— Привет, Элира. Я старый друг Максимо. Хотя он был не очень рад меня видеть ранее. — Она беспечно пожимает плечами, бросая на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Я бы хотела, чтобы мы встретились при лучших обстоятельствах, но сомневаюсь, что ты пошла бы за мной добровольно.

Старый друг Максимо? Что это значит?

— Пошла за вами добровольно? Пошла куда? Что вам от меня нужно? Выкуп? Какой-нибудь...

Меня прерывает ее легкий смех, и она снова смотрит на меня через зеркало заднего вида, карие глаза сверкают от веселья.

— Выкуп? — переспрашивает она, как будто я рассказала плохую шутку. — Пожалуйста. Мне не нужны твои или Максимо кровавые деньги, Элира. — Ее смех угасает, и выражение ее лица меняется, смягчаясь до чего-то почти... скорбного.

— Что я хочу, — говорит она, тише теперь, — чтобы твой муж остановился. — Ее пальцы сжимаются на руле, костяшки белеют. — Вернуться на пару лет назад и вернуть моих старых друзей. Я хочу, чтобы они вырвались из лап этого ублюдка и...

Ее дыхание прерывается на последних словах, и ее глаза темнеют от такой яростной злости, что я боюсь, что она сделает, если направит этот гнев на меня. Но затем она выдыхает, качая головой, как будто прогоняя бурю внутри.

— То, что я хочу, не имеет значения. В любом случае это невозможно. Но я заставлю их увидеть свои ошибки.

Медленное осознание пронзает туман моего замешательства, когда я смотрю на эту женщину, и все встает на свои места. Я знаю, кто она — или, по крайней мере, я знаю о ней.

— Куда ты меня везешь, Эмилия? — Если я надеялась, что произнесение ее имени выведет ее из равновесия, меня ждет разочарование.

Она просто бросает на меня холодный оценивающий взгляд через зеркало заднего вида, даже не показывая удивления от того, что я поняла, кто она.

— Я везу тебя туда, где ты будешь в безопасности, — отвечает она. — Я знаю все о том, как Максимо похитил тебя и угрожал убить твою семью, если ты не выйдешь за него. Я спасаю тебя от него.

Там, где я буду в безопасности? Подальше от моего мужа? Мой желудок болезненно скручивается от ее слов.

— Но я не хочу, чтобы меня спасали от него, — тихо говорю я. Она не отвечает. Ее молчание, вместе с непреклонной решимостью на лице, сжимает мою грудь, затрудняя дыхание.

Она не собирается меня слушать.

Паника пробирается сквозь меня, мое тело становится ледяным, когда я снова выглядываю наружу. Должно быть, мы свернули куда-то, потому что теперь мы едем по старой местности с треснувшими улицами и выбоинами, которые трясут машину, подбрасывая меня на сиденье. Крупные заброшенные склады возвышаются по обе стороны дороги, их темные силуэты отбрасывают зловещую тень на путь впереди.

Дерьмо. Это плохо.

Я не могу позволить ей сделать это со мной. Я больше не буду жертвой. Никогда. Если она довезет меня до того места, куда планирует, я инстинктивно знаю, что все будет кончено. Я никогда не вернусь в этот город. Никогда не увижу отца или брата.

Никогда не увижу мужа.

Страх распространяется по мне, еще больше холодит меня, и я содрогаюсь от ужаса. Я хочу остаться с Максимо. Неважно, как мы начали, сейчас мы в лучших отношениях, и я люблю его и... я ахаю, заставляя Эмилию оглянуться на меня с хмурым взглядом между бровей.

Я люблю своего мужа.

Каким-то образом я влюбилась в этого козла, хотя пыталась изо всех сил не делать этого, удерживая свои поцелуи, как будто это защитит мое сердце от него.

— Где то «безопасное» место, куда ты меня везешь? — выдавливаю я слова, пытаясь звучать спокойно, даже когда мой разум лихорадочно перебирает дюжину планов. Я выигрываю время, лихорадочно ища что-то, чтобы остановить это. Я отказываюсь быть увезенной от Максимо как раз тогда, когда я осознала свои чувства к нему.

Нет. Я не какая-то беспомощная девушка, не дева в беде. Мой брат позаботился, чтобы я не стала ничьей жертвой. Достаточно плохо, что я позволила Максимо похитить меня, но тогда я была наивна, потеряна... уязвима. Хватит. Если я чему-то и научилась из того инцидента, так это никогда не доверять мотивам незнакомцев, особенно когда они утверждают, что пытаются помочь мне — или в данном случае пытаются спасти меня.

Я оглядываю машину в поисках чего-то, что можно использовать для побега, но внутри кристально чисто и пусто. Даже нет бутылки воды, ручки или использованной обертки. Но должен быть способ. Должен.

— Ты едешь в Будапешт, — отвечает она, привлекая мое внимание.

— Будапешт? — Я смотрю на нее с открытым ртом. Это в миллионах миль отсюда.

Она кивает:

— Это единственное место, где он не догадается тебя искать. Несколько документов ждут тебя в самолете. Новый паспорт с твоим новым именем. Тебе придется перекрасить волосы — рыжий слишком приметный. Подойдет черный или блондинка. Мы изменим все в тебе, пока даже твой отец не сможет тебя узнать. Сегодня вечером Элира Пермети — или, скорее, Элира Леоннотти — умрет.

Меня пробивает холодный пот, мое сердце ревет в ушах, когда я представляю то, что она говорит. Стереть мою личность? Изменить все, что делает меня мной?

— Что... что, если я не хочу этого? — спрашиваю я, не в силах повысить голос выше дрожащего шепота под тяжестью страха.

Эмилия качает головой, и впервые в ее глазах мелькает что-то вроде сожаления. Но ее голос остается твердым.

— Боюсь, это не вариант.

Машина поворачивает еще раз, и внезапно мы въезжаем через ржавые ворота на широкое песчаное поле, где вдалеке ждет маленький самолет. И реальность обрушивается. Если я ничего не сделаю, чтобы изменить свою судьбу, это случится.

— В чем разница между тем, что ты планируешь сделать, и тем, что сделал со мной Максимо? — То самое похищение, от которого она пытается меня «спасти». Неужели она не видит, насколько ужасен и бесчеловечен ее план?

Она смотрит на меня, замедляя машину и выключая двигатель, вынимая ключ из зажигания.

— Я не притворяюсь, что знаю мотивы Максимо, но я спасаю тебя от него... и от самой себя. Это для твоего же блага.

Для моего же блага? О чем она, черт возьми, говорит? Весь мой мир переворачивается, а она ведет себя так, будто она здесь герой.

Она поворачивает шею, затем — ни с того ни с сего — достает пистолет и машет им в мою сторону. Я немедленно замираю, когда она говорит:

— Теперь, я не хочу причинять тебе боль, Элира. Так что ты должна сотрудничать. Сиди смирно, не дергайся, и я вернусь, даже не заметишь.

Она открывает дверь и выскальзывает, захлопывая ее за собой. Затем ее глаза фиксируются на моих через окно, блеск пистолета все еще в ее руке, когда она поднимает ключ и запирает машину с мягким щелчком, запирая меня внутри.

МАКСИМО

Я постукиваю ногой по полу, мое беспокойство растет с каждой секундой, пока лифт поднимается к моему пентхаусу. Руки болят от того, что были так крепко сжаты, а во рту металлический привкус крови — я прокусил внутреннюю сторону щеки до крови, сам не заметив.

— Тебе нужно сохранять спокойствие, Максимо, — тихо говорит Данте рядом и немедленно отступает от меня, когда я направляю на него свой взгляд.

— Спокойствие? — Слово вырывается змеиным шипением. — Мою жену украли у нас из-под носа, в моем собственном доме — где она должна быть в наибольшей безопасности. Я настолько спокоен, насколько могу быть, Данте.

Пока мы ждем информацию от Майкла о поврежденных записях, я решил вернуться домой. Хотя дом теперь кажется насмешкой, оскверненный и пустой.

Двери лифта открываются, и я выхожу, Данте и Перро следуют за мной. Мои люди выстроились в коридоре, головы опущены в стыде. Им должно быть стыдно. Гребаные некомпетентные дураки.

— Максимо, я... — Марко выступает вперед, но я не даю ему закончить. Мой кулак врезается в его лицо, прежде чем я осознаю, что двигаюсь. Удовлетворительный хруст хряща сопровождается всплеском крови, когда он кряхтит и отшатывается назад.