную стену напротив, я не знаю. Время словно остановилось, растворившись в тишине и тягостных мыслях. Из оцепенения вывел Гриша, который теперь почти неотлучно сопровождал меня повсюду. Он тихо слетел с высокого подоконника, где, казалось, мирно дремал. Бесшумно приземлившись на край стола, он сделал несколько неуклюжих шагов ко мне, переваливаясь с лапы на лапу, и подошёл совсем близко. Склонив голову набок, он пытливо заглянул мне прямо в глаза своими умными, блестящими бусинками.

— Всё хорошо, Гриша, — встрепенулась я, голос прозвучал немного хрипло и неуверенно. Я протянула руку и легонько погладила его гладкие перья на голове. — Всё будет хорошо. Просто задумалась. Пошли погуляем немного, что ли? Воздухом подышим.

Идею выйти на крыльцо Гриша поддержал тихим, одобрительным курлыканьем, будто понимая, что смена обстановки мне сейчас необходима. Я быстро, собрала разложенные бумаги в аккуратные стопки и погасила лампу. Ещё раз окинула взглядом погрузившийся во мрак кабинет и вышла в коридор, Гриша тут же устроился у меня на плече.

За тяжёлой входной дверью нас встретила прохладная ночная свежесть. Небо было чистым, и полная, почти неправдоподобно большая луна заливала всё вокруг бледным, призрачным, серебристым светом. Дом, двор и начинавшаяся от крыльца подъездная аллея выглядели волшебно и таинственно в этом сиянии. Снег ещё лежал плотным покрывалом, но уже не казался таким монолитным, как раньше. Он местами темнел, подтаивал, сдавая свои позиции под натиском приближающейся весны. Было ясно, что это его последние дни. И даже сейчас, в ночной тиши, отчётливо был слышен мелодичный звук капели с крыши.

Едва мы шагнули за порог, как Гриша, бесшумно сорвался с моего плеча и полетел размять затёкшие крылья и насладиться свободой ночного полёта. А я осталась одна, прислонившись к холодным, чуть влажным от тающего снега перилам крыльца. Руки машинально скрестились на груди, пытаясь унять неясную дрожь — то ли от ночной прохлады, то ли от той самой тревоги, что продолжала холодком ползти по спине.

Я стояла, погруженная в вязкие, спутанные мысли, глядя на призрачный пейзаж перед собой. Лунный свет преображал всё вокруг, стирая краски дня, делая знакомые очертания таинственными и чужими. Время словно замерло, остановилось. Сколько я так простояла, сказать сложно. Минуты растягивались, сливаясь в одно тягучее мгновение.

— Арина, милая, ты чего здесь застыла? Пойдём в дом, продрогла ведь небось? — мягкий голос Ульяны вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула. Совершенно не слышала, как она подошла. Тётя встала рядом, заботливо кутая меня в шаль, которую, видимо, прихватила для меня из дому. — Ты сегодня какая—то сама не своя, задумчивая вся. Не заболела ли, часом? Что тебя так тревожит? Расскажи.