— Ветки, — я указал на сломанные побеги. — Смотри, как они сломаны.

Лана подошла ближе, нахмурившись.

— И что с ними не так?

— Высота, — объяснил, проводя рукой над обломанными ветками. — Все на уровне человеческого плеча. Тигр размером с лошадь должен был бы ломать их намного выше. А эти такие, словно кто-то расчищал себе обзор.

— Может, он пролез под ними? — предположила Лана, но в голосе уже звучала неуверенность.

Я покачал головой и присел у основания ближайшего дерева. Мох на земле был примят не случайно — кто-то долго здесь сидел. Много раз вставал, садился снова, менял позицию.

— А это что? — показал я на потёртости в моховой подстилке. — Следов нет, но мох сбит. Кто-то ждал здесь. Долго ждал.

Лана опустилась рядом, принюхиваясь к земле.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — покачала она головой. — Наш род когда-то коснулся Раскола, и я чувствую его магическую силу. След тигра очевиден — свежий. Это определённо он! Очень мощный!

— Слишком мощный, вот именно, — перебил я, поднимаясь. — И слишком ровный.

Я позвал Красавчика жестом.

— Ну-ка приятель, что думаешь?

Горностай подбежал. Через несколько секунд я получил ответ — смутный, тревожный образ. Красавчик чуял силу огня, но она ему… не нравилась. Какая-то неприятная, как заевшая музыкальная шкатулка.

— Лана, ты звуки слышишь? — спросил я, оглядывая окрестности.

— Какие звуки?

— Любые, — я поднял руку, прислушиваясь. — В любом лесу есть птицы, насекомые, мелкая живность, все эти два дня была. А здесь — мёртвая тишина. Даже муравьи не шевелятся. Живые существа, конечно, избегают мест, где недавно прошёл крупный хищник. Но не так кардинально.

Лана нахмурилась, тоже прислушиваясь. Действительно, кроме нашего дыхания и далёкого шума ветра, не было слышно ни звука.

— И последнее, — я подошёл к тонкому стеблю папоротника в метре от следа. На нём висела идеальная паутина, мерцающая в лучах солнца. — Объясни мне, как паук сплёл паутину в метре от того места, где прошла Альфа огня весом в полтонны, а то и больше?

Лана посмотрела на паутину, потом на меня.

— Может…

— Не может, — отрезал я. — Это физически невозможно. Любое крупное животное создает вибрацию. Паутина бы порвалась от одного его шага. А она висит как новенькая.

Я отошёл на несколько шагов назад, окидывая всю картину целиком. След, расчищенные ветки, примятый мох, мёртвая тишина, нетронутая паутина…

— Засада, — сказал тихо.

Лана вскинулась, глаза вспыхнули золотом.

— Что ты мелешь? Я чувствую его ауру! Магия не лжёт, уж поверь!

— Магия может и нет, а вот опытный зверь лжёт всегда, — холодно ответил я. — Особенно если он достаточно умён, чтобы использовать собственную силу для обмана.

— Ты предлагаешь поверить твоим догадкам больше, чем магическому чутью оборотня с двухвековым опытом? — в голосе Ланы зазвучала нотка оскорблённой гордости.

— Предлагаю поверить фактам, — я указал на обломанные ветки. — Чутьё может обмануться. Сломанные на такой высоте ветки — не могут.

Лана молчала несколько секунд, борясь с собой. Потом резко качнула головой.

— Нет. Я чувствую его присутствие. Никто не может подделать ауру древней Альфы.

— А что, если может? — настаивал я. — Что, если этот тигр умнее, чем ты думаешь? Что, если он заманивает охотников в ловушку? Ты всё ещё помнишь про друидов?

— Тогда мы идём прямо в пасть к чудовищу, — процедила Лана сквозь зубы.

— Именно, — кивнул я. — Только вопрос — сознательно идём или как идиоты?

Мы продолжили путь в напряжённом молчании. Девушка шла впереди, но я видел, как скованно двигались её плечи. Пантера явно боролась с собой — инстинкты подсказывали одно, моя логика — другое.

Через полчаса лес резко оборвался. Мы вышли на огромную выжженную поляну, размером с деревенскую площадь.

Какого…

Всё вокруг покрывал толстый слой пепла — серо-чёрная пыль глубиной по щиколотку. Воздух пропитала едкая гарь, от которой першило в горле. Деревья по краям поляны стояли обугленными скелетами, их голые ветви тянулись к небу как руки мертвецов.

В центре этого мёртвого пейзажа, в идеально ровном круге нетронутой земли диаметром метра в два, рос одинокий цветок.

Лана резко остановилась. В её золотистых глазах промелькнуло не наивное восхищение, а напряжённое узнавание. Как у охотника, увидевшего редкого зверя в естественной среде.

— Огненный Сердцецвет, — прошептала она, не отрывая взгляда от растения.

Цветок светился мягким, пульсирующим светом. Его лепестки переливались от тёмно-красного в основании до золотистого на краях, словно языки пламени, застывшие в воздухе.

— Я только слышала о нём, но узнала сразу, — продолжила Лана тихим голосом. — Он цветёт лишь там, где сосредоточена истинная стихия. Мальчишка, я же говорила. Тигр долго отдыхал здесь, очищая землю своей аурой.

Инстинкт егеря кричал об опасности. Слишком красиво. Слишком заметно. Яркие грибы обычно ядовиты, а ягоды, которые сладко пахнут, могут убить за полчаса. Но прагматизм заставил меня активировать «Обнаружение».

Система мгновенно выдала результат:

Огненный Сердцецвет . Редчайший алхимический реагент. Впитал остаточную эссенцию истинного пламени. Ценность: экстремальная.

В голове мгновенно столкнулись две мысли.

Первая — это ловушка, причём настолько искусная, что даже система подтверждает подлинность приманки. Цветок настоящий, но появился здесь не просто так.

Вторая — это бесценный ресурс, который может стать ключом даже к пониманию природы Альфы.

— По цвету его свечения можно понять, как давно здесь был Тигр, — продолжала Лана, делая медленный, выверенный шаг вперёд. Движения были осторожными, как у кошки, подкрадывающейся к миске с молоком. — И если его правильно забрать…

Но мои подозрения никуда не делись.

А это ещё что? Чёрт!

— Лана, стой! — резко рявкнул я и рванулся вперёд.

Она с удивлением обернулась, но я уже хватал её за руку и с силой оттаскивал назад. Пальцы сжались на её запястье железной хваткой — в такие моменты не до нежности.

— Что ты творишь? — возмутилась она, пытаясь вырваться.

Но я не смотрел на неё. Мой взгляд был прикован к кронам мёртвых деревьев, окружающих поляну. Там, между обугленными ветвями, промелькнуло едва заметное движение. Не птица — слишком крупное.

— Это не аномалия, — прошептал я, и собственный голос показался чужим. — Это всё-таки наживка. Уходим. СЕЙЧАС ЖЕ!

В тот же миг земля под цветком дрогнула. Лепестки, только что мягко светившиеся золотом, вспыхнули ослепительно-белым светом, словно миниатюрное солнце. Цветок начал втягиваться под землю с противным чавкающим звуком, будто невидимая пасть заглатывала приманку.

Пепел вокруг того места, где рос Сердцецвет, заволновался. Сначала мелкой рябью, как поверхность пруда от упавшего камня. Потом сильнее. Толстый серый слой поднимался и оседал, будто под ним просыпалось что-то чудовищных размеров. Что-то голодное.

— Беги, — прорычал я, толкая Лану в спину. — БЕГИ!

Потом из-под земли раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.

Скрежет.

Металл по камню, но в тысячу раз громче и в сто раз отвратительнее. Звук заставил зубы заныть от резонанса, а в ушах зазвенело так, что на мгновение я оглох. Афина прижала уши, взвыла и отскочила назад, шерсть дыбом.

Я схватил Лану за руку железной хваткой и потащил прочь от поляны, но ноги словно приросли к земле — каждый шаг давался с невероятным трудом.

Земля в центре поляны вспучилась горбом в человеческий рост, потом с оглушительным треском раскололась. Из зияющих трещин вырывались струи пара, такого горячего, что воздух над ними плавился волнами.

Запахло серой.

— Максим! — В голосе Ланы впервые за всё время звучал неприкрытый ужас, её пальцы впились в мою руку. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ⁈

Земля под ногами дрогнула, словно проснулся спящий великан. Но то, что вырвалось из-под пепла, оказалось в тысячу раз хуже любого великана.