Или даже уже знает. Сидит где-нибудь на дереве невидимка-наблюдатель с прокачанным ночным зрением, или даже с совой разведывательной и посматривает.

После неожиданной встречи я решил пренебречь последними мерами по обеспечению скрытности. Говоря проще, мы направились дальше прямиком по единственной дороге, что вела в сторону нужной нам деревеньки, и двигались так же быстро.

И снова случилась встреча. Нет, на этот раз не на дозор нарвались, а на группу местных жителей. Те под покровом ночи пробирались на северо-запад и попались на глаза филину разведчиков.

Бойцы аккуратно их перехватили и расспросили про обстановку. Один из пойманных оказался из той-самой деревни, к которой лежал наш путь. Он сообщил, что жителей там не осталось вообще, а южан видимо-невидимо.

Увы, крестьянин почти не умел считать, и конкретные цифры мы от него не получили, как ни старались. Спасибо, что хоть количество кораблей подтвердил, на такое его математических талантов хватило.

Впрочем, это мы уже знали даже без информации от Мена. Совы и филины — не самые лучшие разведчики, если надо проверить что-то на большом расстоянии, но отсюда до побережья самые сильные птицы уже спокойно дотягивались. Деревенька оказалась ничтожной, всего-то два десятка дворов. Сколько точно врагов скрывается в них, а также в сараях и палатках, непонятно, но вряд ли сильно больше тех цифр, на которые мы рассчитывали изначально.

По уверениям разведчиков, даже если они в каждом укрытии в три слоя улеглись, их вряд ли окажется больше тысячи.

Приемлемо.

Глава 13

Жирный намёк на очень интересный трофей

Время сильно поджимало, и поэтому напали мы незатейливо. Предполагая, что наш невеликий обоз, возможно, вскоре придётся бросить, я для ночной акции не пожалел оставшиеся ресурсы. Около половины дружинников в отряде перед выходом получили «гранату» — не вполне новое оружие, но до сих пор массово не опробованное в деле. Бамбуковый цилиндр весом в два с половиной кило, на одной стороне верёвочная петля для метания, на другой жестяная заглушка с предохранительной пробкой из нэллоса. Пара секунд на нехитрые манипуляции, после чего останется немного времени на то, чтобы избавиться от опасного предмета. Для этого его полагается раскрутить и отправить в сторону противника.

Меткость так себе, за полста метров в телегу одна граната из трёх прилетает, но нам важнее дистанция применения, да и мощь взрыва компенсирует рассеивание. Там, помимо рун и артефактного контура всякое припасено. Есть и окатанные кусочки тяжёлой железной руды для поражения осколками, и приличный заряд особой разновидности взрывчатки, создающей область высокой температуры, в которой даже самая сырая древесина активно тлеть начинает, а сухая вспыхивает, будто тонкая бумага.

Цилиндры срабатывали при сильных ударах после полёта, или, если приземлялись мягко, спустя пару десятков секунд после активации. Не слишком мощные взрывы не могли разрушить бревенчатые дома, зато поджигали их прекрасно. Сараи, амбары, хлева и всякие навесы они разносили в щепки, не говоря уже о палатках, при этом устраивая возгорания на большой площади.

Огонь и сам по себе — нехорошее явление, а сейчас пламя осветило каждый угол деревни, не позволяя врагам скрываться от наших стрел. В первую же минуту неожиданного для них нападения они понесли такие потери, что другим бы этого хватило для тотальной паники и последующего бегства.

Вот только среди них были морские штурмовики — самые отмороженные бойцы хвалёного флота Ассиопы.

И бежать им было некуда. Позади лишь море и корабли, на которых не спасёшься.

Потому что их мы тоже поджечь не забыли.

Там и сям начали возникать очаги сопротивления. Не успевшие надеть доспехи воины защищались щитами, амулетами и магией, пытаясь атаковать мечущихся вокруг деревни конников. Для этого у них хватало тяжёлых коротких дротиков, а у некоторых имелись арбалеты и луки. Обращаться с оружием моряки умели, и, несмотря на всю подготовку дружинников, у нас начали появляться раненые, да и лошадям доставалось.

Я пытался успеть везде, вешая Чёрные солнца и обрушивая Гнев грозовых небес на самые проблемные места. Но, увы, разорваться не мог.

Начал жалеть, что Кими не взял.

Да, кому-то надо вести обоз и стрелков дальше на север, но здесь одной лишь моей массовой магии явно недостаточно.

Вроде не так много врагов оказалось, но потрепали они нас куда сильнее, чем во всех прочих боях, что случились в этом походе. Повезло, что, несмотря на все мои опасения, нападение внезапным оказалось, и южане не успели организовать полноценную оборону. Минут пять мы с ними неуклюже бодались там и сям, после чего очаги сопротивления задавили стрелами, магией и пламенем разрастающихся пожаров.

Последний такой очаг располагался на кораблях. Хотя им в самом начале уделили повышенное внимание, ночевавшие на палубах моряки воспользовались тем, что мы переключились на деревню, после чего сумели быстро потушить или хотя бы локализовать пожары. Сыграло то, что конструкция судов и применяемые материалы не оставляли огню возможности для быстрого разрастания.

И пока одни моряки разбирались с пламенем, другие начали постреливать в нас из тяжёлых стационарных арбалетов. Некоторые, самые обнаглевшие, даже пытались развернуть корабельные баллисты и уродливые металлически «рупоры», что разбрасывали на короткие дистанции местный аналог «греческого огня». К счастью, мы разобрались с ними быстрее, чем в нас полетели снаряды, а тяжеленных болтов всего ничего успели выпустить, те лишь пару лошадей убили и оторвали ступню одному бойцу.

Так-то потери невеликие, однако настроение мне подпортили сильно. Ну не было у меня планов сражаться с флотом, не готовился я к такому.

Нас здесь вообще быть не должно, а мы, тем не менее, есть, да ещё и кровь свою проливаем.

Что-то от этих Мена одна проблема за другой. Если и дальше так пойдёт, скоро начну сожалеть, что с ними связался.

Пока оказывал помощь тяжелораненым, деревня превратилась в сплошной костёр. Жар такой поднялся, что сборщики трофеев выбегали из неё с дымящимися доспехами.

Когда, наконец, добрался до берега, напрягся из-за душераздирающих криков. Десятки, если не сотни людей орали нечеловечески, заглушая рёв пламени, что пожирало корабли.

— Кто там кричит⁈ — спросил я у первого попавшегося дружинника.

— Господин, там, в кораблях, какие-то люди остались. Горят заживо, вот и орут. Я не знаю, почему они не выбрались.

Зато я знал, благодаря рассказу Шэттеба Мена. Когда слушал его историю, меня задел момент про гребцов, которых, фактически, замуровывают в недрах кораблей ещё на верфях. Причём большинство штурмовых галер, если говорить прямо — одноразовые средства для высадки десанта на защищённые побережья. Когда они тонут или сгорают, невольники погибают все до единого, без шанса спастись.

Этот момент как-то вылетел из головы, когда командовал атаку. Ну да если бы и вспомнил, что бы тогда изменилось? Атаковать корабли, напичканные тяжёлым метательным вооружением без применения огня, разумеется, можно. Вот только в таком бою мы рисковали потерять людей не меньше, чем за всю непростую историю моей дружины.

И далеко не факт, что сумели бы выиграть.

Увы, сражение в таких условиях нападающей стороне невыгодно. Верхом атаковать корабль не получится, а спешившись мы теряем преимущество в скорости, подставляясь вражеским стрелкам.

Так-то да, всё правильно мы сделали. Жалко, конечно, невольников, однако ничего не поделаешь, прочие варианты выглядели куда хуже.

Но всё равно на душе как-то нехорошо, будто мы сотворили что-то в корне неправильное… нехорошее…

— Господин, там корабль! — указал на бухту тот же дружинник.

Бухта Козий рог соответствовала названию: очень узкая, слегка расширяющаяся к побережью, длинная и чуть кривая. Будто остатки русла древней реки или затопленный каньон с не слишком высокими стенами. Окажись берега покрасивее, а размеры побольше, я бы даже с фиордом скандинавским мог её сравнить.