Когда Роман назвал имя дочери, его голос дрогнул, и я быстро сменил тему на рысь.

Вот почему его способности были такими мощными, даже оставаясь в рамках обычных рангов. Это были не просто навыки, а чистая мощь первозданной силы ветра.

Актриса же… Она не была Альфой. Роман назвал её «проводником», неким связующим звеном между Режиссёром и материальным миром. Первый Ходок признался, что с подобным феноменом он ещё не сталкивался, и предупредил, что в будущем меня может ждать что-то совершенно новое. Раскол постоянно меняется, эволюционирует, создавая то, чего раньше никогда не было.

Я поднялся с мягких шкур и направился к выходу из пещеры. Питомцы остались отдыхать — после тяжести последних дней им нужен покой. Да и мне хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Каменные коридоры Убежища встретили меня привычной прохладой. За три дня я уже начал привыкать к этому подземному миру, хотя тоска по небу и солнцу временами накатывала волнами. Но сейчас меня занимали совсем другие мысли.

Роман был прав — я действительно обладал даром. Он задавал простые для меня вопросы. Как поймал рысей? Горностая?

Смешно, но всё это были обычные навыки егеря — умение читать следы, понимать поведение зверей, чувствовать их присутствие в лесу. То, чему меня научили годы охоты в сибирской тайге.

Теперь Ходок просил меня использовать этот «дар», чтобы найти Огненного Тигра раньше «Семёрки». Виола рассказала Роману, где примерно происходила погоня. Это была наша единственная зацепка, но Жнецы просто не знали, КАК искать такое древнее существо. А Роман был привязан к Убежищу. Да и сам признался, что столь древние Альфы неподвластны его силам.

Теперь я их единственный шанс. Так он сказал.

Честно сказать, страх сжимал грудь холодными пальцами.

Я видел, на что способны друиды. Карц едва не убил меня одной атакой. Эрика была чудовищна. Моран призвал огромного теневого льва, выжил после невероятной атаки Григора, а потом создал портал из жизненной силы собственного питомца.

А ведь это были ещё не самые сильные члены «Семёрки». Тадиус, по словам Романа, превосходил их всех. Что будет, если я столкнусь с ним? Хватит ли моих сил? Ума?

Почему-то у меня было очень плохое предчувствие. Будто знал, что охота на тигра закончится чем-то, что я не смогу исправить. В голову лезли ужасные картины смерти Красавчика, Актрисы, моей собственной, из-за которой гибнет и Режиссёр.

Чёрт!

Но альтернатива была ещё хуже.

Если ничего не делать, друиды рано или поздно соберут всех Альф. А потом, когда их план будет близок к завершению, они выйдут и на меня. И тогда уже не будет ни Григора, ни других союзников. Только я, моя стая и враг, чья мощь многократно возросла.

Единственный способ выжить — сорвать планы «Семёрки» прямо сейчас. Пока их силы ещё не достигли пика. Пока они не всесильны.

Я свернул в знакомый коридор, ведущий к лечебным покоям. За эти дни каждый день навещал Григора, надеясь увидеть хоть какие-то изменения. Пока безуспешно.

Каменная арка привела меня в просторную пещеру, где на широкой каменной лежанке покоился великан. Его могучее тело казалось неестественно хрупким. Алое свечение каких-то целебных рун, нанесённых Романом, медленно пульсировало на коже, но состояние отшельника не менялось.

Дыхание всё такое же неровное, с долгими паузами. Лицо бледное, с глубокими тенями под закрытыми веками. Руки, способные сокрушать камни, лежали безвольно поверх одеяла.

— Как дела, старик? — тихо спросил я, присаживаясь на грубый каменный стул рядом с лежанкой.

Ответа, конечно, не последовало. Григор молчал уже третий день подряд.

Вчера Лана рассказала мне кое-что о его с Мораном прошлом.

Оказывается, Григор родился совсем в другом месте. В какой-то деревушке на Западе, где и дружил с Мораном. Они были молоды, полные идеалов, искренне верили в возможность гармонии между человеком и природой.

Но на одной из вылазок что-то пошло не так. Лана не знала подробностей, а Григор никогда не любил говорить о прошлом. Но результат был налицо: Моран предал эти идеалы и в конце концов оказался в рядах «Семёрки», а Григор замкнулся в себе и стал избегать людей.

Возможно, именно поэтому отшельник так отчаянно сражался с бывшим другом. Что же, чёрт возьми, там произошло?

Я внимательно посмотрел на неподвижное лицо отшельника, пытаясь найти хоть какие-то признаки улучшения. Морщины боли немного разгладились, но сознание всё ещё не возвращалось.

— Знаешь, — продолжил я разговор с самим собой, — Роман хочет, чтобы я пошёл искать Огненного Тигра.

Тишина. Только едва слышный, непонятный шум где-то в глубине пещер.

— Ты никому не говори, но, честно говоря, опасно. После того, что было… Эти друиды не шутят. А Тадиус, по слухам, вообще чудовище.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость навалилась на плечи.

— Но что ещё остаётся? Сидеть и ждать, пока они соберут всех Альф? Пока дойдут до нас? Нет, так дело не пойдёт, да, Григор? Вот было бы круто, если б ты встал и пошёл со мной, дружище. Я же должен тебе как-то отплатить за всё, что ты сделал.

Времени у нас почти не оставалось. Каждый день промедления приближал «Семёрку» к цели. И чем дольше мы бездействовали, тем опаснее становился наш враг.

Поднялся и пошел обратно к своей стае. Ладно, пора найти Романа, моя стая наконец пришла в себя и выздоровела. Нужно решить, что делать с Короной. Следующие минуты дороги я почти ни о чём не думал.

Внезапно позади послышались торопливые шаги. Что-то в этой спешности заставило меня насторожиться — в Убежище люди редко бегали без серьёзной причины.

Я обернулся.

Лана бежала словно ураган. Её причёска растрепалась, тёмные пряди выбились из заплетённых кос и прилипли к вспотевшему лбу. Грудь часто и неровно вздымалась — она явно бежала чуть ли не через половину Убежища, не жалея сил.

Глаза девушки блестели от волнения, в них читались одновременно облегчение и тревога. Она схватила меня за руку, пытаясь отдышаться.

— Он очнулся! — выдохнула она, и голос её дрожал от нахлынувших эмоций. — И зовёт тебя!

Сердце подпрыгнуло к горлу, в ушах зазвенело от внезапной волны адреналина. Я, не раздумывая, бросился следом за девушкой, обратно к извилистым коридорам Убежища.

Мы почти бежали по знакомым переходам.

Лана двигалась впереди с той грацией, которая выдавала в ней оборотня — каждый шаг был рассчитан и точен, она не сбавляла темпа даже на крутых поворотах и скользких от влаги участках. Её силуэт то появлялся в кристальном освещении, то растворялся в тенях.

Мысли беспорядочным роем метались в голове.

Очнулся!

После трёх дней бессознательного состояния, когда я каждый час боялся услышать, что его сердце остановилось. После того взрыва Аватара, который чуть не убил его на месте. Он выжил, в сознании!

Наконец мы добрались до нужной секции Убежища. Лана резко затормозила у знакомой арки, её грудь тяжело вздымалась от быстрого бега. Она жестом показала мне пройти вперёд, сама оставшись в коридоре — очевидно, понимая, что этот разговор должен происходить наедине.

Я переступил каменный порог и замер, словно налетев на невидимую стену.

Григор лежал на той же каменной лежанке, но всё в нём кардинально изменилось. Глаза были открыты. Осмысленны. Живы. В них теплилась та искра разума, которую я действительно боялся больше никогда не увидеть.

Но боже, как же страшно он выглядел. Теперь, когда он пришёл в себя, это было особенно заметно.

Кожа — бледная, с нездоровым сероватым оттенком, словно вся кровь ушла из неё навсегда. Глубокие морщины прорезали лицо новыми, жестокими бороздами, превращая его в карту перенесённых страданий. Если раньше возраст придавал ему мудрую солидность, то теперь он выглядел на целый десяток лет старше.

В прошлом могучие и гордые плечи теперь безвольно провалились под тяжестью одеяла. Грудная клетка, некогда мощная как бочка, казалась впалой и хрупкой. Дыхание было поверхностным, прерывистым — каждый вдох давался ему с видимым усилием.