Какое-то время сидели молча. Понимала, что должна что-то сказать, поддержать Никиту. Но слова казались такими пустыми и ненужными перед лицом его горя.

— Слушай, а нам неопасно тут жить? — спросила я у Ульяны. На ум пришли рассказы о страшных эпидемиях. Но ответил Никита, уверено кивая головой.

— Нет. В деревне много домов пустых осталось после мора. Так, никто из тех, кто в них переехал, не заболел. Да и два года уже прошло. Баба Ядвига говорит, что дрянь эта по воздуху передвигалась не задерживаясь.

— Ну, допустим, два года — это не показатель. Есть масса заболеваний, которые в спящем состоянии и дольше могут храниться. Но вот слова незнакомой бабы Ядвиги внушали оптимизм. Судя по всему, она знает, о чём говорит. Да и моё уважение она заочно уже заслужила.

— Вот поэтому и не могу оставить сына одного. Позвольте, пока он не поправится, рядом находиться, — негромко попросил Никита и тяжело вздохнул. Было видно, что он ждёт моего ответа, но боится его услышать.

За тонкой занавеской, отгораживающей спальное место Марфы и Николая, кто-то громко всхрапнул. Резкий звук заставил меня вздрогнуть и вернуться из своих мыслей. Я оглянулась, но, убедившись, что никто не проснулся, снова сосредоточилась на разговоре с Никитой.

— Да, конечно, позволяю. Говорили же уже! — с досадой прошептала я тихо, чтобы никого не побеспокоить. — Только сам видишь, как у нас тут не устроено. Так что, как уж говорится, чем богаты, тем и рады. И места мало, и условия не самые лучшие.

Я хотела на этом закрыть тему, но Никита неожиданно продолжил:

— Простите меня, может, я чем могу помочь, пока тут? Негоже без дела сидеть.

Я задумалась. Конечно, помощь нужна. Разве я против? Только вот какая помощь? А Никита тем временем предложил:

— Мы, когда сегодня с Николаем по комнатам ходили да окна делали, видел, что печи не работают, ремонт требуется. Так, я могу. Я гончар, а печи для работы мы завсегда сами мастерим. Чужому человеку такое доверить нельзя. Можно завтра гляну, как домовые поправить?

Переглянувшись с довольной Ульяной, я согласилась. Да и как не согласиться, если на весь дом функционировала только одна печь?

Тут из немного приоткрытой двери спальни вышел Гриша и негромко, но возмущённо каркнул, разведя крылья в сторону. Было сильно похоже, что он недоволен нашими ночными посиделками и тем, что я так долго засиделась. При этом смотрел он только на меня. В который раз я подивилась поведению ворона и его странной привязанности ко мне. Не могла не улыбнуться такой заботе птицы.

— Ладно, утро вечера мудренее. Давайте спать, — предложила я, вставая из-за стола. Время действительно было уже позднее. За разговорами мы засиделись далеко за полночь. Вставая с лавки, я от души потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после долгого сидения, и направилась в комнату. Но меня остановил Никита.

— Госпожа Арина, а можно спросить? — он дождался моего кивка и задал довольно странный вопрос: — А ворон этот простой или проводник богини-прародительницы?

— Что? — я не сразу поняла, о чём он говорит.

— Ну как? Всё же знают, что вороны — птицы непростые. Даже увидеть их — большая удача, а у вас вон живёт. Моя бабка говорила, их завсегда богиня посылает. Чтоб, значиться, людям что-то сказать. Вот и удивляюсь я. Непонятно, простая птица аль божественная.

Я внимательно посмотрела на приосанившегося Гришу, который, похоже, слушал наш разговор, и с сомнением произнесла:

— Вряд ли божественный. Хотя… если его, куда и послали, то он не долетел. Нашла в соседней комнате замерзающим, чуть живой был. Сейчас восстановился, выпускать пора. Может, послание было не очень срочным, ещё успеет его передать.

Никита как-то совсем непочтительно фыркнул, а Гриша обиженно угукнул, развернулся и гордо удался в комнату, а я почувствовала странное чувство вины, хотя не могла понять, за что именно.

На этом ночное собрание было закончено. Уже позже, сидя у себя на кровати в комнате с плотно закрытыми дверями, я решила поделиться с Ульяной мыслью, которая пришла ко мне ещё днём. Не хотелось поднимать эти вопросы, но без ответов на них двигаться дальше не смогу.

— Тётя, а расскажи про местные деньги. Я ведь ничего о них не знаю.

Ульяна, которая готовилась ко сну, услышав вопрос, остановилась и внимательно посмотрела на меня.

— Зачем тебе? — спросила она, явно не понимая, к чему я клоню.

— Да думаю, что делать дальше? — поскорее пояснила я — В доме проблем много, которые нужно решать в ближайшее время. Взять хотя бы тот же мост или продукты. Вот и размышляю, где добыть средства, хотя бы на самое необходимое.

— И? Придумала чего? — заинтересовалась она и задавая вопрос даже поддалась вперёд.

— Есть одна мысль. — медленно размышляя, как лучше донести свою идею, начала объяснять — Не знаю, как у вас это делается, но у нас аристократы любили украшать одежду драгоценными камнями. Вот и подумалось мне если тут также, то можно же воспользоваться этим. — видя, что она меня не перебивает, продолжила — И тут возникают два вопроса: имеют ли ценность камни, которыми украшены мои платья, и можно ли их срезать и продать? Посоветоваться хотела. Что скажешь?

Ульяна задумалась, а затем покачала головой.

— Всё ты правильно говоришь. И проблем в доме много, и на наряды твои батюшка денег никогда не экономил. Только не надо ничего из того, что ты предложила, — она сделала паузу, а я начала хмуриться, не понимая, куда она клонит. Но Ульяна продолжила: — Есть у нас деньги. Хоть и немного, но обустроиться и на первое время должно хватить.

— Как?! Я думала, что всё отобрали.

Разговор о деньгах у нас с тётей ни разу не зашёл. Да и когда бы? Но судя по окружающей обстановке, я сама для себя решила, что денег у нас нет. А тут выясняется, что всё не так плохо.

— Да, всё отобрали, но моё личное состояние не тронули, — спокойно ответила она.

Огляделась вокруг. Я искренне не понимала: если есть средства, то почему мы живём в таких условиях? Почему нет нормальной еды, дров, почему всё так запущено?

— А почему тогда всё вот так? — спросила я, не скрывая удивления.

Ульяна горестно вздохнула, и в её глазах мелькнула тень боли. Видно было, что воспоминания даются ей нелегко. Она опустила взгляд, и её руки слегка дрожали.

— Всё не просто. Когда сюда приехали, посчитай, у меня на руках оказались две почти беспомощные женщины и двое сильно взрослых слуг, а дом требовал немедленных решений хоть каких-то проблем. — её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, собираясь с силами. — Но ни Полина, ни Арина не смогли принять новую действительность. Они были словно в тумане и не могли ничего решать, да и не хотели. А я… — она снова вздохнула — Что смогла, то сделала. Но сил не хватало. Знаешь, в какой-то момент и я, как сестра, начала думать, а зачем всё это. Намного проще было лечь и ничего не делать. — последовал еще один горестный вздох — После того как Полина ушла за грань, меня удерживало только то, что Арина без меня никак не справится. А потом и она ушла. Я сразу догадалась … — её голос оборвался, и она замолчала.

Мы сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли.

— А почему сейчас помогаешь? — мне было важно услышать её ответ.

— Я же почти сразу поняла, что та, которая очнулась после беспамятства не моя племянница. Это невозможно не понять, если ты любишь человека. Если он тебе близок. Вначале было ощущение, что жизнь потеряла смысл. А теперь я рада, что ты есть у меня. Я ведь как размышляла? Тело-то осталось прежнем, а значит, нас по-прежнему связывает родная кровь. После того как я решила относиться к тебе как к ещё одной моей племяннице, всё встало на свои места. Я вижу, что злобы в тебе нет. Что помочь хочешь. Вот и рассказываю все.

Давай перенесём этот разговор на завтра, — устало предложила тётя. — Сегодня уже и правда много времени. А завтра всё обсудим.

Когда переоделась и легла в кровать, укрывшись одеялом, глаза уже совсем слипались. И в сон провалилась мгновенно.