Тем же вечером Аяна нашла меня в кабинете, где я разбирал очередную стопку бумаг, пришедших с утренней почтой. И хоть Мария отсортировала письма, но опыта ей ещё не хватало.

Аяна вошла без стука, что само по себе было нетипично для неё, и некоторое время просто стояла у двери, прежде чем сказать что-нибудь.

Я поднял взгляд.

— Проходи, раз уже вошла.

Она прошла, опустилась на стул напротив. Руки сложила на коленях и с задумчивым выражением лица смотрела на меня.

— Хотела поблагодарить, — произнесла она.

— За что? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ. Мне просто хотелось услышать это от неё.

— За то, что вступился перед Людмилой. — Она с обидой усмехнулась. — Мишель должен был сказать это сам. Но сказал ты, и из-за этого я чувствую себя обязанной.

— Ну-у, его тоже можно понять, вы с ним всю ночь выясняли отношения. Он пришёл туда выжатый как тряпка.

Она помолчала.

— Да, — сказала она. — Знаю.

— Значит, ты тоже знаешь, что он поддерживает тебя. И ещё… — сделал я паузу. — Как бы не выглядела ситуация, ты же понимаешь, что Инна тоже заложница обстоятельств?

— Знаю, — тяжело вздохнув сказала она, — но от этого мне не легче.

Я кивнул. После чего она опустила взгляд, и через несколько секунд посмотрела мне в глаза.

— Всё-таки, — произнесла она, — несмотря на то, как мы с тобой познакомились… мы вполне неплохо поладили.

— Ты думаешь?

— Думаю. По первости я тебя придушить хотела, если честно. Из-за того, какой ты самонадеянный дурак… бываешь иногда.

— Спасибо на добром слове, — без тени обиды отозвался я. — Ты тоже в начале нашего знакомства производила пугающее впечатление. Княжна Ирвент снизошла до простых смертных.

Аяна засмеялась.

— Ладно, живи пока, «спаситель рода», — произнесла она, разворачиваясь. — Не буду мешать тебе корпеть над бумагами. И ещё раз спасибо тебе, я этого не забуду.

— Если забудешь я напомню.

Хитро улыбнувшись, она ушла, закрыв за собой дверь.

— Господин, — постучавшись, вошла Мария. — Барон Грас просил передать, что Вы давно не были в лаборатории, и что есть вопросы, с которыми помочь сможете только Вы.

— Что у меня по графику на завтра? — спросил я.

— Если не считать переговоры о поставке водорослей с Морским народом в первой половине дня, то больше серьёзных дел у Вас нет. По крайней мере я могу перенести встречу с Торговой гильдией на послезавтра.

— Эм, напомни мне, по какому вопросу мы должны были встретиться? — спросил я.

— Простят продать три арихалковых накопителя.

— Что-то такое припоминаю, — произнёс я. — Удалось узнать зачем?

— Хотят установить на корабли, потому как с северной части, где раньше находился Драгмайер, стали происходить нападения нежити.

— Это я слышал. — И тут же спросил. — А откуда у Торговой гильдии три артефактных установки архила?

— Так из Драгмайра, — ответила Мария. — Авантюристы не рискуют ходить в Пустошь, поэтому нанимают корабль и пристают к прибрежным городам Драгмайера, и…

— Мародерствуют, — перебив Марию, сказал я.

— Да, господин.

Немного подумав, я попросил Марию передать барону Грас, что я буду завтра в лаборатории после обеда.

И как обещал, после обеда я стоял над рабочим столом и смотрел на очередную серию кристаллов с зафиксированными в них руническими цепочками. Вильям Грасс сидел напротив, рассказывал, что ему удалось сделать, пока я занимался спасением драконов и промежуточными делами.

За энергетической перегородкой перед нами жужжал улей.

— Ещё один цикл, — сказал я, разворачивая пергамент с последними замерами. — Вот здесь и вот здесь.

— Андер, — Вильям поднял взгляд, — если мы прогоним третий цикл без паузы, часть особей может не выдержать перестройки. Слишком агрессивный темп. Мы и так потеряли улей в прошлый раз. Оставшиеся два — всё, что у нас есть.

— Знаю, — произнёс я. — Поэтому берём двадцать процентов выборки, остальных не трогаем. Если цикл пройдёт чисто, то применим к остальным. Если нет — у нас останется основная популяция.

Он помолчал, но потом кивнул. Хоть у нас и были компьютерные расчёты, сделанные на корабле фриранцев, но без ошибок не обходилось. Очень многое зависело от сканирующих чар и перенастройки рунных цепочек к новому ритуалу.

Там работало не грубое вмешательство в морфологию, а последовательная коррекция через пять поколений, где каждое чуть меньше предыдущего, каждое с немного иным балансом ядовитых желёз. Пятьдесят сантиметров в первом поколении. Двадцать — во втором. В третьем — пятнадцать, в четвёртом — семь. Ну, а на последнем должно было получить от силы сантиметр-полтора.

Я подошёл к перегородке и посмотрел сквозь барьер.

— Третий контрольный круг готов? — не оборачиваясь спросил я.

— Майер ещё заканчивает базовую привязку, — отозвался Вильям. — Были проблемы с цепочкой «свой-чужой».

— И?..

— Он уже нашёл ошибку и провел дополнительные тесты. Удалось скорректировать преобразования без потерь.

— Пусть не торопится, в этом вопросе нам нельзя рисковать. Лучше уж медленнее, чем с ошибкой, — я повернулся в сторону некроманта.

Майер Сказ, как раз сидел в дальнем углу, склонившись над ритуальным кругом. Именно у него получалось лучше всех чувствовать структуру живой энергии. Именно это мне и было нужно понять, как поведёт себя рунная привязка после третьего цикла преобразования. На данном этапе шло самое масштабное преобразование.

Но, как я уже говорил, самая главная часть работы была не в морфологии и не в яде. Ключ был в рунах распознавания «свой-чужой». Именно на них держалось всё. Каждая пчела должна была на уровне инстинкта чувствовать «своих». Вплести в их примитивное сознание ауры людей, гномов, дроу, эльфов, драконов и других.

И в этом вопросе я не доверял никому. Сам вплетал эти руны аккуратно, пропуская через дар крови тончайшие нити к подопытным насекомым.

— «Сис, — позвал я, — проверь стабильность пятой рунной цепочки».

— «Сжатие структуры происходит в пределах допустимого, — отозвалась система. — Но как тебе уже говорили, ты слишком торопишься с селекцией. Биологический носитель может не выдержать такой плотности энергии. Нужно время для закрепления… укоренения генов. И уже потом переходить к следующему этапу».

— «Какова вероятность провала?» — спросил я.

— «Шестьдесят три и три десятых процента», — после недолгих раздумий ответила Система.

— «Много, – сказал я. — Сколько времени нужно для укоренения?»

— «Три недели будет достаточно, чтобы прогноз улучшился до восьмидесяти восьми процентов».

— «Понял. Пожалуй, тогда буду ждать три недели».

Стоит также поделиться о внедрение простого процесса, до которого на Грее пока что не додумались. А если, такое и было, то на зачаточном уровне. Говорю я о мануфактуре.

Первоначально производством магоболтов занимались гвардейцы, но давайте говорить откровенно — это совершенно не их профиль.

Однако, где взять людей, которые будут хранить тайны рода? И ответ оказался до элементарного прост. Семьи гвардейцев! Жены, братья, дяди, тёти, даже дети, что родились со слабой искрой.

С трудом, но удалось организовать три смены. И поначалу получалось много брака, но создавая одну деталь, десятки, сотни, а потом и тысячи раз, о браке можно было забыть. Детали к магоболтам делали в одном помещении, во втором, третьем и четвёртом наносили руны. В пятом начиналась сборка, а в шестом получали готовый магоболт.

Я прошёлся по цеху, где под светом магических ламп трудились рабочие. И я не мог не отметить, что идея конвейера, то есть последовательной сборки, когда каждый работник делает только свою часть и не видит целого, оказалась, пожалуй, самым здравым решением за последние месяцы. Не в смысле скорости, хотя что уж говорить, скорость тоже выросла. Но и в смысле безопасности.