— Алексей Сергеевич, Геннадий Иванович, почему такие мрачные лица у вас? Всё идёт прекрасно, поверьте!
— Константин, — на правах воспитателя начал Невельской, запросто обращавшийся ко мне по имени, чего Бровцын себе даже помыслить не мог, — ваше поведение вызывающе. Дёргать тигра за усы — смело, но неосторожно!
— О чём вы, дорогой учитель?
— Невероятно легко спровоцировать нападение китайцев, возмущённых дерзостью «северных варваров». Ну как сгонят толпу фанатиков, постараются поджечь корабли. Хорошо «Диана» отведена на полверсты. Но как остановить происки религиозных мракобесов, от которых власть потом открестится?
— Не пойму вас, Геннадий Иванович. Вы с Грибоедовым что ли параллели проводите?
— Ваше императорское высочество, — официально отчеканил Невельской, — я как старший в чине отвечаю за вашу безопасность перед государем и Отечеством!
— И отвечайте, кто вам мешает? Более того, Геннадий Иванович, я на сушу и не ступлю, до подписания договора, так на «Авроре» и отсижусь. Вас это устроит? А толпы фанатиков — сметайте картечью. Без разницы мирные там жители, немирные. Вам ясно?!
— Вы же, Алексей Сергеевич, возвращайтесь на «Диану» и с наступлением сумерек несколько шлюпок отправьте дозором вокруг фрегата. Ступайте, господа и помните — повода для паники нет. Горстка англичан так наподдала маньчжурской династии, что не пойдут они на провокации. Не дай Бог с сыном русского императора что-то случится. Представьте последствия!
— Господи, Константин! — Невельской схватился за голову, — Константин, ведь именно об этом я и говорю! На рейде боевые корабли европейских держав, я от них подлости ожидаю, им выгодно стравить Россию с Китаем, а самим воспользоваться плодами этой войны.
— Полно, Геннадий Иванович, с «Авроры» я ни ногой, корабли от возможных диверсий будем зорко стеречь, в том числе и от подведения подводных мин. А пушки в ход пустить не осмелятся «просвещённые мореплаватели».
— Дай то бог, дай то Бог — как-то совсем по бабьи запричитал бравый каперанг.
Сами же переговоры, о которых так много говорили здесь, на Дальнем Востоке (сомневаюсь, что в Петербурге кроме Литке и десятка-другого «посвящённых» кто-то был в курсе) прошли на удивление буднично и скучно.
Хотя… кому как.
Китайцы представительной делегацией явились на фрегат, долго кланялись, пытались вручить верительные грамота. Моя охрана, натасканная на поиски возможного отравления, в том числе и воздуха в помещении, в салон пронести ничего не разрешила, а я принимал гостей стоя на корме. На столе лежали два экземпляра договора с подробными картами. В отличие от нашей реальности я внаглую забирал у Кореи на полета вёрст больше побережья и вёрст на тридцать «ощипывал» их в глубину полуострова. Ровно также и отхватывал китайской территории вблизи своего любимого города, нечего им рядышком с Владивостоком делать. Граница пролегала в десяти верстах от озера Ханка, целиком отходящего к нам и устремлялась к устью Сунгари. А если учесть, что по Амуру где на тридцать, где на пятьдесят вёрст граница шла по правому берегу, то дельта Сунгари становилась исключительно российской, а Хабаровск, тьфу ты, станица Константиновская не пограничным городком, а тылом.
Невельской, Бровцын, офицеры и матросы «Авроры» настропалённые моими рассказами о мастерстве китайских отравителей, договорились между собой глядеть в оба, чтоб не пропустить какого движения коварных азиатов. А поскольку актёрами моряки были прескверными, то напоминали гончих, готовых броситься за зайцем и только команда удерживает дисциплинированных псов от страшной, стремительной и смертельной для бедного ушастика атаки. Мандарины и переводчики, вначале встреченные колонной финляндцев, орущих самые грозные и боевые песни, испуганно жались друг к дружке, очевидно опасаясь, что злые и усатые матросы выкинут их за борт. Попытка оспорить линию разграничения была мною прервана сразу же.
— Если к первому декабря по нашему календарю ко мне во Владивосток не будет доставлен экземпляр договора, который контрассигнует император Поднебесной, Российская империя считает себя в состоянии войны с Китаем. И не будет через год ни самой Поднебесной империи, ни императора. Русская армия и флот сосредотачиваются на Амуре и в Приморье, мы не англичане, готовы наступать и зимой. Повторяю. Через год живые чиновники, служившие династии Цин, будут завидовать мёртвым!
Засим я широко расписался поочерёдно на двух экземплярах карты, кивнул заранее проинструктированным офицерам и те вручили документы самому важному Сунь Хунь Чаю.
— Жду свою карту к 1 декабря во Владивостоке. Эй, ребята, проводите высоких гостей!
Едва ошарашенную делегацию вежливо, но настойчиво (под руки) буквально вынесли с «Авроры», Константин обратился к Невельскому.
— Командуйте к отплытию, учитель. Всё что возможно, мы сделали.
— Константин, Константин. Всегда считал вашего батюшку грозой и глыбой. Но вы сегодня превзошли родителя. А ведь вам всего то…
— Восемнадцать исполнилось неделю назад, Геннадий Иванович! Восемнадцать!
— Как не помнить, ваше высочество, на «Авроре» же и отметили! Я о другом, ведь и цесаревича Александра хорошо знаю. Но вы так различаетесь с родным братом.
— А знаете почему, Геннадий Иванович? Саша с детства читал книги про рыцарей и прекрасных принцесс, а я у отца воровал из кабинета справочники, военные уставы и прочие серьёзные книжки. До сих пор страшно — вдруг папенька узнает. Пожалуй, теперь, по совершеннолетию покаюсь, как в Петербург вернусь. Как думаете, простит меня Николай Павлович?
Невельской расхохотался, махнул рукой и побежал отдавать распоряжения по снятию фрегата с якоря. Финляндцы быстро и споро грузились на «Аврору». Те же, кто прибыл на «Диане», горохом ссыпались в шлюпки. Процедура была отрепетирована во Владивостоке и своей чёткостью и слаженностью вызвала восторг у «почтеннейшей публики».
Что ж, как говорится, «будем ждать». От Шанхая до Пекина 1300 вёрст хорошей дороги, до Владивостока также быстро доберутся. Если захотят. А не захотят, не доберутся — придётся начинать. Азиатам только дай слабину, только покажи, что блефуешь — сожрут и не подавятся…
В принципе, воевать есть чем. По Амуру ставятся в пункты постоянной дислокации прибывающие батальоны, опять же казаков там изрядно прибыло, спасибо вояжу брата Саши. А Владивосток устоит. Ну а семью фрегатами размолочу по максимуму китайское побережье. Отец просто не успеет остановить «обезумевшего» сына, войну то я начну, а вот что дальше? Послезнание, оно конечно хорошо и замечательно, но насколько Китай слаб после первой Опиумной войны? Может, решатся цинцы и пойдут ва-банк. Ведь их «именные» земли топчут русские варвары. Те маньчжурские земли, куда китайцам было запрещено переселяться — убивали сразу нарушителей.
Во Владивостоке нас встречали как героев. Почему то в городе ждали начала военных действий с Китаем и наше возвращение восприняли как великую победу. Подполковник Румянцев, приведя свой батальон, застал город-порт с незначительным охранением. Ещё бы — финляндцев я почти всех забрал с собой, экипажи «Авроры» и «Дианы» в чаянии возможного боя были укомплектованы полностью. А город, «владеющий Востоком» остался практически без защитников. Даже сотня казаков-староверов обустраивала свою станицу пророчески окрещённую Воскресенской. Я когда глянул на карту, понял плюс-минус пять вёрст — Партизанск…
Потрёпанные долгим переходом балтийские корабли, скинув часть груза во Владивостоке, ушли на зимовку в Николаевск-на-Амуре. По счастью, в секретном пакете пришли инструкции Невельскому на случай войны с Китаем и конфликта в дальневосточных водах с кораблями европейских держав и САСШ. Теперь Геннадий Иванович свято уверился в том, что Константин действует точно по плану, согласованному с императором. Сие конечно действительности абсолютно не соответствовало, но зачем огорчать хорошего человека излишними знаниями, несущими многие печали? Если что — сам за всё и отвечу…