— А ты привык, что люди слышат только слово «сделка».

— И пока это приносит неплохие результаты.

Ксения подошла к ящику и коснулась одной из пластин. Её глаза на мгновение затуманились.

— У каждого счёта есть защита, — сообщила она. — Не ментальная в обычном смысле. Скорее, условие. Если открыть без правильного владельца, счёт отправит сигнал.

— Кому?

— В разные места, — Ксения перечислила, загибая пальцы. — Один — в банк. Два — людям, которые уже мертвы. Три — в сеть Краба. Остальные я не вижу.

— Значит, если мы начнём вскрывать их по одному, Краб узнает.

— Он узнает уже от первого.

— А если уничтожить все сразу?

— Тогда сигнал будет не один, — Ксения покачала головой. — Будет похож на взрыв.

Аманда отложила чашку.

— Внучок, ты ведь не собираешься уничтожать восемнадцать миллионов только потому, что они тебе неприятны?

— Не потому, что неприятны, — возразил Дмитрий. — Потому, что они принадлежат человеку, которым я был по приказу Краба.

— Деньги не виноваты, что их плохо воспитывали, — возразила Аманда.

— Они могут купить ему новое тело.

— Могут, — согласилась она. — Но если ты уничтожишь всё, то останешься без средств и без защиты. Это уже не наказание для Краба. Это наказание для тебя.

Дмитрий посмотрел на неё.

— Возможно, мне это нужно.

— Наказание не возвращает голову на место, — проворчала Аманда. — Оно только делает больно. А больной человек не всегда становится умнее.

— Тогда что мне делать?

— Впервые спросил правильно, — одобрила Аманда. — Не как наследник. Не как марионетка. Как человек.

Дмитрий опустил взгляд на металлические пластины. Я видел, как ему хотелось взять деньги. Не для роскоши, не для мести и даже не для власти. Просто чтобы доказать себе: всё, что с ним случилось, не лишило его последнего ресурса.

Но деньги были связаны с его старой жизнью. С тайными приказами, подставными фирмами, торговлей наркотиками с изнанки, людьми, которых планировали купить и продать.

Если он оставит их себе, вместе с ними останется и возможность снова стать тем же человеком. А люди редко отказываются от удобной версии себя добровольно.

— Я уничтожу счета, — произнёс Дмитрий.

Львович сжал губы.

— Подумай ещё раз.

— Я думал всю ночь, — ответил Дмитрий.

— Ночью решения обычно выглядят убедительнее, чем утром, — заметил Львович.

— Утром они выглядят дороже, — усмехнулся Дмитрий.

Я невольно усмехнулся. Вчера он бы не сказал ничего подобного. Вчера он повторял чужие фразы, даже когда пытался сопротивляться. Сегодня в его голосе появилась собственная злость. Небольшая. Неровная. Но своя.

— Тогда уничтожим правильно, — предложил я. — Не просто сожжём пластины. Сначала проверим, где проходит сеть. Потом выдернем из неё Краба. Потом уничтожим доступ.

— Ты собираешься использовать счета как приманку? — уточнил Львович.

— Я собираюсь сделать вид, что собираюсь использовать счета как приманку, — усмехнулся я. — Если Краб наблюдает, пусть тоже немного поработает.

— А если он не клюнет? — не отступал следователь.

— Тогда уничтожим деньги без его участия, — пожал я плечами. — Это менее эффектно, зато надёжнее.

Либи выскользнула из моего плеча и зависла над ящиком. Её серебристое тело засветилось, тонкие лапки коснулись первой пластины.

— Сканирую структуру, — сообщила она. — Первый счёт связан с сетью обмена. Второй — с артефакторной мастерской. Третий — с подземным хранилищем. Четвёртый… фу.

— Что там? — спросил я.

— Люди, — ответила Либи.

— В смысле? — не понял я.

— Счёт обеспечен правами на людей, — Либи поморщилась. — Долговые обязательства, контракты, переданные дети, рабочие семьи. Очень неприятная бухгалтерия.

Дмитрий закрыл глаза.

— Уничтожить, — выдохнул он.

— Не спеши, — предупредил Львович. — Если уничтожить такой счёт, обязательства могут перейти в свободное состояние. Люди окажутся без документов, денег и защиты.

— Тогда сначала освободить людей, — решил Дмитрий.

— Найти их будет непросто, — возразил Львович.

— У нас есть адреса? — спросил Дмитрий.

Либи коротко мигнула.

— Есть, — ответила она. — Могу вывести список.

— Выводи, — велел я.

На стене холла возникла карта. Красные точки разбежались по империи и нескольким местам, которые я не узнавал. Часть находилась в городах, часть возле стационарных порталов, ещё две на изнанках.

— Сколько людей? — спросила Наталья, спускаясь по лестнице.

Она выглядела лучше Дмитрия, но только потому, что у неё был талант выглядеть человеком, который способен воскресить всех остальных, даже если самой хочется лечь на пол.

— Считаю, — доложила Либи. — Сто восемьдесят семь взрослых. Сорок три ребёнка. Девять записей без возраста.

Наталья побледнела.

— Мы не можем просто уничтожить счёт, — произнесла Наталья.

— Поэтому сначала освободим людей, — решил Дмитрий.

— А потом всё равно уничтожим? — спросила она.

— Да, — кивнул он.

— Даже если там останется часть денег? — не отступала Наталья.

— Особенно если останется, — отрезал Дмитрий.

Наталья долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Тогда я помогу, — сказала она.

Ксения покосилась на Лидию.

— А ты? — спросила она.

Лидия сидела неподвижно. Её лицо стало серым.

— Я знаю, где некоторые из них, — произнесла она.

— Вспоминай медленно, — предупредила Ксения. — Не лезь в команды.

— Я не лезу, — Лидия покачала головой. — Просто смотрю на карту и узнаю места. Вот здесь был склад. Здесь — лечебница. Здесь Краб держал детей, которых собирался использовать как курьеров. Здесь… — она запнулась. — Здесь я сама подписывала распоряжение о передаче тридцати двух человек.

— Ты была под контролем, — напомнила Наталья.

— Под контролем не значит без последствий.

Она подняла руки и посмотрела на них, будто впервые увидела.

— Я всё время думала, что если мои приказы спасают хотя бы одного человека из десяти, значит, я полезна, — Лидия говорила тихо. — Потом перестала считать, кого не спасла. Потом Краб начал называть это работой.

— Ты можешь дать показания, — произнёс Львович.

Лидия усмехнулась. Это была первая улыбка за всё утро.

— Я могу дать показания, привести вас к складам, назвать имена и объяснить структуру приказов, — предложила она. — Но сначала меня нужно связать.

Ксения подошла к ней.

— Почему сама не сдаёшься? — уточнила она.

— Сдаюсь, — ответила Лидия.

Она протянула руки вперёд.

— Прямо сейчас, — добавила она твёрдо.

В холле стало тихо. Даже Дмитрий повернул голову.

Ксения достала из-за пояса тонкие металлические браслеты. Они выглядели просто, но по внутренней стороне шли руны глушения ментальных воздействий.

— Эти браслеты не блокируют волю, — пояснила она. — Только не дают чужому приказу пройти через тело. Если ты попытаешься снять их или использовать силу против кого-нибудь, я остановлю тебя.

— Хорошо.

— Если вспомнишь, что должна открыть дверь, убить человека или передать приказ, ты сообщишь мне.

— Хорошо.

— Если поймёшь, что хочешь причинить себе вред, тоже сообщишь.

— Хорошо.

Ксения застегнула первый браслет. Лидия вздрогнула, но не отдёрнула руку. Второй браслет защёлкнулся на запястье, и по коже прошёл серебристый свет.

Лидия выдохнула.

— Теперь я пленница?

— Нет, — отрезала Ксения. — Теперь ты подозреваемая, свидетель и человек под защитой. Пленницей станешь, если начнёшь мешать.

— Это хуже.

— Зато честнее.

Лидия посмотрела на неё и впервые за всё утро улыбнулась.

— Ты всегда так утешаешь?

— Только тех, кого собираюсь допрашивать.

— Тогда я почти спокойна.

— Не расслабляйся.

Ксения закрепила цепочку между браслетами и подняла Лидию со стула. Та встала сама, без сопротивления.