– Нам уже порядком надоела эта комедия, – сказал первый бандит уже заметно злее, теряя терпение. – Всё это дело и так затянулось. Давай, открывай дверь по‑хорошему, отдавай нам эту крысу, и мы разойдемся миром, как нормальные люди.

Я невольно усмехнулся, ведь в каком‑то смысле он был прав. Вся эта история с подпольным казино, Сысоевым, Кабаном и всеми их складами действительно требовала завершения. И я хотел, чтобы это завершение произошло на моих условиях.

Замок внутри двери наконец тихо щёлкнул, оповещая о том, что путь открыт. И именно в этот самый момент на лестничной клетке громко хлопнула дверь соседней квартиры, нарушая тишину.

– Эй, вы там, вы чё тут за шум устроили, а⁈ – раздался хриплый и недовольный голос Валеры. – Ночь на дворе, нормальные люди отдыхать пытаются, а вы тут возитесь!

Я на секунду даже почувствовал благодарность этому миру за столь глупое совпадение.

За дверью сразу произошло короткое замешательство, бандиты явно не ожидали такого поворота.

– Иди домой, мужик, не мешай взрослым людям дела решать, – резко и грубо бросил первый бандит, пытаясь спровадить соседа.

– Да сам вали! – обиделся Валера, и по его голосу было слышно, что он уже успел выпить, но всё ещё держится на ногах. – Ты вообще кто такой, чтобы мне в моём собственном подъезде указывать, что мне делать и куда идти!

Я не стал дожидаться, пока они разберутся и войдут сами, и со всей своей силы ударил плечом в дверь. Она мигом распахнулась наружу где всё ещё склонялся над замком взломщик. Металлическое полотно ударило его прямо по лицо с характерным звуком. Хруст получился коротким и сочным, мужик отлетел назад, схватившись руками за разбитый нос.

Первый бандит развернулся в мою сторону, готовый к нападению, но в тот момент я нажал на клапан перцового баллончика, и мощная струя едкого газа ударила ему прямо в глаза. Он взвыл и вскинул руки к лицу, пытаясь стереть эту гадость. Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и нанёс удар по коленной чашечке. Мужик сложился пополам и начал заваливаться на бок. Для верности я добавил ему коленом снизу в челюсть, удар вышел не очень красивым и совсем не спортивным, зато он сработал на все сто процентов. Он рухнул на площадку и начал судорожно размазывать перец по лицу, окончательно выбывая из строя.

– Мать твою за ногу, – прошептал Валера, глядя на всё это действо.

Но второй бандит, тот самый, которому я разбил лицо дверью, оказался гораздо крепче и выносливее, чем мне хотелось бы в данный момент. Он вскочил на ноги, и в его руке блеснул складной нож. Противнику ударил коротко и профессионально, снизу вверх, явно целясь прямо в бок, под ребра. Я успел вовремя среагировать и сместиться в сторону, но сделал это не полностью, не хватило пространства. Острое лезвие полоснуло по плечу, и я почувствовал резкую боль.

– Ах ты сука, – выдохнул я сквозь зубы и отступил назад на полшага, готовясь к новому выпаду.

Ножевик решительно пошёл на меня, но тут Сиплый совершил, наверное, свой первый мужской поступок за всю свою сомнительную карьеру. Он вылетел из моей квартиры с каким‑то тонким писком и со всей силы ударил бандита по лицу сразу обеими руками. Этот удар был продиктован скорее страхом, чем каким‑то боевым умением, и вышел он кривым и довольно глупым, но, на моё счастье, на редкость удачным. Противник от такого вмешательства потерял равновесие, споткнулся о своего напарника, который всё ещё катался по полу, и рухнул на одно колено. Я не стал искушать судьбу и дожидаться, пока он встанет, а просто пнул его со всей силы по кисти, в которой он сжимал нож. Оружие со звоном ударилось о плитку и улетело куда‑то в угол к стене. После этого я нанёс ему мощный удар ногой в живот, навалился на него сверху и с силой прижал его лицо к холодному полу.

– Быстро давай хомуты! – рявкнул я Сиплому, который застыл на месте.

Но тот стоял с открытым ртом и не двигался, глядя на поверженного врага.

– Хомуты мне дай, мать твою! – закричал я.

Он наконец очнулся, подскочил и начал трясущимися руками вытаскивать из пачки пластиковые стяжки, роняя их на пол. Мы с ним, совместными усилиями, смогли стянуть руки и ноги ножевика.

После этого переключились на первого, который всё ещё страдал от действия перцового газа. Он сопротивлялся уже слабо, только что‑то невнятно сипел сквозь зубы и обещал нам самые страшные проблемы, какие только мог выдумать. Конечно же, мы его не слушали, хотя фантазии были интересными.

– Больно же, сука, отпусти руку, – прохрипел бандит, пытаясь извернуться.

– Это хорошо, что тебе больно, – ответил я, вытирая пот со лба. – Это значит, что ты всё ещё живой. Следствию будет приятнее работать с живым и разговорчивым фигурантом, чем с холодным телом.

Сиплый стоял рядом, глядя на двух связанных бандитов с таким выражением, будто до сих пор не мог поверить в то, что он всё ещё жив и относительно цел.

Валера наконец‑то нашёл в себе силы и мужество заговорить.

– Максим… ты мне скажи, это чё сейчас вообще такое было? – спросил он, всё ещё держась за косяк своей двери.

– Это небольшое недопонимание, Валера, – сказал я, плотно прижимая ладонь к раненому плечу. – Ты давай, не лезь в это дело, просто стой у двери и ни в коем случае не трогай нож, который лежит у стены.

– Ага, я всё понял, – быстро закивал он. – Я вообще ничего трогать не буду, мне это не нужно.

– Вот и молодец, стой тихо и не отсвечивай, – похвалил я его.

Внизу в подъезде послышались звуки быстрых шагов, а затем раздался громкий голос Петренко:

– Всем оставаться на своих местах! Что тут у вас за побоище произошло?

– Да всё как обычно, товарищ лейтенант, ничего нового, – ответил я, стараясь придать голосу бодрости. – Обычные будни сантехника: испуганные свидетели, люди с ножами, подъездная самодеятельность и прочий шум.

Петренко увидел двух связанных и лежащих на полу мужиков, бледного как полотно Сиплого, меня с окровавленным плечом и соседа Валеру в одних трусах. На лице участкового в этот момент отразилась вся безмерная усталость человека, который уже давно понял, что никакой нормальной и спокойной жизни ему в этом районе никогда не дадут.

– Смирнов, – сказал он, медленно убирая руку с кобуры. – Я сейчас даже спрашивать тебя ни о чём не хочу, честное слово.

– И это совершенно правильно, товарищ лейтенант, поберегите свою и без того расшатанную психику, она вам ещё пригодится, – посоветовал я.

– Ты сам‑то как? – спросил он уже тише, подходя ко мне и кивая на окровавленное плечо.

– В основном нормально, жить буду, если заражение крови не подхвачу, – ответил я.

– Скорая тебе нужна, вызывайте врачей, – приказал он своим подчиненным, которые замерли за его спиной.

– Да, я был бы благодарен, – сказал я. – Но сначала этих двоих красавцев оформите как следует и Сиплого нашего ни в коем случае не потеряйте по дороге.

Сиплый при этих словах громко сглотнул и робко поднял руку, словно был примерным учеником.

– Я готов всё рассказать, товарищ лейтенант, – запричитал он, глядя на Петренко с надеждой.

– Потом расскажешь, а сейчас помолчи, – осадил его Петренко и приказал своим: – А вы не стойте столбом, забирайте красавцев.

Как ни странно, но в этот момент я услышал, как в моей прихожей завибрировал телефон. Вернувшись за ним, поднял трубку и хмыкнул, увидев звонившего. Конечно же, это была Светлана. Я нажал на приём и приложил трубку к уху.

– Вы там живы, что у вас происходит? – спросила она без всяких вступлений и приветствий.

– В целом мы все живы и относительно целы, – доложил я ей ситуацию. – Свидетель сейчас находится под моим присмотром, двое нападавших надёжно связаны, нож лежит на полу в качестве улики, и Петренко уже прибыл на место происшествия. Правда, мне тут плечо немного порезали, но это мелочи.

На том конце стало тихо, но через пару секунд Света заговорил:

– Насколько сильно вас ранили? – спросила она голосом, в котором слышалась тревога.