Патрульных мы встретили хорошо и, главное, тихо, после чего вдоль канала направились к единственному на острове мосту. Про наши затеи со льдом ассиопцы, надеюсь, не узнают до последнего момента, так что при переполохе могут примчаться к инженерам лишь отсюда или высадится с кораблей. Но так как между моряками и сухопутными крысами отношения не самые ровные и кое-какое взаимодействие налажено лишь при десантных операциях, со стороны моря нам вряд ли стоит чего-то опасаться.

Да и не успеют моряки среагировать, если всё пройдёт по плану.

Корабль — не лодка прогулочная, если стоит в ночи на якорной стоянке, быстро его в бой не отправишь.

Вырезав по пути единственный стационарный пост, мы выбрались на дорогу, сворачивающую к мосту. И здесь нас, наконец, заметили. Похоже, у кого-то из охраны моста хорошо развито ночное зрение, потому что тревогу там подняли сразу, без предварительных вопросов. Пока все вражеские солдаты выстраивались, с сомнением поглядывая в нашу сторону, один подбежал к металлической пластине, висевшей в квадратной раме, и принялся звонко по ней колотить.

Как-то очень уж правильно они реагируют, хотя ждать неприятностей с этого направления им не приходится. Даже далекий от войны человек должен понимать, что не могут чужаки появиться со стороны острова, заполонённого своими инженерами. Тем более что этот клок суши надёжно окружён каналами и морем со всех сторон.

Возможно, на посту решили, что командиры им ночную проверку устраивают. Вон, шевелятся проворно, но непохоже, что сильно боятся. А ведь полагай они, что к ним толпы врагов приближаются, реакция должна оказаться куда острее. Хоть и темно, но уже без ночного зрения можно понять, что нас сотни, если не тысячи.

Сигнальщик успел стукнуть лишь три раза. Передовой взвод арбалетчиков не стал ждать приказов, вынес и «звонаря» и большую часть его коллег одним залпом.

Учитывая то, что ближайшие палатки большого лагеря располагаются в считанных метрах от моста, и дозорных там хватает, происходящее уже никто не спутает с учебной тревогой.

Неполные три тысячи бойцов напали на стотысячную армию.

Моська цапнула слона.

И слон это заметил.

Глава 8

Знатный переполох

Все последние месяцы моя невеликая армия совершенствовалась. Бойцы прирастали параметрами и отрабатывали разные варианты сражений на многочисленных учениях. Вариант, при котором река с мостом превращается в преграду для противника, тоже отрабатывался, причём мы обкатывали всевозможные способы обороны такого рубежа.

Мне не понадобилось сыпать приказами, солдаты сами прекрасно знали, для чего их сюда привели. Задача офицеров — правильно расположить личный состав, а от меня требуется вовремя выкатить из Скрытого вместилища увесистый бочонок.

Разумеется, не с пивом или вином, а кое с чем «покрепче». За прошедшие месяцы я прилично усовершенствовал изначальную «взрывную технологию» и сейчас не опасался преждевременного подрыва. Мощность, правда, не та, что у бочек, которыми мы делали очень больно чёрной кварте Меннай, однако надёжность куда выше.

Да и для сегодняшней задачи столь огромные заряды не требуются.

Наша цель — старый деревянный мост, кое-как подлатанный противником. Он давно уже нуждался в капитальном ремонте, поэтому ассиопцы устроили под ним множество временных подпорок, дабы конструкция не начала разваливаться под весом крупных деталей метательных машин и повозок со снарядами.

Для столь неказистого моста и половины содержимого бочонка более чем достаточно.

Группа грамотных солдат скрылась под мостом, дабы торопливо пристроить заряд. Прочие также поспешно разделялись, выдвигаясь на свои рубежи. Здесь оставались лишь арбалетчики, расчёты аркбаллист и я с небольшим отрядом дружинников, все прочие разворачивались к лагерю инженеров и батареям метательных машин, что даже ночью не прекращали разрушительную деятельность.

По-хорошему, на основной лагерь время тратить не стоит. Да, цель заманчивая, но для нас главное — осадную технику уничтожить. Вот только дело в том, что инженеров и приданных им сил охранения в сумме больше, чем нас. И хотя вояки там, в целом, ерундовые, не получится оставить их без внимания. Да, вояки никудышные, но их много, и если организуются, запросто проблемы нам устроят.

Под обстрелом лучников Львёнка им будет не до устройства проблем. Так что пускай начинают страдать.

Арбалетчикам много времени не потребовалось. Наши сапёры ещё возились под мостом, а те, уже выстроились и потянулись к колчанам с зажигательными болтами.

Залп, и тысяча светлячков ушла в небо. Распределять цели бойцы обучены, так что бьют не в одно место и не куда попало, а равномерно по лагерю. К сожалению, не по всему, ведь он столь огромен, что его дальняя часть даже для неприцельного огня недоступна. Слишком уж велик здешний «слон», мы можем грызть лишь часть его необъятной туши.

По всей окраине большого лагеря ещё до залпа зазвенели удары об металл. Немногие из вражеских дозорных разглядели случившееся на мосту, они тогда просто поддерживали сигналы коллег. И пока что всё ограничивалось лишь перезвоном, никто в нашу сторону не торопился. Между палаток то и дело показывались отдельные солдаты и офицеры, но неорганизованно, больше любопытничая. Падали они обычно сразу, для этого отдельный арбалетный взвод вперёд выдвинулся, не участвуя в общем обстреле. Там собраны лучшие стрелки, на такой дистанции они промахиваются нечасто.

Напичканные алхимией болты горели недолго, но огонь, ими создаваемый, имел полезное свойство охватывать даже те материалы, что особыми составами обрабатывались против пожаров. Да, не из каждой такой «искры» возгорается полноценное пламя, но учитывая, что армия повсеместно в той или иной мере коррумпирована, качественная пропитка солдатских палаток зачастую существует лишь в отчётах вороватых снабженцев.

Да и к офицерским шатрам нередко имеются претензии.

Добавьте запасы сена, временные подобия соломенных тюфяков у солдат, дрова у кухонь и костров, связки факелов, склады стрел, болтов и различных снарядов для малокалиберной артиллерии, мешки и бочки с продовольствием, древесный уголь у полевых мастерских, сено для лошадей, сундуки и корзины с горючим добром, офицерская мебель и ящики с посудой, личная одежда и прочее-прочее. По сути, весь лагерь — пожароопасный объект. И это не моё мнение, ассиопцы тоже в курсе, что доказывают запасы воды и песка, подготовленные ими в немалом количестве.

Лагерь, освещённый лишь в отдельных местах, начал наполняться светом от сотен и сотен новых источников. Алхимический состав сгорал быстро, зато полыхал ярко, почти ослепляя, если смотреть на него в упор. Тревожный звон металла начал заглушаться многочисленными криками. Дозорные бестолково метались, пытаясь всюду успевать затушить намечающиеся пожары, но тех оказалось многовато и с каждой секундой становилось всё больше и больше.

— Господин! Аркбаллисты готовы!

Хорошее оружие, вряд ли в этом мире кто-то кроме меня до него додумался. Нет, так-то малокалиберных метательных машин разной конструкции у аборигенов хватает, в том числе похожих на мои, но уважать их не принято. Основное внимание уделяется осадным монстрам, или тем далеко не самым тяжёлым установкам, что применяются чёрными квартами. А такую мелочь используют кое-как, бессистемно и не массово, чаще на флоте и в крепостях, чем на поле боя.

Так-то у меня о массовости тоже речь не идёт, но в сравнении с прочими даже пять таких «машинок» — уже много.

Здесь, в единственной нашей батарее, их побольше будет. И в каждую вбухано столько средств, что такой себестоимостью даже самая тяжёлая осадная катапульта похвастать не сможет. Если какие-то воры сумеют увести хотя бы одну баллисту, они надолго обеспечат себе беззаботную жизнь, поэтому и охрана у них постоянная, и посторонним стараемся не показывать, несмотря на то, что дорогие детали скрыты.