Неверие погнало Седрика вперед, сокращая расстояние между ним и Элирией:

— Ты… Призрак?

Элирия пожала плечами:

— Так они меня называют.

Перед глазами Седрика всё поплыло от ярости.

«Убийца! — орал его разум. — Мясник!»

Он провели языком по шраму на губе; мана-тотем на груди отозвался теплым свечением. Он внезапно понял, как лорд Черч смог так легко сломать шею тому разбойнику: ладони Седрика зудели от искушения сделать то же самое прямо сейчас. Он подумал, что ради этого стоит рискнуть даже гневом небожителей.

Едва достигнув шести зим от роду, Седрик запомнил ночь гибели родителей как хаотичный калейдоскоп ужаса и боли. Едкий запах дыма, слепящий рев пламени. Холодное, жесткое лезвие стали, прижатое к губам, — угроза, чтобы он заткнулся. Острый укол кинжала, рассекший губу, когда он не смог сдержать плач.

Но сквозь пелену страха и гнева одна деталь той ночи выжглась в его памяти намертво. Одно слово, которое преследовало его все двадцать два года: Призрак.

— Как ты смеешь показывать здесь свое лицо? — Седрика колотило от ярости. Он сжал кулаки, удерживая себя от того, чтобы не выхватить меч или тотем.

Лицо Элирии оставалось холодным и непроницаемым:

— Не смей рассуждать о вещах, о которых ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно! — отрезал он, делая к ней шаг.

Он думал, она подастся назад, сохраняя дистанцию. Но проклятая убийца поступила наоборот.

Она шагнула навстречу, с вызовом задрав подбородок, пока Седрик метал в нее молнии взглядом:

— И что же именно, по-твоему, ты знаешь?

Густой, сладковатый запах горького миндаля забил ноздри Седрика — сахар и яд.

— Ты убила мою семью, — выплюнул он. — Ворвалась в наш дом и вырезала моих родителей. Я должен отрубить тебе голову прямо здесь.

Элирия моргнула. Ее брови слегка сдвинулись — изменение в ее ледяной осанке было настолько ничтожным, что Седрик решил, будто ему показалось.

А затем, пока он ошеломленно глотал воздух, она расхохоталась.

Но из ее рта вырвалось не веселье. Это был чистый яд.

— Я убила немало людей, это правда. Многие из них, вероятно, были чьими-то отцами или матерями. Но вломиться в какую-то человеческую конуру, чтобы хладнокровно прирезать твоих родителей? — Она прикусила губу в наигранном раздумье. — Не-а, на меня непохоже. Извини.

— Я был там, Призрак! Я был ребенком, но я помню ночь, когда убили моих родителей! Я слышал твое имя!

Холодная маска снова выползла на лицо Элирии:

— Ты слышал мое имя, — безэмоционально повторила она.

Седрик уставился на нее.

— Удобно, правда? — жестко чеканила она. — Как легко чужим именем можно прикрыть правду.

Искра замешательства пробила гнев Седрика:

— Какую правду? Что ты не тот темный мясник, каким тебя все знают?

Ее губы изогнулись в жестокой, но прекрасной улыбке:

— Кто знает? Может, это и была я. Может, я просто забыла.

— Ты издеваешься надо мной.

Одинокий пронзительный смешок прорезал тишину:

— Конечно, я издеваюсь над тобой! Когда ты бросаешься дикими обвинениями без единого доказательства и причины, почему бы мне этого не делать? За свои долгие годы в этом мире я совершила много всего. Не все из этого было приятным, не все — правильным, — ее взгляд метнулся к Кит, — но я могу сказать тебе точно: у меня ни разу не было интереса участвовать в убийстве какой-то некстати попавшейся человеческой семейки. Впрочем, валяй, сэр рыцарь. Продолжай верить, что это была я.

Она смерила его взглядом с ног до головы, и Седрик готов был поклясться, что ее взор прожег его доспехи насквозь.

— Если тебе от этого лучше спится по ночам, — закончила она, отворачиваясь и теряя к нему всякий интерес.

Его ладони налились жаром, желание ударить стало невыносимым. Краем глаза он видел, что Харгрейв и Тибо наблюдают за ним. Лорд Черч наверняка стоял неподалеку и был взбешен поведением Седрика.

Он понял, что ему плевать.

Гул в зале отвлек внимание Седрика. Пренебрежительная ярость перекинулась на остальных чемпионов. Леона Блэквуд и рыжие близнецы цеплялись к Гаэль и ее спутникам. Один из них, фейри с ослепительно-белыми волосами, выплюнул оскорбление в адрес брата и сестры, отчего Гаэль расхохоталась.

— Думаешь, ты такая смешная со своими подколками и шуточками? С меня хватит! — рявкнула рыжеволосая сестра, тыча пальцем в Гаэль.

— Тебе давно пора заткнуть пасть, ушастая тварь, — добавил её брат.

— Ушастая, значит? — фыркнула Гаэль. — Сам придумал или кто помог?

— Я сказал… заткнись! — Испуганные возгласы эхом пронеслись по залу, когда из рук брата вырвался сгусток магии. Гаэль вильнула в сторону с такой непринужденностью, словно эта атака была не опаснее назойливой мухи.

Седрик затаил дыхание, ожидая наказания за нарушение правила, запрещающего драки.

Но ничего не произошло. Возможно, это был просто предупредительный выстрел, и он не собирался причинять ей вред?

Леона застонала:

— Береги ману для Испытаний, идиот!

Мужчина скривился от выговора. Гаэль отвернулась с презрительным фырканьем.

И именно тогда Седрик заметил блеск стали: брат рыжеволосой ринулся к спине Гаэль.

Тело Седрика сработало на инстинктах. Увиденное подлое нападение перечеркнуло любое нежелание помогать арканийцам — тем более фейри, — рванул к Гаэль, пытаясь заблокировать трусливый удар.

Но его помощь не потребовалась.

Быстрее молнии из Врат вырвалась вспышка силы и смела рыжеволосого назад. Он полетел и с глухим ударом врезался в дальнюю стену, а его кинжал со звоном повалился на пол. Его сестра закричала и бросилась к нему.

С разинутым ртом Седрик переводил взгляд с обмякшего тела на Врата, которые уже вернулись в прежнее состояние. Если бы он не видел этого своими глазами, то не поверил бы. Оказалось, Врата умеют карать. И судя по скорости и мощи магического хлыста, Седрик понял, почему все относились к правилу так серьезно.

Шокированный увиденным, Седрик слишком поздно понял, что всё еще не остановился, тогда как Элирия двигалась в том же направлении.

Его массивный корпус столкнулся с ней; ее тело неожиданно оказалось нерушимой стеной. Четыре ада, а она куда сильнее, чем кажется! От удара по телу прошел разряд — горячий, электрический, — и Седрик пошатнулся. Он рефлекторно выбросил руки, чтобы удержать равновесие, и в следующее мгновение его пальцы сомкнулись на ее предплечьях.

Опешив, они уставились друг на друга — зеленые глаза с серебряными прожилками встретились с теплыми золотисто-карими. Замешательство и отвращение смешались внутри Седрика. Он отдернул руки одновременно с Элирией, которая прижала локти к груди так, словно прикосновение обожгло ее.

— Какого проклятого черта ты делаешь? — выплюнул Седрик.

— А ты что делаешь? — огрызнулась Элирия с ядовитым изумлением на лице. — С дороги свали, пока не покалечился!

— Покалечился? Я помочь пытался!

Она фыркнула:

— Оглянись, сэр рыцарь. Никому твоя помощь не нужна.

Седрик перевел взгляд на Гаэль, которая теперь возвышалась над рыжими близнецами. Сестра защитно закрывала брата, все еще распростертого на полу. Над указательным пальцем Гаэль плясал огонек, и она грозила им своим несостоявшимся обидчикам.

— Ай-яй-яй. На вашей стороне континента правилам поведения не учат? — подразнила Гаэль.

— Они же люди, Уинтерс, — подал голос её беловолосый спутник-фейри. То, как он произнес это слово, задело Седрика за живое. — Чего ты от них ждала?

— И то правда, Пэйлин, — ответила Гаэль. Она с задумчивым видом смерила взглядом растянувшихся на полу близнецов. Затушив огонек на пальце простым вдохом, словно задувала свечу, она вздохнула: — Что ж, надеюсь, урок усвоен.

Леона Блэквуд подошла к группе и опустилась на одно колено, помогая брату сесть: