Минуты тянулись медленно и этот чёртов ритуал всё не заканчивался.

Но чернота на боку Тигра отступала — я видел это краем глаза, когда оборачивался проверить обстановку. Рана уменьшалась, края стягивались, и прогресс был очевиден.

Лана выглядела теперь лет на семьдесят, может, больше. Волосы полностью побелели, лицо избороздили глубокие морщины, руки стали похожи на птичьи лапки.

Тишина давила на уши. Слишком тихо. Даже ветер снаружи утих, словно природа затаила дыхание перед чем-то.

Нехорошо.

Вдруг Афина вскочила на ноги так резко, словно её ударило током. Шерсть на загривке встала дыбом, губы оттянулись, обнажая клыки.

Красавчик дёрнулся, его крошечное тело напряглось как струна. Карц вскинул голову, огонь на его шерсти вспыхнул ярче, уши прижались к черепу.

А Режиссёр…

Закричал.

Беззвучный вопль опасности внутри моей головы, такой громкий и отчаянный, что я невольно подорвался.

Образы хлынули потоком: движение снаружи, концентрация силы, удар, удар, удар, сейчас, сейчас, СЕЙЧАС, МАКС!

ПРЯМО СЕЙЧАС!

Тело сработало на автомате.

Я развернулся, одним прыжком преодолел расстояние до Стёпки и врезался в него всем весом, сбивая с ног. Мы покатились по каменному полу, и я накрыл парня собой, вжимая его голову в землю, закрывая спиной. Красавчик вовремя спрыгнул на пол.

— Афина, ИСЧЕЗНИ! Режиссёр! — рявкнул я. — К Лане!

Рысь метнулась через пещеру и в этот момент ледяная стена водопада взорвалась. Разлетелась на миллион осколков.

БАБААААААААААААААААААААААХ!!!

Грохот ударил по ушам так, что я на секунду оглох. Ударная волна прокатилась по пещере, швырнув в воздух пыль, камни и ледяную крошку.

Что-то ударило меня в спину — раз, другой, третий. Острая боль, как от удара ножом, но я не шевелился, продолжая прикрывать Стёпку. Парень под мной дёргался, пытаясь вырваться, кричал что-то, но я не слышал — в ушах звенело.

Осколки льда летели через грот как шрапнель. Я слышал, как они бьются о стены, как впиваются в камень, как со звоном разлетаются на ещё более мелкие куски. Секунда, две, три — казалось, это длится вечность.

А потом… Нет, не тишина. Скрежет когтей по камню, тяжёлое дыхание и самый страшный звук. Тот, который так не хотелось слышать.

Много быстрых и уверенных шагов.

Я поднял голову.

Там, где раньше была ледяная завеса, зияла чёрная дыра. Закатное солнце освещало силуэты — много силуэтов.

Люди. Звери. Что-то ещё, чего я не мог разобрать в клубах оседающей пыли.

— Стёпка, — прохрипел я. — Живой?

Он ошалело кивнул.

Я перекатился в сторону, отпуская его, и попытался встать. Спина горела огнём — несколько осколков всё-таки достали меня, пробив куртку. Тёплая и липкая кровь текла по рёбрам, но боль была терпимой. Ничего важного не задето — моё тело уже давно не имело ничего общего с обычным. Человеческим.

Обернулся к Лане.

Режиссёр стоял над ней, широко расставив лапы. Его спина была утыкана ледяными осколками, как подушечка для иголок, шерсть потемнела от крови. Как же вовремя я увеличил физические показатели своей Альфы.

Брат не шевелился, только скалился в сторону входа, загораживая собой девушку и Тигра.

Лана продолжала ритуал. Её руки оставались погружёнными в рану. Она даже не вздрогнула, когда мир вокруг неё взорвался. Полностью поглощена процессом и отрезана от реальности.

Карц встал рядом с Режиссёром, его огненная шерсть полыхала так ярко, что отбрасывала на стены пляшущие тени. Маленький лис выглядел смешно рядом с огромным Альфа Тигром, но в его глазах горела истинная ярость.

В этот момент в глубине ядра отозвалась Актриса. Она не хотела оставаться в стороне и материализовался передо мной, заслоняя от входа.

Привет, девочка. Я соскучился.

Ветер вокруг неё закручивался тугими спиралями, готовый ударить в любой момент.

Моя стая.

Пыль начала оседать, и я наконец вблизи увидел лица членов «Семёрки».

Друиды со своей свитой. Всего пятеро, нет, семеро.

Рядом с одним из звероловов крался теневой барс. Он был почти невидим в полумраке, только жёлтые глаза выдавали его присутствие. Ещё у двоих были огромные псы с мордами, усеянными шрамами. Охотничьи твари, натасканные на поиск и загон. Кошки, волки, лисы и…

Огромный ледяной медведь D ранга.

Целая армия против нас.

Впереди, в самом центре группы, стояло два человека.

Первый — Крагнор, начал отходить к стене. У его ног шли двое ледяных волков — огромные твари с глазами как осколки льда.

Второй — высокий, худой, с длинными тёмными волосами. Его глаза светились, а воздух вокруг него дрожал и переливался. Над головой кружили три гарпии.

Радонеж.

— Ну здравствуй, мелкий ублюдок, — сказал друид. — Я думал, ты умнее.

Я выпрямился, игнорируя боль в спине, и кивнул Стёпке. Он быстро подобрал с пола копьё и начал медленно отходить к Альфе.

— Я с тобой, Макс, прикрою Лану, — шепнул он дрожащим голосом. Несмотря на страх, парнишка не отступил, и это было важно. Потому что я смотрел в глаза смерти, и всё равно встал между друидами и своей стаей.

— Уходи. По-хорошему.

Радонеж рассмеялся. Смех был искренним, почти весёлым, и от этого становилось только хуже.

— Уйти? — он покачал головой. — Ты сидишь на моей добыче, парень. И ты предлагаешь мне уйти?

Он сделал шаг вперёд. Его свита двинулась следом, растекаясь по пещере, занимая позиции. Окружали. Отрезали пути отступления.

Не то чтобы нам было куда отступать.

— Они нашли способ. Рана закрывается, — произнёс Крагнор, глядя на Тигра. — Ещё немного, и он восстановится достаточно, чтобы…

— Я вижу, — оборвал его Радонеж. Его глаза сузились, взгляд скользнул по седой и сгорбленной Лане. — Интересно. Оборотень. Не думал, что кто-то из них ещё жив. Похоже Первый Ходок всё никак не отступится.

— Знаешь, парень, — Друид Ветра повернулся ко мне, — ты меня удивил. Правда удивил. Это бывает нечасто.

Я молчал, сжимая нож. Ждал и анализировал ситуацию.

— Эта твоя обманка с запахом, — друид покачал головой, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Красиво. Мы почти купились.

Он сделал паузу, и улыбка стала шире.

— Почти. Потеряли час, может, полтора. Пока мои ребята блуждали по серным пещерам, ты уже был здесь. Умно. Вот только стоило Альфе полыхнуть…

Радонеж рассмеялся, увидев моё лицо.

— Не кори себя. Ты сделал всё правильно. Но что мы за профессионалы, если бы не почуяли истинную силу пламени, да?

Крагнор тем временем продолжал медленно двигаться вдоль стены, осматривая мою стаю. Его ледяные глаза задержались на Актрисе, потом скользнули к Режиссёру, и наконец остановились на Карце.

Друид Воды замер.

— Интересно, — произнёс он, и в его голосе впервые появилось что-то помимо холодного равнодушия. — Знакомая тварь.

Мой лис оскалился, шерсть вспыхнула ярче. Он узнал друидов.

— Это же лис Карца, — Крагнор обернулся к Радонежу. — Помнишь?

— А то, — протянул Радонеж, и его улыбка стала острой. — Самонадеянный был ублюдок. Вот и сдох.

— Да, совсем не умел обращаться с питомцами, — согласился Крагнор. — Раз тварь служит другому зверолову… Карц настоящее позорище.

— А вы поболтать любите, да? — процедил я, хоть и использовал всё это время для того, чтобы лихорадочно придумать хоть какой-то план. Но его просто не было. Придётся драться.

— Какая разница? — Радонеж отмахнулся. — Ритуал будет долгим, можно было и поговорить. Не переживай, скоро ты будешь мёртв. Вместе со своей стаей и этим недоделанным копейщиком.

Стёпка вздрогнул, но не отступил. Молодец, парень.

Друид Ветра двинулся вперёд, обходя меня по дуге, и его взгляд упал на Лану и её руки, погружённые в рану Тигра.

— Трогательно, — Радонеж хмыкнул. — Правда, трогательно. Оборотень жертвует годы своей жизни ради того, чтобы вылечить мой трофей. Почти поэзия.