Лана помотала головой, всё ещё не понимая.

— Тогда кто? И как? Я за два века видела много магии, но такого… — Она махнула рукой в сторону выжженного круга. — Фальшивую ауру Альфы создать невозможно. Это же первозданная сила!

— Видимо возможно, — отрезал я. — Раз мы с этим столкнулись. Значит, в этом лесу водится что-то, чего ты не знаешь. Что-то очень умное и очень опасное.

Вдруг Лана резко выдохнула, вскинула голову, её ноздри раздулись. Глаза расширились, зрачки сузились до тонких щёлок. Я ещё никогда не видел её в таком состоянии — даже во время битвы со скарабеями она сохраняла хищное спокойствие.

Сейчас она была парализована ужасом.

— Он здесь, — одними губами прошептала она, не сводя взгляда с дальнего гребня холма. — Совсем близко.

Я проследил направление её взгляда. Холм поднимался метрах в трёхстах от нас. Ничего подозрительного — те же скелеты деревьев.

Но что-то изменилось.

Воздух… Как перед грозой, когда атмосферное давление сдавливает виски. Только в тысячу раз сильнее.

Режиссёр первым среагировал на изменения. Рысь подняла голову, усы задрожали. В его глазах промелькнуло недоумение. Он медленно поднялся на лапы и застыл в напряжённом ожидании.

Красавчик тихонько заскулил и прижался к моей ноге. Горностай дрожал всем телом, его маленькие коготки царапали мне кожу сквозь штанину.

Карц сжался в комок между корнями дерева. Огненная аура полностью пропала — лис инстинктивно гасил любые проявления магии, словно пытался стать невидимым. Его уши прижались к черепу, хвост подобрался под живот. Поза говорила одно — прячься и молись, чтобы не заметили.

Афина медленно поднялась и встала передо мной. Шерсть на загривке встала дыбом, превратив её силуэт в ощетинившуюся глыбу мышц и когтей.

Я инстинктивно потянулся к ножу, но рука остановилась на рукояти. В сердце поселилась ледяная уверенность — любое оружие против того, что приближается, бесполезно.

Тот самый инстинкт, что заставлял первобытного человека замереть при виде саблезубого тигра. Ощущение того, что ты не охотник, а добыча. И очень скоро станешь мертвецом.

С гребня холма донёсся низкий рык, от которого внутренности свело в узел.

Спокойное объявление своего присутствия. Будто хозяин дома пришёл домой и обнаружил незваных гостей. Терпеливый, невозмутимый, абсолютно уверенный в своём превосходстве.

Земля дрогнула.

Мелкие камешки заплясали на поверхности, пепел поднимался тонкими струйками. Мои ноги почувствовали вибрацию, идущую из глубины — что-то огромное сдвинулось с места далеко внизу, под толщей земли.

Режиссёр тихонько заскулил — тонкий, жалобный звук, которого я никогда от него не слышал. Рысь попятился ко мне, не отрывая взгляда от холма. Его хвост распушился до невероятных размеров, уши прижались к черепу. Даже гордый Режиссёр признавал, что столкнулся с чем-то, превосходящим его понимание.

— Что за… — прошептал я, не отрывая взгляда от мёртвых деревьев на холме.

Я посмотрел на Лану. Её лицо было белым как мел, а глаза, в которых только что плескалась ярость пантеры, теперь были полны чистого, животного трепета перед сильным зверем. Она беззвучно шевелила губами, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывался лишь хрип.

Трудно было не понять с первого раза…

Показался хозяин земель.

Я замер.

Секунды тянулись как часы.

Но нападения не было.

Земля больше не дрожала. Воздух продолжал давить, но никто не выходил из-за деревьев на гребне холма.

Никаких звуков.

Я осторожно повернул голову к Лане. Девушка застыла в той же позе, что и минуту назад, её глаза не отрывались от холма.

— Где он? — прошептал едва слышно.

Лана дрогнула, словно очнулась от транса. Повернула ко мне голову, в глазах читалось полное недоумение.

— Не понимаю, — так же тихо ответила она. — Чую его присутствие, но… он не движется.

Прошла ещё минута. Потом ещё одна.

Красавчик первым осмелился пошевелиться. Горностай поднял голову, принюхался и тихо пискнул от недоумения. Карц выглянул из-за корней, он больше не пытался слиться с землёй.

Только моя верная Афина по-прежнему стояла передо мной как живой щит, но даже у неё шерсть на загривке начала медленно опускаться.

Я заставил себя думать.

В тайге зверь, который издаёт предупреждающий рык, либо нападает в следующую секунду, либо отступает, показав силу. Но не застывает на месте. Это противоречит любой логике хищника.

Кроме того…

Осторожно выпрямился из полуприседа. Сделал медленный шаг назад, затем ещё один. Никакой реакции. Ни звука, ни движения с холма.

— Это не зверь, — тихо сказал я.

Лана резко повернулась ко мне.

— Что ты мелешь? Такая аура! Альфа! Огромная Альфа, прямо там!

— Если бы это был настоящий хищник, — медленно проговорил я, не отводя взгляда от гребня, — он бы либо атаковал сразу после рыка, либо ушёл, показав, что территория занята. А этот что? Просто стоит?

Режиссёр осторожно поднялся на лапы. Его усы дрожали, улавливая незримые потоки магии, но во взгляде больше не было паники — только настороженное любопытство.

Сделал ещё один шаг назад, потом ещё. Стая последовала за мной, не отрывая взглядов от холма. Лана медленно пошла рядом.

— Отходим, — тихо приказал я. — Без суеты. К подножию.

— Ты с ума сошёл? — прошипела Лана. — Если повернёмся к нему спиной…

— Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, — перебил я её. — Посмотри на мою стаю — они успокаиваются.

И мы медленно, шаг за шагом, отступали от выжженной поляны к склону холма. Каждые несколько шагов я останавливался и прислушивался.

Когда между нами и поляной легло метров пятьдесят, я понял главное.

— Он нас изучает, — сказал тихо. — Не охотится.

Лана остановилась, её глаза расширились.

— Что?

Я оглянулся на холм. По-прежнему ничего, но ощущение чужого взгляда не исчезло. Как будто мы стояли под невидимым микроскопом.

— Значит, главный вопрос — что он хочет о нас знать?

Я огляделся, выбирая позицию. Склон холма давал хороший обзор на поляну, прикрытие сзади и несколько путей отхода. Классика выживания в незнакомой местности.

— Лана, поднимаемся выше, — тихо приказал я. — Медленно. Хочу видеть этого хозяина собственными глазами.

Мы карабкались по склону минут пятнадцать. Каменистая поверхность была усыпана мелким щебнем, который предательски шуршал под ногами, но я знал, как ставить ногу, чтобы не поднимать лишний шум. За годы охоты это вошло в привычку — ступня сначала касается земли носком, потом плавно переносится вес.

Лана двигалась почти беззвучно. Оборотень в естественной среде — даже в человеческой форме её шаги были мягкими, кошачьими.

Афину отозвал в ядро, слишком уж массивная хищница. Режиссёр замыкал процессию, постоянно оглядываясь — рысь не доверяла тишине.

Наконец мы заняли позицию между двумя валунами на высоте метров тридцати над поляной. Вид открывался отличный — вся выжженная равнина как на ладони.

И я его увидел.

Перед нами расхаживал исполин.

Гигантский тигр неспешно патрулировал территорию, и его размеры заставляли забыть о дыхании. Высотой с лошадь в холке, длиной почти с телегу — древний хищник, чьё тело будто было создано из живого огня. Языки пламени плясали вдоль хребта и обвивали лапы, не обжигая шерсть, а сливаясь с ней в единое целое.

Каждый шаг превращал землю в чёрное стекло. Лапы, размером с мою голову, оставляли оплавленные отпечатки, которые дымились и потрескивали. Воздух над зверем кипел и плавился, создавая мерцающие волны, которые искажали его силуэт до размеров мифического чудовища. Когда тигр поворачивал голову, его глаза вспыхивали, как два солнца.

До нас доносился звук его дыхания. С каждым выдохом из пасти вырывались струи пара, которые тут же вспыхивали и рассеивались золотистыми искрами. Когти, выступавшие из лап, светились белым накалом, как железо в горне.