И это у местных жителей ещё был иммунитет: отшибающую память водичку в малой дозе тут даже к горячительному любили подмешивать — тогда оно наутро хотя бы стыдно не было. Память через пару дней всё же просыпалась — но аргумент был железный: так то ж когда было! Ты бы, жёнушка, ещё пятилетней давности ссорой попрекать начала!

А вот на приезжих забытная водица действовала куда сильнее. Но случайно редкий турист испить её не мог — местечко было дальнее, неухоженное: лужа и лужа посреди камней. Ну, булькает ещё невысоким гейзером вверх.

Так что Потрошиле со товарищи как раз месяца на три должно хватить. Куница Тэм петляла по узким улочкам, не забывая призывно вилять хвостом, и взбешённая троица послушно громыхала за ней. Обессиленные вчерашней попойкой и мучимые жаждой бандиты уже похрипывали, но, ведомые праведным гневом, не отставали.

— Эгей, Джорджи, поднажми! — дразнилась она. — Ещё немного и догонишь!

Улочка, ведущая к забытной луже, заканчивалась тупиком. Тэм с лёгкостью перепрыгнула и низкий заборчик, и каменный развал, упёрлась руками в глухую стену и с театральным ужасом обернулась на преследователей.

— Ссу… хр-р… — прохрипел Потрошила.

— Попей, милый, — сочувственно предложила Тэм. — Куда ж я теперь от вас денусь…

✂

Первым ладони с наколками под неуверенную струю подставил Мясник. И, захлёбываясь, с хлюпаньем припал к долгожданной влаге. Булочка оттеснил напарника, а того уже и сам Потрошила, и все трое, не сводя цепких взглядов с Тэм, смогли утолить первую жажду.

По мере того, как разглаживались их помятые рожи, пустели и их глаза. Наконец от источника, громко рыгнув, отвалился осоловевший Булочка. Мясник ещё зачерпывал воду, а Потрошила, тоже напившись вдоволь, поднял незамутнённый взгляд на Тэм.

— Вкусно? — участливо поинтересовалась она.

— Как заново родился, — признался, прочистив горло, Джорджи. — А… ты кто? И я… Я кто?

— Да кем бы ни был, лишь бы человек хороший, — весело откликнулась Тэм. — А что, ничегошеньки не помните? Ух, беда, беда.

Подручные его тоже захлопали глазами, внезапно осознав, что не имеют ни малейшего представления, кто они такие и откуда тут взялись.

— «Бу-ло-ч», — прочитал Булочка набитые на пальцах левой руки буквы. Продолжение таилось на второй кисти, но пальцев на ней, увы, не было. Булочка, насколько знала Тэм, родом был из варварской непросвещённой Виндеи, где до сих пор за кражу отрубали конечности.

— Булочник! — «догадалась» Тэм. — Уважаемая профессия, да по вам и видно, что пожра… готовить любите. А вот вы, уважаемый, не мясник ли часом? Вон какой нож у вас огромный за пазухой, прямо ух! Коровью тушу, поди, с единого удара пополамите!

— Так эт чо ж… — недоверчиво прочитал Потрошила и собственное погоняло на костяшках. — Стряпуны мы, что ль?

— Похоже на то, — кивнула Тэм. — И команда у вас, похоже, слаженная. А таверна-то где ваша? Я б зашла.

— Таверна… — нахмурился Булочка. — Таверна это хорошо. Пожрать бы. Тесто уже поди с ночи расстоялось.

— Вот приготовишь — и пожрём, — отвесил ему лёгкую оплеуху Потрошила — даже беспамятный, он чуял себя главным. — А таверна наша… Не помню…

Лицо у Потрошилы сделалось обеспокоенное, а у Мясника растерянное.

— А вы не на Цветочной, случаем, трактирчик выкупить хотели? — подсказала Тэм. — Хозяин продаёт как раз, а сам в столицу решил податься.

— Покажешь? — с новой надеждой спросил Джорджи.

— А то, — живо откликнулась Тэм. — Местечко-то козырное, от клиентов отбою не будет, да и хозяин недорого просит. Тут недалеко, соседями будем. Зовите, как откроетесь. А меня, кстати, Амариллис звать.

Забегаловка с табличкой «Продаётся» располагалась аккурат напротив дома модистера. Как говорится, друзей держи рядом, а врагов ещё ближе.

Довольная началом дня, Тэм (ой, нет, теперь уже снова Ами!) вернулась в дом мистера-модистера как раз к завтраку. С кухни восхитительно тянуло запахом сладких гренков и омлета. Пожалуй, нужно разбудить баронета, хотя чёрт его знает, до скольких у них там принято спать — вчера они это не оговаривали. Рабочий день Ами по контракту начинался с девяти, сейчас было без четверти. Нет, наверняка этот неженка после лаванды, ромашки и пустырника будет спать до обеда.

Гренадина, тоже ранняя пташка, приготовила завтрак и ушла. Ами проскользнула на кухню, надеясь наскоро поживиться тем, что источало ароматы на весь дом. Но наткнулась там на полностью одетого, начисто выбритого и прилизанного хозяина. Хм, как это у него укладка так держится — волосок к волоску? Тоже Чучей приглаживает?

Тот подозрительно принюхивался к блюду с ещё горячими, истекающими сливочным маслом с растопленной в нём сахарной пудрой гренками. И решительным движением смахнул содержимое блюда в поганое ведро.

— К завтраку, мисс Тэм, я попрошу вас одеваться в приличное, — сморщил нос Андер. Вот уж кому не помешало бы маслицем голос смазать.

И дались же ему эти штаны и курточка-выручайка!

— А также к обеду, ужину и в любое другое время, пока вы находитесь у меня на службе и вообще живёте в моём доме. И ещё раз донесите до кухарки мысль, что сладкое в этом доме неприемлемо, если мои слова вчера не возымели должного эффекта.

— Конечно, конечно, — встрепенулась Ами, с сожалением проводив взглядом гренки. — Оставить вас без сладкого, а то неприемлемо. Хотя вчера вроде всё было до крошки съемлемо.

— На что вы намекаете? — оскорблённо вскинулся модистер.

— Да божечки с вами, — сделала простецкое лицо Ами — разве что ресницами не захлопала, но такой дешёвый театральный трюк был бы чересчур. — Ни на что не намекаю! Так, меме́каю. Всё ж ясно: ничего сладкого — тут и овечка сме́кает. Или сме́чет?..

Просто те булочки с шоколадом госпожа Гренадина с собой точно не забирала — Ами лично провожала «тётушку». Но ни в ведре, ни в мусорном баке после ужина девушка их не обнаружила. Разве что мистер-модистер решил сам их выбросить подальше от дома, когда решил прогуляться на ночь глядя.

— Смекнёт. Переоденьтесь, — строго сказал Андер, придирчиво изучая омлет. — Ваш рабочий день начинается через двенадцать минут.

Остаться без завтрака вовсе Ами не хотелось, так что она куницей взлетела на второй этаж. Её синяя юбка, чаще служившая набедренной повязкой, а также единственная приличная белая блузка были тщательно отглажены и лежали на кровати. Заправленной, с безупречно ровным покрывалом поверх.

Ами не только не озаботилась постелью с утра, так эта её блузка ещё два часа назад совершенно точно лежала скомканной на дне чемоданчика. Поверх неё было наспех набросано нижнее бельё, насколько помнилось Ами. Но нет, другие её вещи были нетронуты. Хотя девушка уже поняла, что с модистера сталось бы и всякие интимные детали её туалета разложить в комоде по местам. Судя по расставленным в строгий ряд по высоте косметическим баночкам (Ами их вчера просто вывалила в беспорядке на туалетный столик), руки у него знатно чесались.

Ами припомнила тщательно уложенный кашмировый халат — явно любимую вещь мистера-модистера, которая случайно затесалась в коробке с тканями для мастерской, и хоть в горничные она не нанималась, но сразу поняла, что ему будет приятно надеть его после ванны. А то ещё искать будет в личных вещах, не найдёт, разнервничается.

Или он подумал, что Ами в его спальне рылась?

А вот он, получается, не постеснялся копаться в её чемоданчике. Отчего-то Ами такое нарушение личных границ не разозлило, а только повеселило. Особенно когда она представила, как перекосилось каменное лицо модистера при виде коротких скомканных панталончиков весёленькой расцветки — шутливого подарка подружек. В его-то идеальном мире, поди, у дам таких глупостей в гардеробе не водится!

Нет, эта девица будто намеренно ставит его в глупое положение!

Дирк снисходительно кивнул, когда переодевшаяся газель присоединилась к нему за завтраком, но уже через двадцать минут понял, что допустил фатальную ошибку. И самое страшное, что ещё и вынужден был в ней признаться!