Ромеро садится напротив меня, Майкл рядом с ним. Пока я любуюсь столовой с ее высокими потолками и такими же латунными окнами во всю стену, которые, кажется, есть повсюду в этом месте, мой взгляд падает на стул на противоположном конце стола.

Еще один трон. Меньше, чем у Рафаэля, но с той же замысловатой резьбой. Очевидно, предназначенный для кого-то важного. Для женщины?

Трон для королевы?

Я украдкой смотрю на безымянный палец Рафаэля, но он пуст. Однако в этом мире это мало о чем говорит, не так ли?

Мой взгляд возвращается к меньшему трону. У него должна быть женщина. В конце концов, зачем еще ему трон для королевы в его доме?

И если есть... где она? Спрятана? Ушла? Или, может быть, она просто опаздывает на ужин. Последняя мысль кажется нелепой, но я не могу от нее избавиться.

МАКСИМО

Ужин проходит гладко, лучше, чем я ожидал, и через некоторое время даже Элира начинает расслабляться, смеясь над глупыми шутками Ромеро. Ну и мерзавец. Конечно, он из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление. Мне следовало бы ревновать, но вместо этого я просто рад видеть, что ей стало спокойнее. По крайней мере, на ее лице больше нет застывшего, напряженного выражения, и впервые я рад, что Ромеро ведет себя обаятельно.

После десерта — без обид для шеф-повара, но творения Элиры затмевают эти — персонал Рафаэля убирает со стола и открывает бутылку вина, и атмосфера становится почти... нормальной. Вокруг летают обыденные темы, и я ловлю себя на том, что потягиваю вино, слушая вполуха, и уже собираюсь позволить себе расслабиться.

Затем Рафаэль встает со своего стула, привлекая внимание комнаты, как всегда.

— Максимо, зайди в мой кабинет.

Какого черта?

Я хмуро смотрю на него, когда он уходит, затем поворачиваюсь к Элире. Ее улыбка мягка, понимающа.

— Все в порядке. Иди.

Я целую ее в щеку, прежде чем встать, но не раньше, чем встречаюсь взглядом с Майклом и Ромеро.

— Никаких шалостей, — предупреждаю я их, мой голос несет каждую унцию обещания того, что произойдет, если они выйдут за рамки.

Ромеро подмигивает, а Майкл просто закатывает глаза. Типично.

Неохотно я покидаю стол, бросая последний взгляд на Элиру. Она в безопасности здесь — она должна быть. Тем не менее, мысль о том, чтобы оставить ее, даже на минуту, гложет меня. Мои ноги волочатся, когда я прохожу мимо лестницы и приближаюсь к массивным дубовым дверям, ведущим в кабинет Рафаэля.

Внутри я нахожу его уже сидящим, откинувшимся в кресле, пальцы сложены домиком. Тяжесть того, что ему нужно обсудить, уже ложится на мои плечи, когда я опускаюсь в кресло напротив него.

Мы редко проводим отдельные встречи не в полном составе. Если что-то важное, мы все слышим. Так что это должно быть личным.

— В чем дело?

— Африм. — Одно слово заставляет мою челюсть сжаться. — Похищение Элиры у него из-под носа и женитьба без его разрешения заставили его жаждать крови. Он в ярости — на тебя, нас. — В его голосе нет осуждения, только холодные факты. — Мои источники говорят, что он связывается с каждой албанской семьей во всех пяти районах. Готовится что-то большое, Максимо. Африм не просто принесет войну к твоему порогу — он может спровоцировать восстание против всех нас.

Узел скручивается у меня в животе, когда его слова оседают.

— Этого не может случиться. — Город наконец-то начинает стабилизироваться. Последнее, что нам нужно, — это чтобы Африм все разрушил из-за уязвленного самолюбия. Вопрос в том, как, черт возьми, мне его остановить?

— Именно, — отвечает Рафаэль. — Так что держи своих родственников довольными и под контролем. Имя Пермети имеет вес в албанском кругу, особенно теперь, когда Кадри Пермети держит в кармане большую часть Лонг-Айленда. Иметь их на нашей стороне было бы неплохо.

Кадри Пермети — дядя Элиры. Они с Афримом когда-то правили Лонг-Айлендом вместе, до того как их пути разошлись и последний перебрался в Куинс.

Держать родственников довольными? Как будто это просто, блядь. Возможно, еще один звонок от Элиры выиграет нам время, но это не долгосрочное решение. Мне нужно созвать встречу с Афримом.

Мысль вызывает у меня тошноту, но Рафаэль прав. Иметь Пермети в союзниках было бы неплохо. Я сделал Элиру своей, и ничто в этом мире не заставит меня отпустить ее, так что я могу заключить перемирие с ее семьей. И если это смягчит ее ко мне? Еще лучше.

Мы переходим к обсуждению дел — юридической стороны — еще на несколько минут, прежде чем Рафаэль встает, фактически завершая разговор. Когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд падает на фотографию в рамке на стене: Рафаэль, Майкл, Ромеро и я. Та же фотография, что и в моем кабинете, а также в кабинетах Майкла и Ромеро. Она всегда напоминает мне о недостающей части нашей головоломки — когда-то нас было пятеро, а теперь четверо.

— Рафаэль, насчет Эмилии, — осторожно начинаю я. — Прошло десять лет, и...

— Не надо, — перебивает он меня, его лицо становится холодным, как всегда, когда я пытаюсь заговорить о ней. — Я не хочу говорить о ней.

— Ты думал о том, чтобы найти ее? — все же настаиваю я, потому что я либо смелый, либо слишком чертовски упрямый для своего же блага. — Я могу возглавить поиски, если ты дашь разрешение. — Черт, Майкл тоже уже некоторое время говорит об этом.

Взгляд Рафаэля становится арктическим.

— Я никогда не терял ее, Максимо. Так что нет, ты не будешь возглавлять никакую гребаную поисковую группу. — Он поправляет запонки и направляется к двери своего кабинета. — Пусть расправляет крылья и поднимается по лестнице. Тем веселее будет подрезать ей крылья, когда она достигнет высшей точки своей жизни.

Какого черта?

Я хмурюсь ему в спину, встревоженный зловещей ноткой в его голосе. Он знает, где она, и просто... ждет, чтобы напасть? Он все это время строил планы? Что, черт возьми, произошло между ними десять лет назад? Человек, который хотел сделать ее своей королевой, который мечтал править рядом с ней, теперь говорит о ее уничтожении с таким холодным удовлетворением?

Мое сердце становится тяжелым, когда я следую за ним обратно в столовую. Смогу ли я действительно стоять и смотреть, как он уничтожает женщину, которую считаю семьей? Мою sorellina¹⁰? А остальные?

Мысли об Эмилии вылетают из моей головы в ту же секунду, когда мы входим в гостиную. Ромеро, этот сладкоречивый ублюдок, каким-то образом переселился, сидя слишком близко к моей жене.

— Ромеро Ломбарди. — Рычу я и ускоряю шаг, хватая Элиру за руку, чтобы поднять со стула. — Держись подальше от моей гребаной жены.

Он вскидывает руки в невинном жесте, но меня не обмануть. Парень перетрахал половину города, и хотя я глубоко внутри знаю, что он не предаст меня, покушаясь на мою жену, меня все равно бесит видеть его так близко к ней.

— Максимо, — упрекает Элира и бросает на Ромеро извиняющуюся улыбку. — Прости его, пожалуйста.

— Все в порядке, carina¹¹. Для тебя что угодно. — Ублюдок ухмыляется, и рык поднимается в моей груди.

— Все, мы уходим. — Я едва удостаиваю братьев взглядом, обвивая рукой талию жены и вынося ее из гостиной через огромную квартиру Рафаэля к лифту. Когда двери закрываются, мои руки скользят по ее спине вниз, ложась на ее восхитительную задницу.

— Ты вытащила пробку?

Ее щеки мило розовеют, и она опускает голову с той застенчивостью, которая сводит меня с ума, шепча:

— Нет. Ты сказал мне не вынимать.

Гордость пронзает меня, сталкиваясь с сырым, неумолимым вожделением. Она была такой послушной, позволяя мне вынимать ее каждую ночь, а затем снова вставлять перед моим уходом на работу, наблюдая за ее лицом, когда ее тело медленно принимает вторжение. Тихие вздохи, которые она издает, то, как ее пальцы сжимают простыни... Господи, одна мысль об этом заставляет мой член пульсировать.