Высокие ворота распахиваются, когда наша машина приближается, и Элира практически прижимается лицом к окну. Я смеюсь, но это даже не задевает ее. Ее восторг настолько искренен, что к тому времени, как мы въезжаем на обширную бетонную парковку за квадратным главным зданием, я уже думаю о том, что еще могу ей показать в следующий раз.

Внутри мужчина за стойкой регистрации вскакивает при виде меня.

— Мистер Леоннотти, я...

Я машу ему, чтобы он остановился:

— Все в порядке, я знаю здесь все. — Поворачиваясь к Марко и остальным, кто приехал с нами, я киваю в сторону зоны ожидания. — Вы можете подождать здесь.

Элира вибрирует от возбуждения, пока я веду ее в комнату снаряжения. Когда она входит, ее вздох восторга — это все.

— Она выглядит так же, как оружейная в твоей комнате безопасности, — говорит она, широко раскрыв глаза, осматривая арсенал, — только... больше. И с гораздо большим количеством оружия.

Я усмехаюсь, снимая пару наушников и протягивая их ей. Она берет их с хмурым видом.

— А ты?

— Я в порядке, — отвечаю я, поднимая перчатки, которыми никто из моих людей не пользуется, и протягивая их.

Она смотрит на них с подозрением.

— Серьезно?

— Ты наденешь все снаряжение, или мы никуда не пойдем.

Она хмурится, но натягивает их с преувеличенным раздражением. Следом идут очки, и на этот раз она не спорит. Я отступаю, быстро оглядывая ее. Удовлетворенный, я жестом указываю на стену.

— Хорошо, из чего ты умеешь стрелять?

— Почти из всех, — отвечает она без колебаний.

Я смотрю, заинтригованный, как она просматривает варианты, прежде чем остановиться на 9 мм. Умный, надежный выбор. Но как раз когда я одобрительно киваю, она возвращает его и — о, нет — берет одну из штурмовых винтовок.

АК-47.

Я смотрю на нее с открытым ртом:

— Дорогая, не думаю, что ты справишься с этим. Твой первый выбор был идеальным.

Она бросает на меня взгляд, способный расплавить сталь.

— Я справляюсь с тобой, разве нет?

Черт, я даже не могу поспорить с этой логикой.

— Ладно, — ворчу я, хватая 9 мм, который она отбросила, на всякий случай. Если она твердо намерена попробовать, кто я такой, чтобы останавливать ее? Но я держу запасной вариант поблизости.

Когда мы выходим на улицу, удивленный вздох разрезает открытый воздух, восторг в ее выражении невозможно не заметить, когда ее глаза пробегают по открытому тиру с разбросанными мишенями, расположенными в случайном порядке на разном расстоянии.

— Готова? — спрашиваю я, мое собственное волнение растет, пока я смотрю на нее.

Ее улыбка — искренняя и счастливая.

— Я родилась готовой.

Я ошеломлен, когда она идет вперед, держа винтовку у плеча, как опытный наемник, ее бедра соблазнительно покачиваются. Я проглатываю стон, поправляя твердеющий член в брюках, и следую за ней.

Она грациозно опускается на колени, затем ложится на живот, прищурившись в прицел, выбирает низкую цель и наводит винтовку. Мои губы изгибаются в улыбке, пока я наблюдаю за каждым ее движением.

Цель, которую она выбрала, находится дальше — стеклянная бутылка, почти идеально сливающаяся с травой, — а не легкие бумажные манекены, установленные для новичков. Я уверен, что она промажет, но оставляю ее заниматься своим делом.

Часть удовольствия, в конце концов, в промахе.

Она возится с оружием, оглядывается, чтобы подмигнуть мне, затем снова сосредотачивается на цели. Моя усмешка растет. Мило.

Выстрел прорезает воздух, распугивая стаю птиц с ближайших деревьев. Когда дым рассеивается, у меня отвисает челюсть.

Стеклянная бутылка исчезла.

Разбита на сотню сверкающих осколков.

Она поворачивается ко мне, самодовольная до чертиков, и снова подмигивает.

— Не ожидал, да? Мой брат был дотошен, когда учил меня вещам, которые вызвали бы сердечный приступ у моего отца, если бы он узнал.

Мой полувставший член становится полностью эрегированным, и рык вырывается из моего горла, когда я направляюсь к ней. Она вскакивает с визгом, вскидывая руки и пятясь от меня.

— Я знаю этот взгляд, Максимо. Прекрати — мы на публике! И я еще не закончила. Не пытайся отвлекать меня.

Я прищуриваюсь, но заставляю себя остановиться, бормоча проклятие, пока снова поправляю член. Это будет долгий чертов день.

ЭЛИРА

Мы провели несколько часов в тире, и я наслаждалась каждой секундой. Дразнить Максимо было вишенкой на торте. Я была удивлена — нет, в восторге — от того, что его так возбуждает видеть, как я мастерски стреляю. И о, как я выжимала эту реакцию.

Каждый идеально поставленный выстрел сопровождался озорным подмигиванием и соблазнительным покачиванием бедер, когда я проходила мимо него. Я безжалостно дразнила его, доводила его терпение до предела, пока он наконец не сдался, не набросился на меня и не унес, смеющуюся и визжащую, в ванную, где он вытрахал из меня все мозги. Когда он закончил, я кричала его имя изо всех сил, чтобы его люди слышали.

Теперь, идя рядом с ним к машине, мое тело все еще гудит от последствий.

— Я умираю с голоду, — жалуюсь я, садясь в машину через дверь, которую он держит для меня открытой. Он поворачивается к нашему водителю и говорит с ним по-итальянски, прежде чем сесть со мной. Водитель следует за ним и поворачивает ключ зажигания.

— Мы остановимся перекусить по пути, — говорит мне Максимо, когда мы выезжаем с парковки, проводя рукой по своим растрепанным волосам и делая их еще более восхитительно небрежными.

Я смеюсь, пододвигаясь ближе, чтобы оттолкнуть его руку.

— Ты безнадежен. Дай я поправлю.

Он снисходительно улыбается мне, пока мои пальцы расчесывают густые, шелковистые пряди, и внезапно я вспоминаю, как эти же пряди чувствовались зажатыми в моих кулаках, когда я кончала ранее.

— Интересно. О чем ты думаешь, отчего твои щеки так краснеют? — Рука Максимо гладит мою горячую щеку. — Ты думаешь о неприличных вещах?

Я закатываю глаза, чтобы скрыть смущение, и игриво отталкиваю его голову, отодвигаясь. Он смеется, и мой взгляд падает на его губы. Мы все ходим вокруг да около с поцелуями — бросаем друг на друга голодные взгляды, задерживаемся слишком долго, — но он, кажется, не хочет делать первый шаг.

Затем внезапное осознание поражает меня. Он не поцелует меня, если я явно не попрошу об этом или не возьму инициативу сама, потому что именно я убрала их со стола. Так что, как бы сильно он ни хотел поцеловать меня, он сдерживается, пытаясь уважать мое желание.

— Максимо, я...

Звонок его телефона прерывает меня, и он поднимает руку, отвечая:

— Да? Разберись с этим, Данте, я сейчас занят. — Он делает паузу, слушая, затем смотрит на часы. — Мы должны быть дома примерно через час. Да. — С этими словами он заканчивает звонок и переключает внимание на меня. — Ты что-то говорила?

Мое сердце замирает, и как раз в этот момент я трушу, качая головой.

— Ничего. — Его глаза сужаются. Он знает, что это не «ничего», но предпочитает не настаивать.

Машина замедляется и останавливается, когда водитель объявляет:

— Мы на месте.

Я выглядываю в окно и вижу, что мы припарковались перед шикарным рестораном. Но внезапно мое волнение угасает. Мое тело тяжелое, усталость проникает в кости. Я откидываюсь со вздохом, поворачивая голову к Максимо.

— Мы можем просто взять еду с собой?

Максимо не спорит. Он просто кивает и спрашивает, что я хочу. Получив мой заказ, наш водитель выходит, чтобы забрать еду, и возвращается за рекордное время.

После того как мы снова в пути, я позволяю голове откинуться на окно, глядя на проносящийся пейзаж. Ритмичный гул шин по асфальту начинает погружать меня в более спокойное состояние, но мои мысли предают меня. Мой разум блуждает, возвращаясь к одной вещи, которую я пытаюсь игнорировать, — поцелуям. Или, скорее, их отсутствию.