Я вызвал Режиссёра.

— Мне понадобится твоя помощь.

Передал ему образ: узкий, направленный поток воздуха. Не вихрь, скорее просто течение, которое унесёт запахи в нужную сторону.

Рысь мгновенно всё поняла, в её глазах мелькнуло одобрение.

— Идём, — скомандовал я.

Стёпа кивнул и оттолкнулся от скалы.

Развилка оказалась именно такой, как я надеялся. Узкое ущелье расходилось на две тропы: одна вела вверх, к дымящимся расщелинам на востоке, другая вниз, к тёмному провалу.

Я остановился и осмотрел землю. Пепел здесь был плотнее, хорошо держал отпечатки.

— Стойте здесь.

Прошёл несколько шагов по восточной тропе. Остановился, примерился и сделал резкий шаг вперёд, вдавив носок глубоко в пепел. Отпечаток получился чётким — след человека, который перешёл на бег.

Отступил назад, ступая точно по своим же следам.

Дальше — сухая ветка, торчащая над тропой. Сбил её локтем, как сделал бы бегущий человек, которому некогда пригибаться. Ветка упала, оставив свежий белый излом на месте слома.

— Это слишком очевидно, — сказала Лана скептически. — Любой следопыт поймёт…

— Это ты так думаешь, — я покачал головой. — Мы делаем динамику. Человек бежал, торопился, не следил за следами. Радонеж увидит то, что хочет увидеть: мы нашли цель и рванули к ней.

Теперь главное.

— Режиссёр, — позвал я вслух. — Давай.

Рысь закрыла глаза. Воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.

Я почувствовал это кожей — лёгкое движение, почти неощутимое. Поток воздуха потянулся от нас вверх по восточной тропе. Он нёс с собой всё: запах нашего пота, крови из царапин Стёпки, лекарственных трав, которыми Лана обрабатывала раны.

Наш запаховый след, направленный прямо туда, куда мы якобы побежали.

— Радонеж ищет ветер, который принесёт ему добычу, — сказал я Лане. — Он будет во всём полагаться на своё магическое чутьё, в этом и есть его слабость.

Она смотрела на Режиссёра с новым выражением — смесь удивления и уважения.

— Сколько он сможет так держать поток?

— Достаточно. — Я повернулся к ручью. — А теперь — вниз.

Спуск оказался крутым, но проходимым. Стёпка несколько раз оступался, но Лана ловко подхватывала его под локоть.

Следом мы двинулись вверх по руслу, ступая по скользким камням. Режиссёр шёл позади, поддерживая воздушный поток ещё несколько минут, потом растворился в духовной форме.

— Готово, — сказал я. — Теперь наш фантом уводит их к источникам. Там вулканические газы, плохая видимость, опасные трещины. Пока они разберутся, что след ложный, мы должны разобраться.

Лана молча кивнула. В её взгляде я прочитал вопрос, который она не стала задавать вслух. А если не сработает?

Стёпка брёл вперёд, стиснув зубы. Холод, похоже, даже взбодрил его — щёки порозовели, глаза стали осмысленнее.

— Макс, — сказал он тихо. — Кто ты такой, чёрт возьми?

Водопад оказался мёртвым в самом буквальном смысле.

Колоссальный поток воды, застывший в момент падения. Ледяные струи толщиной в человеческий торс, навеки замершие на полпути к земле. Сосульки размером с деревья, свисающие с козырька скалы. Всё это сверкало в тусклом свете, отражая редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака.

Красиво и жутко одновременно.

Холод здесь был другим — не просто зимним, а каким-то неправильным и первобытным, и это сразу привлекло моё внимание. Он проникал под кожу и забирался в кости.

Даже Режиссёр, которого я выпустил по понятным причинам, недовольно фыркал и жался ближе, а его обычная уверенность сменилась настороженностью хищника, почуявшего что-то неладное. Красавчик так вообще не вылезал из-за пазухи, его маленькое тельце дрожало от холода.

— Вход там, — Лана указала на тёмный провал за ледяной завесой. — Грот.

Мы протиснулись внутрь, обходя острые края замёрзших потоков. Лёд скрипел под ногами зловещим звуком, напоминающим стоны. Стёпа шёл последним.

Грот оказался огромным — настоящим подземным собором. Потолок терялся в темноте высоко над головой, стены поблёскивали толстым слоем инея.

Я остановился и прислушался. Тишина была абсолютной — даже капель не было слышно. Ничего. Ни одного отблеска жизни, ни одной искры магической энергии. Только мёртвый камень и древний лёд.

— Разделимся, — скомандовал я, но тут же одумался, глянув на размеры пещеры. — Нет, стой. Держимся вместе. Здесь акустика как в колодце. Любой звук вернётся усиленным в десять раз.

Жестом остановил Афину, которая уже собиралась рвануть в темноту, повинуясь охотничьим инстинктам. Она будто чуяла что-то, что ускользало от моих человеческих чувств.

Мы двинулись вдоль левой стены, сохраняя строй. Я пытался «слушать» воздух кожей. В таких пещерах всегда есть тяга. Теплый воздух идёт вверх, холодный — вниз. Если Тигр здесь, если в нём осталась хоть искра огня — потоки воздуха должны это показать. Даже самое слабое тепло поможет найти.

Но воздух стоял. Он вообще не пах ни зверем, ни жизнью, а обычной мокрой пылью и перемороженным камнем. Запах могилы.

Режиссёр передавал мне свои ощущения — полное отсутствие движения воздуха, никаких завихрений, никаких признаков дыхания крупного существа.

Пустота!

Мы обошли грот по периметру, тщательно осматривая каждый закоулок, каждую трещину в стенах. Я проверил пол на предмет следов, обнюхивал воздух, искал царапины на камне — всё, что мог! Лана использовала своё обострённое чутьё оборотня.

Ни лежбища, ни обглоданных костей, ни клочка шерсти. Ни единого помёта, ни следа когтей на стенах. Даже магический фон был стерильным, судя по тому, как Красавчик замер под курткой.

Словно кто-то вычистил грот хлоркой. Он был мёртв.

Я остановился в центре, чувствуя, как внутри нарастает холодное разочарование, смешанное с паникой.

Упустили время, зараза!

Неужели интуиция подвела? Весь мой опыт кричал, что я прав, но факты били наотмашь.

Лана подошла ко мне. В её глазах не было злости или упрёка, только какая-то вековая усталость и разочарование.

— Пусто, — её голос был тихим, лишённым эмоций. — Мы ошиблись, Макс.

— Я ошибся.

Чёрт, действительно ошибся! Втянул их в бесполезную трату времени, пока Тигр медленно умирает где-то в другом месте, а друиды уже идут по правильному следу.

— Нет, это я виновата, — она покачала головой, глядя в темноту пещеры. — Хотела верить в твою логику, потому что моя магия молчала. Цеплялась за соломинку. А он, наверное, сейчас умирает у кратера, в тепле лавы… Или его уже нашли друиды. Мы потеряли время.

Стёпа молчал у входа, переминаясь с ноги на ногу, не смея вмешиваться.

— Уходим, — сказал я, чувствуя горечь во рту. Признавать поражение было очень неприятно — словно кто-то скрутил кишки в узел. — Вернёмся к восточному склону. Если поторопимся, может ещё успеем перехватить след…

Повернулся к выходу, но старые инстинкты взяли своё. Привычка, выработанная годами — всегда оглядывайся, уходя.

Сканируя пространство последним, «контрольным» взглядом, я заметил то, что ускользнуло в самом начале.

У подножия массивного выступа скалы, густо покрытого инеем, на каменном полу блестела влага. Не лёд и не иней, а жидкая вода.

Вода!

В пещере, где температура была глубоко в минусе, вода на полу оставалась жидкой.

— Стой, — резко бросил я Лане, и она замерла на полушаге.

Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. На каменном полу скопилась маленькая лужица размером с ладонь. Поднял голову. С нависающего выступа, с кончика длинной, мутной сосульки, медленно сорвалась капля.

Кап.

Звук показался оглушительным в мёртвой тишине.

Сосулька медленно, по капле, таяла.

Сердце ухнуло вниз. Это невозможно, только если рядом нет источника тепла.

Я осторожно поднёс руку к выступу, не касаясь его. Сантиметр, два… Кожа почувствовала едва уловимое, призрачное тепло. Слабое, как от остывающей печи, которую затопили три дня назад, но в этом ледяном аду оно ощущалось как прикосновение солнца.