— Чемпионы, сражавшиеся сталью и когтями! — пророкотал многослойный голос Арбитра. — Вас ждет Испытание Духа.

Кит толкнула Элирию локтем в плечо — неприятное, молчаливое «а я предупреждала».

— За каждой дверью кроется проверка правды. За каждой дверью кроется вызов воле. Выбирайте свой путь.

Напряжение пробежало по строю чемпионов. Взгляды метались от двери к двери, затем — друг на друга. Расчетливые. Взвешивающие.

— Доверьтесь своей силе. Доверьтесь своей решимости. Доверьтесь друг другу, — закончил Арбитр, прежде чем его голос растворился в эфире.

Глаза Элирии сузились. «Доверьтесь друг другу». Как удобно, что прощальные слова Арбитра снова оказались призывом к единству, учитывая, что союзы здесь были хрупкими, как хрусталь.

Вспышка предвкушения ударила по венам Элирии, когда двери засияли ярче. Магия за ними затрепетала, словно мираж. Элирия понимала: думать, будто за какой-то из них осталась вчерашняя спальня, глупо.

Кит уже двигалась к одной из дверей, и решимость горела на ее лице. Элирия плелась на пару шагов позади, уверенная: какой бы ни была вспыхнувшая заново дружба, ее хватит, чтобы преодолеть все за дверью, которую выберет Кит.

Двери распахнулись в снопе света, и начался хаос. Зала превратилась в бурлящий поток движений, пока чемпионы рвались вперед в суматохе. Кто-то толкнул Элирию в плечо, заставив ее всего на секунду машинально отвернуться. И этого хватило. Она потеряла Кит из виду.

Дерьмо! Элирия пробивалась сквозь толпу. Паника вспыхнула в груди, когда она протиснулась мимо Гаэль и Тенебриса Нокса, которые были нацелены на один и тот же проем, пока последний не передумал, прыгнув в другой сноп серебряного света.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Чемпионы исчезали один за другим, и сердце Элирии ухнуло в пятки, когда она поняла: Кит уже прошла. Но в какую именно?

Вскоре Элирия осталась единственным чемпионом в зале. Она уставилась на светящиеся проемы, судорожно листая память, прокручивая секунды перед этим, словно надеясь понять, куда ушла Кит и куда за ней следовать.

Что-то затрепетало в груди. Движение. Но это не было той темной, вихревой тьмой, к которой она привыкла как к пробуждению внутренней тени. Это было скорее… влечение. Настойчивый, хоть и тихий зов.

Он манил ее к одному из светящихся проемов, звал за собой. Элирии оставалось лишь молиться, чтобы этот зов вел по тому же пути, что и Кит.

— Интуиция, только не подведи! — пробормотала она себе под нос и шагнула вперед. С каждым шагом зов становился все сильнее, сильнее и сильнее — пока Элирия не прорвалась сквозь серебряный свет и знакомое ощущение переворачивающие пространство не накрыло ее.

Она оказалась в приземистой, квадратной комнате. Было темно, детали обстановки прорисовывались лишь благодаря приглушенному свету факелов на стенах слева и справа. Ни окон. Ни дверей — даже той, сквозь которую она, по видимому, только что прошла. Лишь нарисованная арка на дальней стене — золотые завитки и лозы на камне, обрамляющие пустоту.

Живот сжался от тошноты. Что это такое?

Скрежет раздался за ее спиной. Она повернулась, и пульс участился до пугающего ритма.

А затем замедлился. Едва не остановился.

И Элирия услышала, как сердце стучит в ушах, когда оно снова начало качать кровь.

— Да ёб твою мать, — выдохнула она.

Потому что там, скрестив бронированные руки на груди и сжав губы в суровую линию, стоял сэр Седрик Торн.

— Ты не Зефир.

В комнате стояла гнетущая тишина. Седрик и Призрак ошеломленно уставились друг на друга. Девушка хлопнула ресницами; в ее зеленых глазах, отражая свет просачивающегося от факелов пламени, плясали серебряные искры.

Объявление Арбитра, конечно, наделало шуму, но разве Зефир не шла прямо за ним? Седрик был уверен: вчерашний разговор означал, что на следующее испытание они пойдут вместе — она ведь назвала его «напарником». Или сильвана выбрала другую дверь? А может, это очередная жестокая уловка Испытания — сначала велеть чемпионам доверять друг другу, а потом свести тех, кто к этому меньше всего склонен? Почему именно она?

«Ты не Зефир». Седрик мысленно дал себе подзатыльник. Оставалось надеяться, что Элирия не заметила, как глупо это прозвучало.

Она заметила.

— Это и есть твоя сила? — Девушка наклонила голову, разглядывая жетон на шее Седрика. — Магия Капитана Очевидность?

Он насупился:

— Сберегла бы ты остроумие для самого испытания. Кстати о нем…

— Ого, совсем нет времени на любезности? — Элирия изогнула бровь.

— Будь добра, просвети, что из происходящего вообще можно счесть любезным?

При виде того, как подрагивают поджатые губы Элирии, сдерживающей улыбку, внутри у Седрика что-то перевернулось.

Он откашлялся:

— Чем быстрее мы пройдем испытание, тем быстрее перестанем… находиться вместе. Так что давай к делу.

— К какому делу? — Она активно замахала руками, указывая на пустую комнату. — Здесь же ничего нет.

Седрик выразительно посмотрел ей за голову, где нарисованные на стене лозы начали светиться.

— Блядь. Еще одна арка, еще одни ворота? — пробормотала она. — Неужели нельзя придумать хоть что-то пооригинальнее?

Когда Элирия подошла ближе, по стене пробежала рябь. От этого зрелища Седрика пробрала дрожь:

— Не думаю, что эти ворота такие же.

Вместо привычного неземного, манящего света плоский участок стены переродился. Словно под действием алхимии, камень внутри нарисованной рамки растаял, превратившись в жидкое золото.

— А вот это что-то новенькое.

Из золотого зеркала на чемпионов смотрело отражение Элирии. Девушка принялась изучать его, почти бессознательно мурлыча себе под нос какую-то нежную мелодию. На ходу она сдернула со спины посох.

— Я бы не… — начал было Седрик, но кончик посоха уже коснулся зеркала. — …не трогал. — Он вздохнул. — Да что с тобой такое?

Элирия смерила его впечатленным лишь в кавычках взглядом:

— Это называется любопытством. Понимаю, с палкой в заднице сложно такое вообразить, но вообще-то это совершенно нормально…

— Ну да-а-а, — протянул он, перебивая. — Напомни-ка, а что во всем этом дерьме попадает под понятие «нормально»?

Она наклонилась ближе к зеркалу, разглядывая свое искаженное отражение, а затем повернулась к Седрику:

— Вот ты мне и ответишь. В Святилище пошептатываются, будто тебя готовили к Испытаниям еще с тех пор, как ты был грифону по колено. Ты ведь любимчик лорда Левиафана Черча, не так ли? — Она ухмыльнулась с такой искрой в глазах, что воздух в комнате мгновенно показался Седрику спертым.

Ему не понравился этот насмешливый блеск. Не понравилось то чувство, которое он вызывал — жаркое и слегка зудящее. И уж тем более не нравилось слышать имя лорда Черча из ее уст: оно словно пробивало брешь в стенах Святилища, впуская сюда внешний мир. Мысль о том, что он заперт здесь и вынужден работать с этой девчонкой, пока лорд Черч ждет его снаружи, отозвалась тошнотворной тревогой в животе.

Седрик не сразу понял, что Элирия ждет ответа.

— Вроде того, — буркнул он. — Но это не значит, что я могу судить, насколько обычна эта ситуация.

— Это еще почему?

— Сама знаешь. — Воздух между ними внезапно застыл.

— Потому что любой, кто добирался сюда раньше, мертв, — глухо произнесла она.

Прошла секунда. Взгляд Элирии остекленел. Затем она дернула головой, будто пытаясь вытряхнуть из нее лишние мысли.

Седрик нахмурился. Неужели она кого-то потеряла на прошлых Испытаниях? Он вспомнил перепалку между Элирией и Китом в замке Люмин. Точнее, перепалку, в которую сам без приглашения вмешался.

«Я действую в интересах твоих оставшейся семьи», — сказала тогда Элирия.

Что ж, теперь все сходилось. Отчаянная попытка убедить Кит не входить в Святилище. Глубокая обида, спрятанная за броней, когда Кит намекнула, что Элирию к этой семье не относит.