Пока один из наших сопровождающих остался у предыдущего прилавка, чтобы толково объяснить дорогу и уладить какие—то последние детали с торговцем, мы с Ульяной неспешно двинулись дальше. У следующей телеги, доверху гружённой сетчатыми мешками, сквозь которые просвечивала золотистая и фиолетовая шелуха луковиц, откровенно скучал коренастый мужчина. Его смуглое лицо, чёрные кудри, выбивающиеся из—под потёртой шапки, и живые, тёмные глаза безошибочно выдавали уроженца южных краёв. Он лениво скользил взглядом по редким прохожим, ни на ком не задерживаясь.

Однако стоило нам приблизиться, как он тут же встрепенулся, его ленивая поза мгновенно сменилась деловитой.

— Госпожа, купите лук. Отличный лук. Не пожалеете, госпожа — зачастил он низким голосом, с южными нотками.

— А какова цена? — осведомилась я, с придирчивым интересом изучая ближайший мешок. Лук действительно значился в нашем списке неотложных покупок, и тот, что сейчас попал в поле моего зрения, выглядел на удивление добротным, особенно учитывая сезон. Я наклонилась чуть ниже, вглядываясь с ещё бо́льшим вниманием. Луковицы лежали одна к одной, словно откалиброванные: все как на подбор крепкие, увесистые на вид, с гладкой, сухой, но не пересохшей шелухой.

— Всего ничего! Двадцать медных монет за мешок! — быстро выпалил продавец, нетерпеливо постукивая пальцами по прилавку, и пристально посмотрел на нас с Ульяной своими живыми, как маслины, глазами, чуть подавшись вперёд в ожидании.

Тётя вопросительно посмотрела на меня, перекладывая решение вопроса. В принципе, я была согласна на покупку.

— Лук хорош, спору нет, — проговорила я, одобрительно кивнув — Мы его возьмём.

Заметив, как тут же потускнел взгляд продавца, а плечи его чуть опустились, я перехватила руку тёти, уже собиравшейся доставать кошель.

— Но двадцать монет — дороговато будет, — я выдержала паузу, внимательно глядя на торговца, затем с лёгкой, деловой улыбкой, чуть склонив голову набок, предложила: — Даже за такой. Пятнадцать — вот это хорошая цена.

Зачем я решила начать торговаться, я не могла объяснить даже себе. Просто захотелось и всё! Но лицо торговца тут же просияло, морщинки у глаз собрались в весёлые лучики. Он даже потёр руки предвкушая.

— Ай, какая умная госпожа! Сразу цену знает! — обрадовался он, его тело заметно оживилось, он выпрямился, втягиваясь в предложенную игру. Видимо, ему действительно было скучно, а может тут было не принято договариваться о снижении цены — не знаю. Судя по изумлённому лицу Ульяны, скорее всего, второе.

— Девятнадцать монет, красавица! И этот превосходный товар прямо тут же станет вашим! — с лёгким, певучим акцентом проговорил он и широко, обезоруживающе улыбнулся, сделав приглашающий жест ладонью в мою сторону, передавая мне право следующего хода, ведь торг — это не борьба, это танец, это целый спектакль.

— Твоя правда, человек, мы действительно нашли самый лучший лук на этом рынке, — хитро улыбаясь и чуть прищурив один глаз, сообщила я. — За шестнадцать монет.

Ульяна, позабыв о первоначальном изумлении, теперь с азартом наблюдала за нашим словесным поединком, сложив руки на груди.

— Ну, уважила старика, госпожа! Никто тут не торгуется, я уж и забывать начал! Ну, молодец! — картинно всплеснул руками мужчина, покачав головой с преувеличенным восхищением. — Восемнадцать! И сам доставлю, куда скажешь! — Он даже легонько стукнул себя кулаком в грудь. — Миро слово держит!

— Идёт! — кивнула я, довольная исходом, моя улыбка стала шире, и дело было не в деньгах, а в развлечении. Я протянула руку для пожатия, чтобы скрепить сделку, но мужчина, вместо ответного рукопожатия низко наклонился и, прежде чем я успела среагировать, легко коснулся губами тыльной стороны моей ладони. — С вами приятно иметь дело, госпожа — довольно произнёс продавец — В следующий раз сделаю скидку больше.

Торг явно доставил удовольствие не только нам двоим. Вокруг телеги незаметно собралась небольшая толпа, и теперь, когда сделка была заключена, послышались одобрительные смешки и комментарии. Люди расходились улыбаясь.

Именно в этот момент, на пике приятного чувства от удачной покупки и лёгкого азарта, я ощутила тяжёлый, неприятный взгляд в спину. Он был настолько ощутим, что по коже пробежали мурашки. Я резко обернулась, пытаясь найти в расходящейся толпе источник этого внимания, но тщетно. Лица мелькали, люди спешили по своим делам, и никто не смотрел на меня с той пристальностью, которую я только что почувствовала.

Настроение было мгновенно испорчено, словно солнечный день внезапно затянули тучи. Чтобы не омрачать радость тётушки и не привлекать лишнего внимания, я заставила себя улыбнуться и сделала вид, что всё в полном порядке. Хотя неприятный холодок, где—то внутри так и не прошёл.

Покупка оставшихся овощей из нашего списка прошла на удивление быстро, и, к моему немалому изумлению, цены оказались значительно ниже наших самых оптимистичных расчётов. Это не могло не радовать.

Когда с рыночными хлопотами было покончено и все запланированные дела улажены, мы с Ульяной решили немного прогуляться по городу. Честно говоря, силы мои были уже на исходе, но любопытство оказалось сильнее усталости. К тому же кто знает, когда мне ещё доведётся побывать в городе?

Ну что сказать? Город мне определённо понравился. Создавалось удивительное ощущение, будто я брожу по старинным кварталам какого—нибудь городка нашей земной Европы. Очень, очень похоже. Я с восторгом крутила головой по сторонам, впитывая каждую деталь, как вдруг услышала резкий, удивлённый окрик, заставивший меня замереть на месте:

— Графиня? Графиня Малиновская?!

Я едва сдержала вздох. Оборачиваться совершенно не хотелось. Боялась? Да, я боялась! Но правила игры требовали иного. Никто не должен увидеть мою неуверенность, минутную слабость или банальную усталость.

С лёгкой улыбкой на губах я плавно развернулась. К нам, рассекая толпу, спешила полноватая дама лет двадцати пяти. В одной руке она крепко держала ладошку девочки лет семи. А второй держала под локоток женщину весьма солидного возраста, которая, неторопливо и явно задавая темп всей процессии, передвигала ногами.

Они были родней, их сходство бросалось в глаза.

Все были одеты ярко и как будто напоказ, демонстрируя богатство, но старшая дама превзошла всех. Тяжёлые меха окутывали её плечи, а золото и драгоценные камни сверкали на пальцах, шее и запястьях так обильно, что сравнение с новогодней ёлкой напрашивалось само собой. И как только не тяжело таскать на себе ювелирную лавку? И без этого груз прожитых лет сказывался в каждом движении, а тут …

Именно медлительность процессии дала нам драгоценные секунды. Пока три фигуры неторопливо приближались, Ульяна, стоявшая рядом, наклонилась к самому моему уху:

— Баронесса Екатерина Морозова, с матерью и дочерью, — тихий, быстрый шёпот был едва слышен в гуле голосов. — Вы немного знакомы, но давно не общались.

Я коротко кивнула, принимая информацию к сведению.

— Её мать, — продолжила Ульяна ещё тише, с едва заметной предостерегающей ноткой, — Ангелина Павловна. Просто обожает сплетни. И умеет их добывать. Будь осторожна.

Ещё один кивок. Информация услышана. Улыбка на моих губах стала чуть шире и, возможно, чуть более натянутой. Они были уже в нескольких шагах. Баронесса растянула губы в приветствии, а её мать окинула меня с головы до ног цепким, оценивающим взглядом, в котором читался острый интерес.

— Дорогие мои, рада видеть вас в добром здравии! — голос Ангелины Павловны прозвучал громко, перекрывая фоновый шум и не давая даже рта раскрыть своей дочери, которая только начала формировать приветствие. Пожилая дама сделала последний шаг и остановилась, требовательно глядя на нас. — Ах, увидела вас сейчас, и сердце ёкнуло! Говорят, вы переехали в поместье Гончаровых? — тараторила она, не дожидаясь ответа, а сама цепко продолжала оглядывать и меня, и Ульяну — Там действительно так плохо, как рассказывают? — произнося это, она демонстративно, презрительно сморщила нос.