— Что нам делать теперь?

— Мы не можем просто позволить ей уйти, — произнесла Кит, и её голос звучал слабо. Кровь Седрика закипела при виде того, насколько она все еще слаба и изранена. Знание того, что Зефир намеренно дала ей страдать, лишь раздувало печь внутри него.

— Она проклятая птица, — проворчал Трайгг, перенося вес так, чтобы надежнее подпереть Кит. — И, увы, летать из нас никто не умеет, девица.

— Сомневаюсь, что ты и сам в состоянии летать, — добавил Нокс.

Ответный кивок Кит был смиренным:

— Иди, Элль, — сказала она. — Найди ее. Верни корону. Без нее мы не сможем…

Элирия качнула головой:

— Тебе нужен целитель. Я остаюсь с тобой.

— Но…

— Я остаюсь. С тобой. — Ее голос был непреклонен, челюсть сжата, мышцы напряжены. Седрик знал, что изменить ее решение не удастся. Он понимал, о чем она думает: она и так доверила слишком многое в здоровье и восстановлении Кит другим людям. Положилась на других, доверилась другим. Доверилась Зефир. Она больше не оставит её.

— Неужели ты ничего не можешь сделать? — Элирия резко повернулась к Аурелии, все еще стоявшей в нескольких шагах от чемпионов. — Ты можешь отследить корону? Использовать свою силу, чтобы найти ее?

Под плотными белыми одеяниями плечи небожительницы опустились:

— Мои владения — это Святилище, а не мир за его пределами, — произнесла она, и ее многослойный голос звучал отстраненно, глухо. Словно ее фокус — само ее присутствие — таяли теперь, когда Испытания окончилоись. — Я не могу преследовать ее.

— Тогда скажи нам, что делать! — Седрик не смог сдержать панику в голосе. Он метнул взгляд по почти пустой зале. Лишь Тристан, Харгрейв и Тибо вместе с горсткой других наблюдателей все еще мешкали у дверей. Троица поймала взгляд Седрика, возможно, увидав отчаяние в его глазах, и зашагала к нему. — Мы не знаем, куда она направится, где Варит Мальхиор. Ты должна знать хоть что-то…

Кит застонала, и последние капли красок сошли с ее лица. Целитель нужен был ей прямо сейчас.

Седрик повернулся к Элирии:

— Иди, — сказал он ей. — Я вернусь в Хейвенсрич. Мне нужно объяснить все произошедшее здесь лорду Черчу… и королю. Возможно, они знают что-то о перемещениях Варита Мальхиора, у них найдутся сведения, которые мы сможем использовать, чтобы отыскать их. — Его голос звучал настолько сурово, насколько он мог сделать: — Я не позволю ни одному из них уйти от ответа.

Обещание.

Клятва.

Горло Элирии дернулось, сомнение читалось в каждой серебристой искорке ее глаз, но она кивнула:

— Постарайся не дать себя убить, пока меня нет рядом, чтобы спасти твою задницу, идет?

Седрик выдохнул смешок:

— И в мыслях не было.

На один миг они замерли там: немое понимание — немое прощание — прошло между ними. Седрику хотелось протянуть к ней руку, ощутить её приземляющее касание в последний раз. Оставалось так много всего, о чем они не успели поговорить. Так много того, о чем они никогда не поговорят. Потому что в следующее мгновение Элирия уже подхватывала Кит под вторую руку и после последнего пересечения изумрудно-зеленых и золотисто-карих глаз шагнула прочь.

— Похоже, тебе придется обо многом мне рассказать, Рик, — жизнерадостные слова Тристана прозвучали, пожалуй, с легким оттенком предостережения, когда он притянул Седрика в короткое объятие, трижды постучав кулаком по его спине.

Седрик с удивлением почувствовал, как уголки глаз закололо, когда Тристан отпустил его.

— Выглядит как преуменьшение, — сказал Харгрейв, похлопав Седрика по плечу.

— Дорога домой обещает быть занимательной, — добавил Тибо в нескольких футах позади. Дистанция, которую он держал, заставила Седрика осознать, что и Нокс, и Аурелия все еще оставались неподалеку.

— А ты что сделаешь? — спросил Седрик ноктеррианца, отслеживающего уход Элирии, Кит и Трайгга из залы. Лишь когда те миновали дверной проем и исчезли из виду, ноктеррианец ответил. И ответом это было назвать трудно.

— Боюсь, мне пора обратно в тени, — проговорил он и с последним взглядом на тающую фигуру Аурелии без лишних объяснений шагнул в тень и исчез.

Небожительница практически испарилась, ее белые одеяния стали прозрачными. Сквозь них Седрик видел Врата — больше не светящиеся, больше не манящие. Запечатанные. Запертые. Навечно, полагал он.

«И слава звездам за это», — подумал он.

— Все еще не кончено, — произнесла она, и Седрик снова усомнился в заявлениях звездной богини о том, что она не является всеведущей. Скорбь заполняла каждый слой ее голоса. — Боюсь, все только начинается. Впереди нас ждет еще много тьмы, если мы хотим встретить новый рассвет.

Седрик глубоко вдохнул:

— Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу, — ответил он, цитируя пророчество. Но Аурелия уже исчезла, растворившись в эфире, увлеченная обратно в свою темницу.

Тристан, Тибо и Харгрейв окружили Седрика защитным кольцом, пока они пробирались к выходу из залы сквозь тех немногих зрителей, что еще мешкали. Те рвались вперед со своими вопросами, просьбами и требованиями. Седрик делал все возможное, чтобы ответить на то, что мог, и подбадривал там, где был способен. И лишь пройдя сквозь городские ворота на входе в Затерянный Город — больше не потерянный, — он заглянул глубоко внутрь себя, выискивая свет на конце того поводка, что все еще оставался привязан где-то за его ребрами.

Лагеря арканийцев и людей все еще стояли по левую и правую руку от него при выходе из Люминарии. Седрик позволил своему взгляду пройтись по каждому из них по очереди прежде, чем устремить глаза к горизонту, где немое обещание держалось туго, растягиваясь сквозь расстояние точно золотая нить.

Восемь недель спустя.

Аэрития всегда казалась Элирии слишком уж яркой. Она стояла на балконе своей комнаты в поместье Рейвенсвингов, пока прохладный прибрежный бриз шевелил кончики ее распущенных волос, и смотрела на город. Ее взгляд скользил по улочкам из белого камня, арочным мостам и золотым куполам крыш столицы Нирунделла, сияющим под лавандовым сумеречным небом. Все вокруг выглядело слишком вылизанным, чересчур безупречным. Слишком не похожим на остальное королевство.

За годы, проведенные здесь вместе с Эвандером и Кит, Элирия так и не почувствовала себя своей. Даже сейчас, когда на улицах ощущался осторожный оптимизм, а на каждом углу шептались об хрупком перемирии, заключенном между королем Лахландрисом и королем Каллумом после завершения Испытаний, Элирия все еще хранила в душе глубоко укоренившееся чувство чужеродности.

Верный своему слову, Седрик, похоже, выложил своему знатному лорду всю правду о произошедшем в Святилище. О том, что они узнали. Что Испытаниa присудило лишь одну часть Короны Согласия и что Варит Мальхиор слишком долго распространял свое темное влияние. Что принцесса Селена не просто избежала гнева Малакара, но и, возможно, до сих пор находится где-то с другой половиной короны.

Лорд Черч доложил человеческому королю, и тот, как ни странно, поверил всей этой истории. На самом деле поверили оба короля. От матери Кит — герцогини — Элирия узнала, что Нирунделл первым протянул ветвь мира людям, изъявив готовность уступить часть Срединных земель ради доступа к берегам Хейвенсрича, дабы совместными силами отыскать Варита и Культистов Малакара.

Напряжение все еще витало в воздухе, и обычные граждане явно ждали, когда рванет, но положение… менялось. Сообщения о стычках между арканийцами и людьми в Срединных землях появлялись все реже, подобно последнему вздоху угасающего шторма. Королевства провели первый успешный обмен пленными со времен Разлома. И хотя мир опустился на Нирунделл со всей пышностью и показным блеском поспешной малярной работы, казалось, что призывы Аурелии к единству действительно имели под собой почву.

Будучи реалисткой до мозга костей, Элирия подозревала, что у обеих сторон имелись собственные, весьма конкретные и противоположные причины для соглашения. Оба короля наверняка намеревались прибрать к рукам обе половины короны, и кто знал, сколько продержится этот хрупкий мир, когда их местонахождение будет раскрыто. Тем больше у Элирии было причин гарантировать, что именно она станет той, кто найдет их первыми.