Режиссёр подошёл ближе, встав между мной и головой Тигра.

Альфа не шевельнулся. Только медленно моргнул.

Лана протянула руку к ране, остановившись в сантиметре от края. Тени внутри дёрнулись, потянулись к её пальцам чёрными щупальцами.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

— Держись рядом, — сказала девушка. — И будь готов, Максим. Вряд ли смогу прервать ритуал, пока он не закончится. Но долгим он не будет, обещаю.

— Это безумие, Лана… — я кивнул на Тигра.

— Всё уже решено, Максим.

Мы оба понимали правду. Ей придётся это сделать.

Она закрыла глаза и потянулась к ране.

Пальцы Ланы коснулись края тени, и она вскрикнула.

Отдёрнула руку так резко, словно сунула её в кипяток, и отступила на шаг, прижимая ладонь к груди.

На её пальцах расплывались чёрные пятна. Они ползли по коже, как чернила по мокрой бумаге, пытаясь забраться выше — к запястью, к локтю.

— Лана, какого чёрта! — я рванул к ней.

— Не трогай, — процедила она сквозь зубы. Её лицо побелело, на лбу выступили капли пота. — Оно уходит. Просто… подожди.

Я замер, глядя, как тени на её коже замедляются, останавливаются и начинают таять. Несколько долгих секунд — и последнее чёрное пятно впиталось обратно в плоть, оставив после себя только покрасневшую кожу.

Пантера выдохнула.

— Чёрт, — сказала она, глядя на рану. — Тень пустила корни так глубоко… Кости.

— Что?

— Кости! Тьма проросла сквозь рёбра. Оплела позвоночник и добралась до сердца.

Тигр неподвижно лежал. Только следил за нами глазами и слушал.

— И? Что это значит?

Лана посмотрела на вход в пещеру. Там, за ледяной завесой, небо скоро потемнеет.

— Альфа проживёт до заката. Максимум. Возможно холод и замедлял процесс, но теперь, когда он разбудил огонь… В общем, всё плохо.

Вот и весь срок для существа, которое прожило сотни лет. Пара-тройка часов.

— Начинай, — я кивнул на Альфу. — времени нет.

Она криво усмехнулась.

— Сто восемьдесят лет…

Я не сразу осознал, что цифра увеличилась. А когда понял…

— Чего⁈ Так много⁈

— Слишком серьёзная рана, — пояснила она, видя моё лицо. — Так что да, сто восемьдесят…

Я молчал и переваривал. Двести девяносто лет впереди. И она даёт сто восемьдесят, а это больше половины того, что у неё осталось.

Просто не знал, как на это реагировать.

— Есть условия, — Лана заговорила снова, уже деловым тоном. — Макс, как только я начну, мы с тигром впадёт в транс. Очень глубокий! Ни я, ни Альфа не будем ничего слышать или чувствовать.

— Звучит неплохо, — вырвалось у меня. — Значит не будет боли.

— Это не всё. — Её взгляд стал острым. — Если по какой-то причине ритуал прервётся больше чем на несколько минут… Болезнь Альфы вернётся. Тьма хлынет обратно и сожрёт его за секунды. А мои годы будут потрачены впустую.

Я понял, к чему она ведёт.

— Если кто-то помешает мне или меня атакуют, ранят и оттащат от раны. Если потеряю контакт на долгое время. — девушка шагнула ближе. — Ты понимаешь, Макс? Как только начну — пути назад не будет.

Я посмотрел на вход в пещеру. Радонеж со своими друидами где-то там.

— Тогда не тяни, Лана.

Оглянулся на Стёпку. Парень всё ещё лежал без сознания, но дышал ровно.

— Что бы ни случилось, — Лана положила ладонь мне на плечо, — не вмешивайся. Не пытайся помочь, не отвлекай. Что бы ты ни увидел.

Я кивнул.

— Хорошо. Начинай.

— Да, наконец-то моя сила готова, — Лана сжала моё плечо, тут же отпустила и повернулась к тигру.

Я отступил к выходу. Афина пошла за мной, Режиссёр скользнул следом. Красавчик спрыгнул и засеменил к Стёпке.

Парень застонал и дёрнулся, когда я плеснул ему в лицо водой из фляги.

— Тихо, — сказал я, придержав его за плечо.

Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Его зрачки были разного размера — не лучший знак, но хотя бы он пришёл в себя. Кровь из носа уже подсохла.

— Что… — он попытался приподняться и тут же рухнул обратно, схватившись за голову. — Голова раскалывается. Что случилось?

— Ты отключился.

— Тигр?

— Угу. Он, кстати, живой. Пока.

Стёпка повернул голову и замер.

Я проследил за его взглядом. В глубине пещеры, у раненого бока Альфы, Лана погрузила руки в рану по запястья. От неё исходило мягкое, золотистое сияние.

Свет вступал в борьбу с тьмой. Там, где эти золотистые потоки касались чёрной массы, тени шипели и корчились, как слизни. Они пытались отползти, спрятаться глубже в рану, но Лана не давала им уйти. Её пальцы двигались, выдёргивая тёмные нити одну за другой.

— Охренеть, — выдохнул Стёпка.

Я понял о чём он, потому что увидел, как изменились волосы девушки.

Прядь у виска, ещё секунду назад чёрная как смоль, стала серой, потом белой. Седина расползалась по волосам, захватывая прядь за прядью. Чёрные локоны превращались в пепельные и тут же — в белоснежные.

— Макс… — голос Стёпки дрогнул. — Её волосы…

— Вижу. Не только волосы.

— Твою мать…

Кожа на руках начала терять блеск. Морщины проступали на тыльной стороне ладоней. Вены вздулись под истончившейся кожей, суставы пальцев крючило.

Лана старела. Она отдавала свои годы и её тело менялось, отражая эту потерю.

Стёпка сел, не обращая внимания на головную боль. Его лицо было белым как мел.

— Это… это нормально? — прошептал он. — Так и должно быть?

— Чёрт его знает… Надеюсь это временное отражение этого ритуала.

— Но она же… Какое временное! Она становится старухой!

Я не ответил. Лишь смотрел, как седина добралась до затылка Ланы, как плечи начали сутулиться. Она не издавала ни звука, только губы продолжали шевелиться в беззвучном шёпоте.

— Макс, — Стёпка схватил меня за рукав. — Стоит ли оно того? Жизнь на жизнь! Она же убивает себя!

Повернулся к нему.

— Это её решение, дружище. У неё останется достаточно лет, чтобы пожить.

— Как старуха?

— Стёпа. — Я положил руку ему на плечо, заставляя замолчать. — Она знала, на что шла и знала цену. Мы её на это не толкали. Ты можешь считать это безумием, но давай понадеемся, что она вернёт свой облик. Я уже видел подобное, когда она спасла тебе жизнь. Тогда этот процесс был временным. И что-то я не помню, чтобы ты так сильно переживал, когда дело касалось тебя.

Он открыл рот, хотел что-то сказать — и закрыл. Опустил голову.

Я снова посмотрел на Лану.

Её спина согнулась сильнее, скулы заострились, щёки впали, вокруг глаз появилась сеть мелких морщин.

Свет вокруг пульсировал всё ярче. Тьма в ране корчилась, отступала, теряя позиции. Лана явно побеждала, но платила за каждый отвоёванный сантиметр.

Тигр низко зарычал. Его глаза медленно закрылись. Огромное тело обмякло, мышцы расслабились.

Они погрузились в транс, как и говорила Лана.

Теперь он был полностью беззащитен.

Я поднялся.

— Куда ты? — Стёпка вскинул голову.

— Никуда. Сейчас моя задача следить, чтобы никто не помешал.

— А я?

Посмотрел на него. Парень был бледен, под глазами залегли тёмные круги, руки всё ещё подрагивали.

— Сможешь держать копьё?

Он кивнул.

— Тогда смотри. Что бы ни случилось, ритуал Ланы ни за что не должен прерваться. Понял?

— Понял. Вот только я вряд ли что-то сделаю этим друидам, если они придут.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — я мотнул головой. — Но, если дойдёт, к друидам не лезь. Тебя учили драться со зверями, вот с ними и бейся.

Так, в тишине и напряжении, прошло около получаса.

За спиной мерно пульсировал золотистый свет. Лана продолжала ритуал, Стёпка стоял у дальней стены, сжимая копьё и стараясь не смотреть на стареющую женщину. Я не винил его — зрелище было не из приятных.

Афина лежала у моих ног, положив морду на лапы. Её глаза были закрыты, но уши время от времени поворачивались, ловя звуки снаружи.