Ишь ты какой позёр! Красавчик!

Повосхищавшись птицей, правда, на расстоянии, Ульяна помогла мне умыться тёплой водой из кувшина, рассказала, как почистить зубы с помощью специального порошка и веточки мяты, и что если мне нужно будет помыться, то можно всегда нагреть воду в печке. Только, насколько я могла судить, это, казалось бы, простое мероприятие в моём мире, здесь было целым событием из-за холодов и неустроенности быта. Да и горячая вода была скорее роскошью, чем обыденностью. Вот и с этим нужно будет разбираться. Как же я привыкла к горячему душу каждый день!

Вначале накормила своего питомца тем же блюдом, как и вчера, и только потом сама села есть. За завтраком, который сегодня состоял из варёных яиц и творога, поделилась своими планами с тётей.

— Хороший план! — поддержала меня она, улыбнувшись, допивая чай. — Доски можно посмотреть в сарае во дворе, а простыни я точно видела на чердаке в сундуке.

— Угу. Будем решать проблемы по мере их поступления. Начнём с самого очевидного. — ответила я, чувствуя себя увереннее.

И у Ульяны, и у Арины были хорошие запасы разнообразной одежды великолепного качества. И, что меня сильно порадовало, было много тёплых вещей. Уходя из собственного дома, они смогли взять только одежду. Поэтому меня так сильно поразил контраст разрушающегося дома и качество, и стоимость одежды. Теперь я поняла причину.

После завтрака, выдав почему-то обрадованным слугам задания, мы отправились на прогулку. Гриша остался в комнате, удобно устроившись на излюбленном месте. То ли еще не оправился, то ли решил, что ему и тут хорошо не знаю. После сытного завтрака он опять дремал на спинке моей кровати.

— Слушай, а ты не знаешь, почему Марфа с Николаем так обрадовались моим распоряжениям? — пока мы шли по коридору в сторону выхода, задала Ульяне не дававший покоя вопрос, — Обычно слуги хотят увильнуть от дополнительной работы.

Она фыркнула и пояснила:

— Ты забываешь, что Марфа и Николай — необычные слуги. — я вопросительно посмотрела на нее, не понимая, что она хочет сказать — Они так давно с нами, что уже стали почти членами семьи. Я видела, с какой болью они наблюдали за тем, как Полина и Арина потеряли вкус к жизни и постепенно уходили за грань. Сегодня, когда ты развила бурную деятельность, они решили, что хотя бы одна из девочек вышла из этого состояния. Вот и радовались.

— А! Тогда понятно. Спасибо.

Дальше по коридору шли молча, только скрип старых деревянных половиц под нашими ногами нарушал царившую вокруг тишину.

Дом представлял собой широкое строение, как бы разделяющееся на два крыла, в центре которого когда-то блистала лестница, заканчивающаяся холлом. Даже сейчас, покрытая пылью и следами времени, она вызывала восхищение, а что было тогда, когда она была новой? Входная парадная дверь, находившаяся тут же, также являла собой произведение искусства. Она была деревянной, массивной, высокой и украшена искусной резьбой по дереву. На дверном полотнище разыгрывались сцены псарной охоты. Резьба была настолько хороша, что на лицах охотников можно было разобрать радость, а по собакам сразу было видно, что они устали. Передать в картинке эмоции всегда не просто, а в резьбе по дереву и подавно. Я это понимала и потому разглядывала шедевр с нескрываемым восхищением.

За дверью давно не ухаживали и сейчас она тяжело и надсадно скрипела, да и открыть её мы смогли только на небольшое расстояние. Ровно настолько, чтобы протиснуться на крыльцо, которое, как я и предполагала, было завалено снегом. Белый, искрящийся снег лежал толстым слоем, словно одеяло, укрывавшее землю от холода. Солнце, которое уже начинало греть, ярко играло и, отражаясь от снега, слепило глаза. Воздух был вкусный, а запах именно таким, какой бывает в конце зимы, в начале весны, — запах талого снега, прелой листвы и первых цветов. Я с удовольствием несколько минут стояла на крыльце, щурилась и вдыхала поглубже, наслаждаясь моментом. Только после этого начала осматриваться.

Дом стоял на вершине высокого холма, верхушка которого была словно срезана гигантским ножом, образуя довольно обширное ровное пространство. Вокруг этого холма возвышались невысокие, старые горы, которые уже теряли свою мощь и скоро под воздействием процессов эрозии и выветривания тоже станут холмами. Но пока вершины гор терялись в облаках, создавая впечатление неприступности и величия. Снег, лежавший толстым слоем на земле, искрился под лучами солнца, превращая весь пейзаж в сказочную картину.

Посмотреть сейчас всё хорошенько не получалось, просто потому, что круго́м лежали огромные сугробы, доходившие мне почти до пояса. Но, стоя на крыльце, я видела, что отсюда открывался совершенно великолепный вид на долину. Внизу несмотря на снег, с лёгкостью можно было различить деревни, про которые говорила Ульяна вчера. Они располагались полукругом относительно дома. Виднелись и поля, покрытые белым покрывалом, и чуть дальше, рядом с третьей деревней, большой котлован. Видимо, глину добывали именно там.

В долину спускалась хорошо просматриваемая дорога, в данный момент, так же как и всё вокруг, заметённая снегом. Она вилась серпантином, идущая сначала вниз, потом поднимающаяся вверх, потом опять вниз. Снег скрывал под собой все неровности и делал дорогу похожей на бесконечную белую ленту.

— Ульяна, а ты говоришь, что местные ребята раз в неделю приносят нам продукты. А дороги-то нет! — поделилась своим наблюдением с тётей, глядя на заснеженную дорогу.

Она весело фыркнула, словно я сказала какую-то глупость.

— Это же парадная дорога. Они короткой ходят, а она выходит аккурат в наш двор. Сейчас тут посмотришь и выйдем через чёрный вход, сама всё увидишь. — ответила Ульяна, подмигнув мне.

Река, которая протекала рядом с домом, убегала извилистой лентой в долину. На холме она была не широкая и не глубокая, но с довольно сильным течением, которое не давало ей замёрзнуть и покрыться льдом, в поворотах образовывая заводи, где вода казалась почти чёрной. А в долине она растекалась спокойной полноводной рекой, на берегу которой и располагались деревни.

— Ульяна, а в этой реке водится рыба? — озвучила я свою мысль, которая пришла только что. В голове вертелись разные идеи, как улучшить наше положение, и эта показалась мне самой перспективной.

— Да, но только красная. А такую мы не едим. Да и ловить у нас некому, — ответила тётя.

Из всей её фразы я услышала только то, что они не едят красную рыбу. Это показалось мне странным.

— А почему не едите? Она какая-то ядовитая? — спросила я, предполагая самый очевидный вариант.

Тётя замерла, изумлённо посмотрела на меня, и было видно, что в её голове сейчас активно шевелится мысль. Она словно впервые задумалась об этом.

— А знаешь, я не понимаю, почему мы не едим её? Просто как-то так сложилось. Про то, что кто-то хоть когда-то ей отравился, я никогда не слышала. Надо местных поспрашивать. А тебе для чего это? — спросила она, с интересом глядя на меня.

— Да вот думаю. В наших горных речках водится рыба форель с нежнейшим и вкуснейшим мясом. Очень жирная и очень полезная. И ведь у неё именно красное мясо. Так может, и эта рыба такая же? Если это так, то это могло бы существенно поправить нашу продуктовую ситуацию. — объяснила я свою мысль.

— Сегодня мальчишки из деревни должны прийти, у них и спросим, — подвела итог Ульяна, и тема была закрыта.

— Не могу представить, что это всё наше! — с улыбкой и восхищением заметила я, посмотрев на довольную моей реакцией Ульяну. — Я была довольно состоятельной женщиной и много где побывала. Но такого потрясающего вида я не видела нигде! Удивительно!

Тётя стояла рядом со мной и довольно улыбалась. Было видно, что такая моя реакция ей пришлась по душе.

— Представляешь, как тут всё будет выглядеть весной? — спросила она, но ответа не потребовалось. Мне не хотелось говорить, я просто кивнула, а она добавила: — Ладно, пошли смотреть с обратной стороны дома. Там тоже есть на что поглядеть.