— Господин, вы что такое задумали? — начал волноваться Камай.

Мудрый идзумо почуял тревожный запах очередного гениального плана.

— Да ничего особенного, — почти честно ответил я.

Ну да, план не гениальный, а откровенно топорный, без хитростей и без изящных ходов. Уровня: быстро прибежали, всех обидели и помчались куда-то дальше.

— Насчёт поворота направо всё в силе, — начал объяснять я. — А вот дальше придётся поработать дружине. Большую её часть мы разобьём на два отряда: побольше и поменьше. Первый достанется тебе, Камай, второй мне. С ним ты отправишься по тракту на юг, и по пути станешь творить бесчинства. То есть веди там себя как можно громче и заметнее, чтобы всё внимание на тебя. Я возглавлю второй отряд, мне хватит пары сотен ребят. Постараемся как можно тише добраться до моря и решим вопрос с теми галерами в бухте. Встретим наших, обеспечим лошадьми, сопроводим. Учитывая скорость отрядов дружины, основным нашим силам можно двигаться дальше в обычном темпе. Мы не отстанем от них и не потеряемся.

— А если вы нарвётесь на крупный отряд южан? — мрачно спросил Камай. — Мы восточное направление не очень-то осматриваем, непонятно, что там сейчас. Вдруг их там полным-полно везде, что тогда делать?

— А ночная разведка нам для чего? — ответил я вопросом на вопрос. — К тому же это тебе надо волноваться, а не мне. Там, возле моря, крупным отрядам делать нечего. Такие как раз по тракту ходят, так что ты не обо мне думай, а своих людей береги. Я там не задержусь, так что мне нарваться труднее.

Что примечательно, — вечно за меня переживающий Камай волнуется лишь из-за вероятности нарваться по пути на какие-то значительные силы. При этом он ничуть не переживает по поводу того, что я намереваюсь атаковать береговую базу штурмового флота Ассиопы, где может оказаться до тысячи или даже чуть больше бойцов. А это, между прочим, пятикратное превосходство в численности.

Идзумо начал относиться к дружине куда более уважительнее, чем изначально. Прекрасно понимает, что тысяча матросов, из которых немалая часть полноценными воинами считаться не может, вряд ли задаст нам трёпку, даже если у них вдруг окажется несколько приличных альф.

Мне бы его уверенность в наших силах…

С этими южанами вечная лотерея, — никогда не знаешь, на кого нарвёшься в следующий раз. Тот же Нат Меннай возник, можно сказать, на ровном месте, внезапно, посреди никому не нужной степи, где до него лишь на сайгака можно было нарваться. Даже сейчас воин его уровня против меня немалая угроза, а в штурмовом флоте Ассиопы наверняка и куда более опасных людей хватает.

Да, мои люди обучены уничтожать крутых альф по всем правилам. Вот только первым пунктом в этих правилах стоит настоятельная рекомендация никогда с такими альфами не сталкиваться.

Глава 12

«Картонные танки»

Не так уж много времени прошло с той поры, когда я впервые увидел имперский тракт. Хорошо помню, как выбрался к нему, когда высадился на западном побережье Северного моря и потом блуждал некоторое время по безлюдной местности.

И также хорошо помню, какое разочарование получил в тот момент.

Дело в том, что в памяти крепко засел давний эпизод из, так сказать, «второго детства». Лет шесть или семь мне в этой жизни исполнилось, когда случилось редчайшее событие: на перезарядку амулета отправили не только Камая, а и меня. Мать тоже приняла в той поездке участие, ведь где я, там и она. Как правило, это мероприятие проходило без моего участия, идзумо в одиночку уезжал, но в этот раз до усадьбы дошли кое-какие слухи, заставившие Трейю изменить обычный порядок. Её заинтересовала информация о появлении какого-то исключительного целителя в городке. Оказался он в нём проездом, и надолго задерживаться не планировал. И хотя медальон ещё рано «обновлять», надо ловить момент, вот и решила меня лекарю показать и заодно самой развеяться. Для столичной штучки — так себе развлечение, но всё ж лучше, чем годами безвылазно сидеть в нищей усадьбе на краю не самых цивилизованных земель.

Целитель, как это обычно бывает, оказался заурядным шарлатаном, и за попытку наглого обмана схлопотал порцию плетей от Камая. Матери этого показалось мало, и она ещё и палками приказала добавить, до переломов и мяса, отлетевшего от костей. Мол, раз он гениальный лекарь, то калекой не останется. Из-за столь жестокого самоуправства у нас возникли неприятности с местными властями. Отношение к имперцам в свободном городке непростое, потому что располагался он на спорной территории. Рава то и дело пыталась под себя её перетянуть, действуя силами парочки незначительных кланов, местные всячески этому сопротивлялись, недовольство друг другом год за годом ширилось.

Так что обидное, но заслуженное наказание обозлённый мошенник выставил перед властями, как очередное покушение коварных равийцев на вековечные свободы северян. Началось разбирательство, нам пришлось задержаться, как бы, «в гостях» у городского совета. Разумеется, я никакого участия в этих делах не принимал и большую часть времени оставался сам себе предоставленным.

Трактирный слуга любил детей и помогал мне выбираться на улицу, где часто подолгу сидел рядом, пичкая меня простодушными россказнями. В том числе он восхищался имперской дорожной сетью. Прям молиться на знаменитые тракты был готов, считал, что если не вспоминать про древние времена, ничего лучше человечество не придумало.

И если брать дороги, что я повидал в первой жизни, в сравнении с имперскими трактами самые лучшие из них должны проигрывать. Если, конечно, слуга не преувеличивал.

Учитывая то, что большую часть жизни этот наивный здоровяк провёл в деревеньке, куда вела узкая грунтовка, непролазная несколько месяцев в году, его восхищение можно понять.

Когда я увидел тракт вживую, оказалось, что действительность значительно уступает не только тем простодушным рассказам, а и почти всему тому, что мне попадалось в первой жизни.

Видали мы дороги настоящие, непохожие на широкую тропу, кое-как утыканную небрежно отёсанными камнями.

Южное ответвление тракта походило на все прочие, потому что делали их по единому стандарту. Полагаю, не самая захудалая однополосная сельская дорога на Земле, где-нибудь в Восточной Европе будет заметно шире. У нас разве что брусчатку редко нынче увидишь, тем более такую неказистую, а здесь нигде не встретишь асфальт или бетон, и это основное отличие.

Разведчики все последние дни неоднократно докладывали, что неширокий тракт забит южанами настолько плотно, что местами нередко возникают пробки. Но мы маршрут рассчитывали заранее, чтобы проскочить подальше от обозных стоянок. Ночами по оккупированной территории у новых хозяев ездить не принято, так что небольшой отряд может легко перемахнуть через дорогу незаметно, если на подходе соблюдать элементарные меры предосторожности.

Сходу мы ломиться не стали, дождались, пока тихо летающая сова проверит выбранный участок.

Разведчик доложил неприятные новости:

— Господин, я вижу солдат. Их много.

— Что они там забыли в такое время!.. — в сердцах выдал я.

Мой эмоциональный возглас разведчик счёл вопросом:

— Не знаю точно. Кажется, они не рассчитали силы, не успели засветло до стоянки добраться и сейчас очень торопятся. Очень быстро шагают, почти бегут.

— Значит, пехота? — уточнил я.

— Да господин, все пешие, ни одного конного.

— Сколько их?

— Семь с половиной сотен.

Я нахмурился.

Что-то тут не сходится. Семь с половиной сотен — это приличный отряд, такой на сержантов не оставят. Но офицеры в этом мире пешком по тракту не ходят, это им не по чину, однако разведчик уверяет, что всадников при отряде нет.

Могли командиры обогнать отряд, чтобы побыстрее устроиться на стоянке? Исключать такое, конечно, нельзя, однако будет не лишним уточнить подробности.

— Что это за солдаты? Опиши их.