— Это не смешно, — запротестовал он.

Она опустила руку:

— Ой, да ладно тебе. Это капельку смешно, — протянула она слова так, что они прозвучали певучей мелодией.

Что-то щелкнуло за глазами Седрика:

— А-а, — выговорил он.

Брови Элирии сдвинулись:

— Что?

Он усмехнулся:

— Мне показалось, что я слышал пение раньше. И прямо сейчас… Это была ты, верно?

— Ты слышал? — Элирия подавила желание спрятать лицо в ладонях.

— Так вот чем ты тут занимаешься? Кит надоело твое пение, и она тебя выставила? — поддразнил он.

— Во-первых, Кит спит как убитая. Она всегда могла проспать все что угодно. А во-вторых, чтобы ты знал: мое пение весьма востребовано. Люди часто приходили в «Запыхавшуюся свинью» только для того, чтобы послушать скромную меня.

— «Запыхавшаяся свинья»?

— Лучший сидр и третий по качеству эль во всем Коралите. — Она потянулась, закинув руки за голову. Улыбка дрогнула на ее губах. — Арти говорит, что…

Она осеклась, когда Седрик внезапно замер — словно каждая клеточка его тела застыла на месте. Он смотрел вниз.

Она проследила за его взглядом.

Прямо туда, где ее спальное платье задралось, обнажая шахматную доску из шрамов, испещривших оба ее бедра.

Воздух стал густым, превратившись в тяжелый кисель, который Элирия с трудом втягивала в легкие.

— Что произошло? — его голос прозвучал низко, почти угрожающе.

Жар прихватил щеки Элирии. Бальзам, который дала Зефир, снял самую острую боль, но отметины, оставленные Рейфом, все еще проступали отчетливо — злая, искаженная карта на каждой ноге. Она судорожно попыталась подтянуть ночную рубашку вниз, но теплые пальцы обвили ее запястье, удерживая руку.

Она подняла голову и встретила два озера золотисто-карих глаз, смотрящих на нее — сквозь нее. Ее сердце забыло, как биться, на несколько секунд.

Седрик медленно втянул воздух, и на него опустилось жуткое спокойствие:

— Кто сделал это с тобой?

Она подскочила на ноги, вырывая запястье из его хватки:

— Ничего страшного, — сказала она, мысленно проклиная себя за то, что голос дрогнул.

— Это не «ничего страшного».

Она не знала, что сказать.

— Скажи мне.

Ее ноздри расширились, когда она сделала глубокий вдох:

— Ты не единственный в этом мире, у кого были грандиозные планы на день, когда он наконец встретит Призрака. — Она теребила ткань спальной рубашки, светящуюся белизной в лунном свете. — Но в отличие от тебя, этот парень не был настроен слушать голос разума. Скорее из породы тех, кто сначала делает, а разговаривает… да никогда.

Седрик замер настолько неподвижно, что Элирии на миг показалось, будто он вовсе перестал дышать.

Она прокашлялась:

— Я не подумала… Я лишь частично исцелила ожоги, прежде чем поняла…

— Ожоги? — Он поднялся так быстро, что Элирия от неожиданности отступила на шаг. — Это ожоги? Но они такие…

— Точные? Да, мастерство Рейфа в управлении касанием пламени действительно впечатляет. Или впечатляло бы, используй он его для чего-то кроме превращения моих штанов в конфетти.

— Не надо так, — в его голосе появились темные нотки.

Она сглотнула:

— Как «так»?

— Превращать в шутку то, что произошло. То, что этот Рейф сделал с тобой. — Он выплюнул это имя, точно проклятие.

Нет, не проклятие.

Клятву.

Это вызвало вспышку где-то в глубине души Элирии, хотя она понятия не имела, что ответить. Она вздрогнула, когда взгляд Седрика скользнул по ней снизу вверх, задержавшись на ногах, а затем остановившись на предплечье.

Его челюсть сжалась:

— Я тоже обжег тебя.

— Что?

— Твоя рука. Во время моего испытания. Ты обожглась.

— Едва ли это твоя вина. — Она вытянула руку и помахала ею. — Я ценю твою заботу, сэр Паникер, но не бойся. Это было легко исправить. Видишь? Все зажило. Ни единого шрама.

Он качнулся в ее сторону, словно собирался подойти ближе. Но остался на месте.

Элирия не понимала, почему это ее расстроило.

Прошло несколько мгновений, густая тишина повисла между ними.

Наконец он произнес:

— Надеюсь, ты заставила его заплатить.

— Недостаточно, — пробормотала она прежде, чем успела себя остановить.

— Когда мы выберемся отсюда, мы это исправим.

Она резко вскинула голову, эти слова обдали ее точно холодная вода. Пробуждая что-то внутри. Она никогда не позволяла себе думать о том, что будет «после». Она прошла сквозь Врата, прекрасно понимая, что шансов вернуться практически нет, и заботясь лишь о том, чтобы помочь Кит зайти как можно дальше.

И вот человек вдруг говорит так, словно «после» гарантировано.

Эта мысль успокаивала ее. И приводила в ужас.

— Когда мы выберемся? — переспросила Элирия.

Седрик ухмыльнулся:

— После того, как я завоюю корону.

Та искра в ее груди погасла при напоминании о том, где они находятся и почему он здесь. И почему здесь она.

— Ах да. Корона. Потому что все дело в короне.

— Нет, я имел в виду не…

— Мне пора идти.

— Почему?

Она издала короткий, сухой смешок:

— Почему? Мы по разные стороны баррикад, сэр Торн.

На секунду ей показалось, что он поморщился от того, что она использовала его формальное имя. Она проигнорировала это.

— Ты тренировался для этого всю свою жизнь, помнишь? Не мне мешать тебе исполнить свой долг. — Она замешкалась. Прикусила нижнюю губу. — Только… все-таки помешаю. Потому что Кит твердо намерена завоевать корону, чтобы подарить покой своему брату, и будь я проклята до четвертого колена, если позволю кому-то встать у нее на пути.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Пожалуйста. — В одно мгновение он сократил расстояние между ними, его рука обхватила её плечо. Его глаза искали её взгляд. — Не уходи пока.

Их близость внезапно стала оглушающей. Сердце Элирии заколотилось в груди в диком, рваном ритме. Ей следовало отстраниться. Ей следовало увеличить дистанцию между ними.

Но она не шелохнулась.

И он тоже.

Вместо этого они оба подались навстречу друг другу, словно какая-то невидимая сила притягивала их ближе. Ее взгляд опустился к его губам, задерживаясь на шраме, рассекающем правую сторону верхней губы.

Зов в груди Элирии запульсировал.

Дыхание перехватило, губы приоткрылись, а весь мир сузился до него, до нее, до их невыносимой близости и тепла его тела.

— Не беги, — прошептал он. Кожа на ее руке казалась горячей под его пальцами.

«Не беги от себя. Тебе не нужно прятаться», — слова Эвандера прозвенели в ее голове, словно набатный колокол.

Это разрушило чары.

Она резко отпрянула, ее кожа покрылась мурашками, словно ее окатили ледяной водой:

— Это было ошибкой.

Не вымолвив больше ни слова, она сбежала, оставив Седрика стоять в одиночестве в луче лунного света.

Все следы извилистых коридоров, по которым Седрик бродил минувшей ночью, испарились вместе с восходом солнца.

Как и Элирия.

На следующее утро она так и не вышла из своей комнаты. Ни когда другие чемпионы начали постепенно появляться на пороге — с видом куда более изможденным, чем когда укладывались спать накануне. Ни когда Кит высунула свою серебристую головку из двери в поисках завтрака. Ни даже когда Трайгг вывалился наружу и тут же врезался в один из небольших столиков, теперь усеивавших главную залу Святилища, с оглушительным треском отправив на пол подносы с беконом и фруктами.

Арбитр дал им два дня на восстановление после Испытания Духа, и именно этим, по всей видимости, Элирия и решила заняться. В одиночестве.

— Доброе утро. — Легкий голос коснулся уха Седрика, и тот оторвал взгляд от ряда дверей в задней части залы. Зефир протягивала ему тарелку с дрожжевыми булочками.

— Спасибо, — сказал он, взяв одну и откусив лишь ради приличия. Проглотить этот кусок хлеба оказалось целой пыткой. Аппетита не было вовсе — особенно после того, как он выставил себя полным дураком прошлой ночью.