Не постепенно, а резко, прядь за прядью. Чёрное превращалось в серое, серое — в белое. Лицо осунулось, под глазами проступили тени, кожа на скулах натянулась.

Годы утекали из неё прямо сейчас, на моих глазах, и перетекали в тело умирающего парня.

Стёпка вздрогнул. Синева на его коже начала медленно отступать — от центра груди к конечностям. Чернота сползала с губ, прожилки на висках бледнели.

Лана тяжело, со всхлипом вздохнула и отняла руки.

Её волосы снова потемнели. Лицо разгладилось, вернулось к нормальному виду. Только в глазах осталось что-то усталое. И… блеск, который я поначалу принял за отблески магии.

Слёзы.

Она беззвучно плакала, и каждая слезинка казалась мне каплей её собственной жизни, которую она только что отдала.

Сто девяносто лет. Столько ей теперь осталось. Минус то, что она отдаст тигру.

— Спасибо, Лана, — я искренне обнял девушку. — Никогда не забуду, что ты сделала.

Она лишь отстранилась и грустно улыбнулась.

— Пустяки.

Стёпка неподвижно лежал. Кожа стала нормального цвета, губы порозовели. Но глаза всё ещё закрыты.

— Ну же, — пробормотал я. — Давай.

Судорожный вдох.

Его тело выгнулось дугой, рот распахнулся, хватая воздух. Дикие и непонимающие глаза открылись.

— Тихо! — я схватил его за плечи, прижимая к земле. — Это я! Макс!

Он моргнул. Раз, другой. Взгляд постепенно прояснялся.

— М-макс?.. — голос хриплый, слабый. — Ты… как…

— Нашёл тебя, придурка.

Стёпка слабо улыбнулся. Попытался подняться, но руки подломились.

— Лежи, — велел я. — Отдыхай. Ты только что чуть не сдох.

Лана поднялась, отряхивая колени, и посмотрела на Стёпку сверху вниз с какой-то усталой иронией.

— Минус десять лет моей жизни, — бросила негромко. — Дёшево отделался, парень. Постарайся больше не умирать.

Стёпка непонимающе уставился на неё. Потом перевёл взгляд на меня.

Я только покачал головой — потом объясню.

Побледневший парень сидел, привалившись к стене пещеры. Глаза уже не блуждали и смотрели осмысленно, хоть и устало.

Лана негромко объясняла ему, что произошло — как мы искали его след, как напоролись на друидов «Семёрки», как едва ушли от погони. Стёпка слушал молча, иногда кивая. Переваривал.

Я тем временем думал о другом.

Безоружный боец — обуза. А Стёпка сейчас именно безоружный. Копьё, которым он убил паука, сломано. Ножа нет, меча тоже. Если нарвёмся на что-то — а мы нарвёмся, это лишь вопрос времени — он будет бесполезен.

Нужно исправлять.

Я подошёл к туше зеркального паука. Хитин тускло поблёскивал, отражая блики со стен пещеры.

А ведь прочная и одновременно лёгкая штука. Острая, если знать, какие части брать.

Присел и осмотрел переднюю лапу. Длинная, сегментированная, она заканчивалась изогнутым когтем. Сам коготь — ерунда, а вот последний сегмент лапы, если его правильно отделить, даст плоскую пластину с естественной заточкой по краю.

Идеально для лезвия.

Я достал нож.

— Режиссёр.

Брат мгновенно откликнулся. Клинок окутался едва видимым маревом — воздух вокруг него уплотнился и завихрился.

Я примерился и нашёл сочленение между сегментами — там хитин тоньше и податливее.

Резанул.

Нож прошёл сквозь панцирь как сквозь масло. Ветер взвизгнул, разрывая волокна, и лапа отделилась от тела с влажным хрустом.

Хорошо. Теперь разделать.

Следующие минуты я молча и сосредоточенно работал. Срезал лишние сегменты, счистил остатки мягких тканей, выровнял край и убрал зазубрины.

Получилась длинная чуть изогнутая пластина серого цвета. Один край — природная заточка, острая как бритва. Другой — плоский, с небольшими выступами для крепления.

— Афина, — позвал я вслух.

Тигрица материализовалась рядом, сверкнув жёлтыми глазами. Посмотрела на меня, на пластину, на тушу паука и понимающе фыркнула.

— Нужна помощь. Видишь второй сегмент? — я указал на лапу. — Там внутри кое-что, что мне нужно. Сам не вытащу, а ты сможешь.

Афина склонила голову, будто раздумывая. Потом шагнула к туше и вцепилась зубами в край разреза. Мышцы на её загривке вздулись, она рванула — и кусок хитина отлетел в сторону, обнажая внутренности лапы.

— Умница.

Я запустил руку внутрь и нащупал толстые и прочные сухожилия. Вытянул три штуки, каждое длиной с локоть.

Теперь древко.

Обломок копья валялся рядом — тот самый, которым Стёпка прикончил тварь. Оно треснуло посередине, но нижняя часть уцелела: крепкое плотное дерево без сучков.

Я подобрал обломок и осмотрел. Срез неровный, с торчащими щепками. Ножом подровнял и сделал плоскую площадку под крепление.

Потом достал из рюкзака верёвку, отрезал кусок нужной длины.

А теперь самое важное — сборка.

Приложил хитиновую пластину к древку, примеряясь. Плоский край лёг на площадку почти идеально, а выступы на пластине совпали с небольшими выемками, которые я заранее вырезал ножом.

Начал приматывать.

Сначала пошли в ход сухожилия паука — сами по себе липкие, они цепляются за любую поверхность. Обмотал основание крест-накрест и затянул. Потом верёвку поверх, слой за слоем, виток за витком.

Стёпка уже не слушал Лану и смотрел на мою работу с почти детским интересом в глазах.

— Это что? — спросил он хрипло.

— Твоё новое оружие, балбес. Старое ты сломал.

— Я его в паука воткнул!

— Я и говорю — сломал.

Он хмыкнул, но промолчал.

Последние витки. Проверил крепление — сидит намертво, не шатается. Сухожилия уже начали подсыхать и намертво схватывались с деревом и хитином.

Я поднял получившееся оружие и взвесил в руке. Выглядело грубо и примитивно, без всякой красоты, но ощущалось правильно. Опасно.

— Держи.

Протянул оружие Стёпке. Он взял его, удивлённо приподняв брови.

— Тяжёлое.

— Привыкнешь.

Парень поднялся, пошатнулся, но устоял. Перехватил копьё двумя руками и примерился. Крутанул копьё, рассекая воздух. Хитиновое лезвие свистнуло тонко и хищно.

— Баланс неидеальный, смещён к острию, но для колющих ударов это даже плюс, — задумчиво протянул он. — А оно не… того? Не сломается?

— Если будешь колоть, а не размахивать как дубиной — не сломается. Это тебе не меч. Бей в точку, отдёргивай.

Он кивнул, сосредоточенно разглядывая оружие.

Лана подошла ближе и осмотрела копьё критическим взглядом.

— Неплохо, — признала она. — Для походной работы очень даже неплохо. Где научился?

— То место давно для меня сгинуло.

Она приподняла бровь, но уточнять не стала.

Стёпка сделал несколько пробных выпадов — с правильной механикой.

— Копьё Паучьего Клыка, — произнёс он негромко, словно пробуя название на вкус. — Звучит?

— Звучит как бред, — отрезал я. — Хоть петрушкой назови, главное запомни, что запасного не будет.

Стёпка искренне улыбнулся — впервые с момента пробуждения.

— Понял, командир. Не подведу.

Я кивнул и убрал нож обратно в ножны. Затем подошёл ближе.

— Ты как себя чувствуешь? Нормально?

— Вполне. Будто ничего и не было, — снова улыбнулся парень. — Лана, спасибо большое.

— Ничего не болит?

— Н-нет, — он нахмурился. — Ты о чём?

Мой взгляд оценил обстановку — вокруг никаких пауков. Тогда я схватил парня и с силой дёрнул к себе.

— Ты идиот! Вместо того, чтобы заниматься тем, зачем я пришёл в зону максимальной опасности, теперь с тобой возиться. Что, не мог пойти обратно в Драконий Камень? Ты даже не представляешь какая опасность впереди, а я ведь даже не могу отправить тебя обратно!

— Эй, — Стёпа с силой вырвался из захвата. — Ты чего?

— Ничего, — буркнул я и развернулся к трупу паука. — Из-за тебя Лана лишилась десяти лет жизни, подумай об этом в следующий раз, когда решишь, что ты самый умный. Мы ещё всерьёз поговорим об этом, и ты расскажешь, какого чёрта оказался в этой зоне. Но не сейчас. А пока что дайте-ка мне пару минут.

— Лана… — выдохнул парень, но девушка вскинула руку.