— Он признался, что мы не слышали Арбитра перед Испытанием Магии именно из-за него, — произнесла она. — А когда я спросила, что он сделал, он ответил…

— Что-то вроде: «не в силах причинить ни малейшего вреда проклятым звездами небожителям», — закончил за нее Седрик.

Элирия кивнула:

— Что, по-вашему, это значит?

— Может, ублюдок оговорился, — предположил Трайгг. — Арбитр ведь должен быть рупором небожителей. В его больном разуме они все свалились в одну кучу.

— Он также вполне конкретно назвал Арбитра «ею», — заметила Элирия.

— Я тоже это заметил, — подтвердил Седрик.

Элирия почувствовала, как его теплые карие глаза остановились на ее лице, но ей показалось, будто он смотрит сквозь нее.

— Но я тоже ничего не понимаю, — добавил он.

— Да и в любом случае: если то, что он сделал, запечатало Арбитра от нас, разве мы не должны были снова услышать ее… его… кого бы то ни было к этому моменту? — спросила Элирия.

Нокс провел длинным индиговым пальцем по одному из рогов:

— Любопытно.

— Почему любопытно? — переспросил Седрик.

Прошло несколько секунд, прежде чем Нокс ответил:

— Как много вы знаете об истории Испытаний?

— Я знаю ее всю, — ответил Седрик; гордость зазвучала в его словах.

Нокс изогнул бровь:

— Неужели?

Элирия не могла разобрать, звучит ли его тон насмешливо или искренне, но решила, что это не имеет значения.

Челюсть Седрика сжалась:

— Это был… и остается моим долгом как чемпиона, представляющего королевство Хейвенсрич — знать об Испытаниях как можно больше.

— Ну разумеется, — повторил Нокс, и Элирии снова не удалось уловить подтекст.

— Почему ты спрашиваешь? — подтолкнула она, сгорая от желания понять, куда клонится этот разговор и какое отношение он имеет к словам Эвандера об Арбитре.

— Расскажи мне, что тебе известно об истоках Испытаний, — обратился Нокс к Седрику, проигнорировав Элирию. И она, и рыцарь нахмурились.

— Я… вряд ли тебе нужен урок истории от меня, — запротестовал Седрик, прокашлявшись, словно внезапно забеспокоился.

— Мне просто любопытно, совпадает ли человеческая версия событий с тем, к чему пришел я сам за время пребывания здесь.

— И к чему же ты пришел? — спросила Элирия.

И снова Нокс проигнорировал ее. Щеки Элирии вспыхнули. Если Ноксу нужен урок истории, она с радостью его преподаст — хотя бы для того, чтобы вернуть разговор к интересующей ее теме:

— После того как королева Дефиния расколола королевство на три части, и Разлом забрал и ее, и темного чародея Малакара из этого мира, небожители…

— Не ты, — перебил Нокс, и его малиновые глаза метнулись между ней и Седриком. — Он.

— Почему? — резко спросила Элирия.

Наконец Нокс соизволил ей ответить:

— Потому что у меня есть догадка, и я хочу проверить, подтвердится ли она. Присядь и послушай, Призрак. Возможно, и ты узнаешь кое-что новое.

Элирия застонала, но опустилась на стул рядом с Трайггом, подтянув одно колено к груди и обняв его руками. Она выжидающе уставилась на Седрика и Нокса с задранным подбородком и склоненной набок головой. Седрик вздохнул и провел ладонями по лицу:

— Ладно. С какого именно момента мне начинать?

Нокс улыбнулся, его зубы блеснули в свете факелов, мерцающих на стенах залы:

— Начни там, где и положено начинаться всем историям, — произнес он. — С самого начала.

С кивком и очередным покашливанием, которым он надеялся выгнать хоть часть нервозности из тела — хотя и сам толком не понимал, из-за чего так нервничает, Седрик начал:

— Как и сказала Элирия, после Разлома…

— А-а, я же просил начать с самого начала, — перебил Нокс.

— Это и есть начало — то, что привело к созданию Испытаний.

— Не просто с начала Испытаний.

— Ты хочешь услышать сказочку в духе «В давние-давние времена…»? Не думаешь, что нам есть чем заняться получше?

— Я что-то не вижу, чтобы кто-то спешил нас отсюда выставить, а ты? Нам некуда идти, не с кем встречаться. Пока Испытания не покажут, что ждет дальше, или пока мы все не сойдем с ума — смотря что случится раньше.

Седрик втянул воздух, сдерживая порыв закатить глаза на ноктеррианца. Но, увы, тот был прав. За прошедшие с момента стычки с Эвандером часы в Святилище царила жуткая тишина. Пока не прозвучит следующий звон или не появится светящийся дверной проем, они застряли.

— В самом начале, — Седрик изобразил глубокий, раскатистый баритон, вызвав у Элирии тихий смешок, который выманил улыбку и у него самого, — существовала Пятерка. Солярис, Богиня Солнца, Лунара, Хранительница Времени, Ноктис, Страж Теней, Мать-Земля Гайя и Аурелия, Заступница Баланса.

При упоминании Аурелии и Трайгг, и Элирия одновременно фыркнули. Седрик их проигнорировал.

— Благодаря небожителям Арканис процветал. И хотя они дали клятву никогда напрямую не вмешиваться в дела смертных, населявших мир, их великодушие… — еще одно фырканье от Элирии, — …позволило народам Арканиса, как людям, так и арканийцам, жить в достатке. Разумеется, случались и времена смут, и раздоры между расами. Но по большей части мы жили обособленно, каждый на своей стороне континента. Пока, в конце концов, не взошла на престол королева фейри, Дефиния. И благодаря ее браку с человеческим королем, Джуно, разрозненные королевства соединились, став единым целым.

— И вот здесь, я подозреваю, летописи из ваших исторических книг могут расходиться с арканийскими, — задумчиво заметил Нокс.

— Это еще почему? — Седрик изогнул бровь. — Неужели арканийские тексты в красивых тонах замазывают те страдания, на которые человечество было обречено под железной рукой королевы Дефинии?

— Ни черта плохого нет в том, чтобы быть Железноруким⁶, — пробормотал Трайгг Айронфист одновременно с Элирией, выдохнувшей: — Какие еще страдания?

Седрик сначала ответил Трайггу косым взглядом:

— Ты прекрасно знаешь, что я не имел в виду твою фамилию. — Затем он повернулся к озадаченной Элирии; на его собственном лице читалось то же замешательство. — Ты ведь несерьезно?

— Правление королевы Дефинии и короля Джуно было благословлено звездами, — сказала она, нахмурив лоб. — Арканис процветал, города росли как грибы, а рождение принцессы предзнаменовало появление на свет множества других детей.

— Полукровок, — мрачно поправил Трайгг, — и посмотри, чем все это закончилось.

Все четверо погрузились в молчание на несколько мгновений, и Седрик не смог удержать разум от воспоминания о той человеческой женщине, беременной ребенком-полукровкой: она рыдала так, словно ее жизнь рушилась, пока Седрик и его собратья-рыцари уволакивали отца-фейри. Возможно, ее жизнь и вправду окончилась в тот день. Возможно, она отказалась отдавать младенца после рождения, как поступали со всеми детьми-полукровками при их обнаружении. Возможно, она разделила участь своего ребенка.

— Ну да, ладно, — Седрик снова прокашлялся. — Я и не ждал, что кто-то из вас — да и любой арканиец — подумает иначе. Но даже с человеческим королем, правящим подле Дефинии, жизнь у нас была далека от сказки. Пусть людей и больше, чем арканийцев, с вашей магией, вашими физическими преимуществами и королевой-фейри во главе — у нас никогда не было шансов оказаться наверху.

— Но ведь был мир… — запротестовала Элирия.

— Мир был иллюзией, — отрезал Седрик, и казалось, будто мороз опустился на все Святилище, стоило этим словам слететь с его губ. — Было много смуты. Много муки и боли.

— Мука и боль будут всегда, — задумчиво произнес Нокс, и хотя Седрик был не против согласиться, суть заключалась совсем не в этом.

— Не могу сказать, что удивлен недостоверностью арканийских хроник о том, какова была жизнь до Разлома, — произнес Седрик, не в силах скрыть горечь в голосе. — В конце концов, вас-то это не касалось.