— Как?

Я посмотрел в сторону, откуда всё ещё доносился далёкий шум — друиды разбивали лагерь.

— Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю.

Найти Стёпку. Найти Тигра. Выжить.

Три задачи. День времени. И целая армия врагов, которые хотели моей смерти.

Добро пожаловать в ад. Ты сам сюда напросился.

Тадиус неподвижно сидел, скрестив ноги и положив ладони на колени. Его глаза были закрыты, но веки время от времени подрагивали, выдавая напряжённую работу разума. Ментальная связь с Радонежем только что прервалась, и теперь лидер «Семёрки» переваривал полученную информацию.

Очередной провал.

Эхо Огненного Тигра уничтожено, Альфа ужасно ослабел, но отряд понёс боевые потери среди последователей. Радонеж и Крагнор истощены. И самое главное — цель по-прежнему ускользала.

Тадиус медленно открыл глаза. На его лице не отразилось ни гнева, ни разочарования. Только холодная, отстранённая задумчивость, как у человека, решающего сложную шахматную партию.

Уголки его губ дрогнули, складываясь в тонкую, едва заметную усмешку.

Идиоты.

Он предупреждал их. Ясно, чётко, без лишних слов объяснил план: следить издалека, дождаться, пока объект выйдет на цель, а потом ударить. Простая, элегантная схема, которую испортили нетерпение Радонежа, и его патологическая неспособность контролировать собственные эмоции.

Впрочем, это было предсказуемо. Друид ветра всегда был неуравновешенным, слишком импульсивным для тонкой работы. Полезный инструмент для прямых столкновений, но совершенно непригодный для засад и слежки. Однако особого выбора не было.

Тадиус неторопливо поднялся на ноги, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. Его тёмные одеяния шевельнулись, когда он направился вглубь пещеры.

Парень по-прежнему движется в нужном направлении, напомнил он себе. Максим ищет Тигра. Рано или поздно он его найдёт. А когда найдёт — тогда и наступит момент для удара.

Один провал ничего не менял в глобальной картине. Просто делал её чуть более грязной.

Запах трав и крови усилился. К нему примешался ещё один — сладковатый, гнилостный, от которого обычный человек непременно бы поморщился. Но Тадиус лишь глубже втянул его ноздрями, как знаток вин оценивает букет редкого урожая.

Невероятно мощный яд Альфы.

Друид остановился у входа и окинул взглядом открывшуюся картину.

Эрика лежала на каменном ложе, укрытая тонким шерстяным покрывалом. Её когда-то привлекательное в своей хищной остроте лицо теперь приобрело мертвенно-серый оттенок. Чёрные вены расползлись по коже паутиной, пульсируя в такт замедленному сердцебиению. Глаза были закрыты, грудь едва заметно поднималась — друид жизни балансировала на грани между сном и смертью.

Рядом с ней, на втором ложе, полусидел Моран. Друид Тени выглядел немногим лучше своей соратницы. Культя на месте оторванной руки была перевязана и обработана целебными мазями. Повязка на лице скрывала пустую глазницу. Кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а в единственном оставшемся глазу была заметна усталость.

При появлении Тадиуса Моран попытался выпрямиться, но тут же поморщился от боли и откинулся обратно.

— Ну что? — прохрипел он.

Тадиус не ответил. Вместо этого он подошёл к ложу Эрики и некоторое время молча смотрел на неё. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.

— Яд продвинулся, — констатировал он, проводя пальцами над её телом, не касаясь кожи. — Ещё несколько дней — и он достигнет сердца.

Моран дёрнулся, попытавшись приподняться на ложе.

— Ты можешь её спасти.

— Могу, — равнодушно согласился Тадиус. — Вопрос в том, стоит ли тратить на это ТАКИЕ ресурсы. Мои руны едва налились…

Моран уставился на него единственным глазом, в котором вспыхнула ярость, но тут же угасла, сменившись бессилием.

— Она — друид. Член Семёрки, — процедил он сквозь зубы. — Она заслуживает…

— Да, это так! — перебил Тадиус. — И теперь друид лежит здесь, отвлекая меня от действительно важных дел.

Он помолчал, глядя на бледное лицо Эрики с выражением человека, оценивающего сломанный инструмент.

— Впрочем, терять бойцов сейчас — непозволительная роскошь.

Друид склонился над телом, и его глаза вспыхнули. Руки начали двигаться в сложном узоре, оставляя в воздухе едва заметные алые следы.

Моран молча наблюдал, не решаясь прервать ритуал.

Процесс занял несколько минут. Алые нити сплетались в сложный узор над грудью Эрики, проникали сквозь кожу, обвивали чёрные вены яда.

Чёрные прожилки на теле дрогнули. Их пульсация замедлилась, потом остановилась. Яд не исчез — это было бы слишком просто, но его продвижение прекратилось.

Когда Тадиус отступил на шаг, на его лбу выступила тонкая плёнка пота — единственное свидетельство затраченных усилий.

— Стабильна, — произнёс он ровно. — На несколько недель. Этого достаточно, но я потратил все накопленные силы кровавых рун. Проклятье.

Моран выдохнул, и его плечи немного опустились.

— Спасибо. — Слово далось ему с видимым трудом. — Знаю, что прошу многого, но… Ты можешь снять печать Григора? — друид Тени подался вперёд.

Тадиус прошёлся по помещению, заложив руки за спину, и остановился у дальней стены.

— Снять — нет, — сказал он наконец. — То, что сделал Григор, необратимо. Твоя связь с теневым разрезом запечатана навсегда.

Моран дёрнулся, как от удара. Его лицо исказилось, и на мгновение показалось, что он сейчас закричит. Но вместо этого из горла вырвался лишь хриплый смех.

— Ха-ха-ха, тогда зачем ты меня держишь? — он откинулся на ложе, уставившись в потолок. — Без силы я бесполезен. Обуза.

— Ты задаёшь неправильные вопросы. — Тадиус развернулся к нему, и в его глазах снова мелькнул багровый отблеск. — Я сказал, что печать нельзя снять. Но я не говорил, что тебя нельзя восстановить.

Моран замер.

— Что ты имеешь в виду?

Тадиус медленно подошёл к нему и остановился рядом, глядя сверху вниз с выражением холодного расчёта.

— Твоя старая сила мертва. Григор убил её, используя всю мощь первобытного медведя. Но на месте мёртвого можно вырастить новое. Что-то иное.

Он протянул руку и положил ладонь на грудь Морана. Тот вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

Пальцы Тадиуса слегка надавили, и друид охнул от резкой боли, пронзившей грудь.

— Я могу дать тебе новую силу. Не теневую, но что-то другое. Более тёмное.

— Да о чём ты, чёрт побери? — Моран с трудом сглотнул.

— Магия Крови имеет свои ответвления. — Тадиус убрал руку и отступил на шаг. — Я могу привязать невероятную энергию к твоему искалеченному ядру. Заставить её расти там, где раньше жила тень.

— Некромантия? — Моран приподнялся на локте, в его голосе прозвучало нечто среднее между ужасом и интересом.

— Не совсем. — друид Крови покачал головой. — Скорее искажённая версия того, чем ты был. Тень питается отсутствием света. То, что я предлагаю, будет питаться отсутствием жизни. Похоже, но не то же самое.

Он сделал паузу.

— Процесс займёт время. Будет болезненным. И когда закончится — ты уже не будешь прежним. Но ты снова обретёшь силу. Гораздо большую, чем раньше.

Моран молчал, переваривая услышанное. На его изуродованном лице отражалась внутренняя борьба.

— Почему? — спросил он наконец. — Почему ты готов на это? Я провалился. Потерял руку, глаз, силу…

Тадиус усмехнулся — впервые за весь разговор его лицо выразило что-то, кроме холодного безразличия.

— Ты провалился не потому, что был слаб, — произнёс он. — Ты провалился потому, что столкнулся с противником, который превосходил тебя. Но теперь в тебе живёт ненависть, которая сможет принять то, что я предлагаю. Иначе бы не вышло.

Лидер остановился у ложа Эрики и некоторое время смотрел на её бледное лицо.

— Кроме того, — продолжал он, — мы потеряли Карца. Эрика выбыла на неопределённый срок. Сейчас «Семёрка» не может позволить себе терять ещё одного бойца. Даже такого, которого нужно пересобрать.