— Хочу вам снова напомнить, что моя семья заплатит за меня хороший выкуп.

— Только Брунгильде об этом рассказывать бессмысленно, — тоже усмехнулся я.

— Что за Брунгильда? И почему ей нельзя говорить про выкуп?

— Господин Эдчер, поверьте, вам лучше про Брунгильду ничего не знать, так что ради вашего же блага отвечать не стану. Скажу лишь, что никаких денег не хватит, чтобы её задобрить. У этой милейшей барышни твёрдые принципы, и эти принципы не продаются. А знаете, пожалуй, одного пленника мы как-нибудь потянем. Орнич, давай, вези его к нашей милой даме. Да побыстрее.

— Господин, это мы мигом! — заулыбался вояка.

— Сильно пусть не увлекается. Просто обычный набор вопросов, по первому списку. И заодно там проследи, чтобы разведчики не бездельничали, по ходу допроса пусть проверяют слова господина Эдчера. Мне нужна полная картина. Надо найти лазейку между заслонами до того, как ассиопцы сгонят в эти леса всё живое и мёртвое.

Глава 15

Гуинплен хочет убивать больше

В лагерь мы вернулись уже в темноте.

Хотя неуверен, что это недоразумение вообще можно называть лагерем. Пользуясь прекрасной погодой, мы не тратили дефицитное время на установку шатров и палаток, и также отказались от организации стандартного укреплённого периметра. Да, это жирный минус к безопасности, но если делать всё по правилам, проиграем в скорости, а это для нас сейчас все десять жирнейших минусов. Так что становились компактной толпой на подходящей поляне, окружались дозорами, поднимали в воздух сов и филинов.

Плюс на этот раз пересеклись с группой прячущихся в лесу крестьян. Уж не знаю, каким образом среди недобитых простолюдинов расходились новости, но эти бедолаги про мой отряд знали и сходу рассказали про пару групп особо злостных карателей, что орудуют в округе.

К сожалению, нам сейчас некогда тотальную месть устраивать. Но новые знакомцы разочарованными не остались, потому что получили в подарок лошадей, оружие и доспехи, которыми добрые южане щедро поделились с нами днём.

Трофейного добра слишком много, и впереди нас ждут новые выгодные стычки. Вряд ли сумеем даже самое ценное дотащить, многое уже приходится топить в болотах и бросать в оврагах, так что раздавать — самый правильный вариант.

Вокруг такие дела творятся, что того и гляди, скоро оставлять повозки начнём. Уже не раз обсуждали такой вариант, но решили, что пока они нам не мешают. Жалко с ними расставаться. Это ведь не какая-то телега крестьянская, это настоящий шедевр, стоит такая подороже иной кареты, и полевые мастерские быстро компенсировать потери не смогут.

Я уж молчу про «драконов» Паксуса. Тот заставил меня разориться на лучшие материалы, что даже в самой мощной струе ракетного пламени не горят. Достать их здесь будет непросто, так что не факт, что вообще сумеем восстановить потерянные единицы «реактивной артиллерии».

Есть и другие плюсы во вместительном транспорте. И я сейчас не только про перевозку грузов говорю. Например, в данный момент все наши повозки размещались по периметру лагеря, и за ними располагались дозорные. Хоть какая-то укреплённая линия на тот случай, если враги всё же как-то сумеют подобраться незамеченными.

И, кстати, шансы у них есть. Мои разведчики однажды заметили отряд, что возник из ниоткуда, вдруг оказавшись посреди тщательно проверенной площади. Изучив этот случай, они пришли к выводу, что воинов прикрывал маскировочный навык. Что-то вроде того полога, с которым я лично сталкивался в Мудавии, когда южане попытались разобраться с моей дружиной. И ещё раз они это повторили уже под стенами столицы, сумев обмануть и разбить всю нашу немногочисленную тяжёлую кавалерию ещё до начала битвы Трёх королей.

Утешает то, что тот отряд большим не назовёшь. Но с другой стороны даже две-три сотни сильных бойцов при неожиданной атаке способны устроить нам грандиозные проблемы.

А шанс на неожиданность у таких невидимок хороший. Если на войне с Тхатом враги умели прятать лишь неподвижные группы воинов, ассиопцы как-то скрывают их в движении. Да, перемещаются при этом небыстро, однако этого достаточно, чтобы устроить тот ещё сюрприз. То есть могут обмануть нас, несмотря на прекрасно налаженную воздушную разведку, данные которой собираются и анализируются.

Вот и приходится придумывать контрмеры, используя любую возможность.

Я прямо сейчас над ними голову ломаю, рассеянно поглядывая в ту сторону, где по данным разведки располагается ближайший вражеский отряд. Ничтожная кучка фуражиров, не больше полусотни самых заурядных солдат. Добыча даже не лёгкая, а смешная, и это настораживает.

Что такие слабаки делают в местах, где гибнут сотнями настоящие воины? Они ведь не могут не знать о том, что на западе стало слишком горячо.

Не надо считать врагов неразумными созданиями, если не хочешь, чтобы они тебя наказали за неверные представления. Эти фуражиры могут быть не теми, кем кажутся, или их выставили в качестве кусочка сыра в мышеловке, где сжатыми пружинами затаились «невидимки».

По слухам, на Большом юге имеются уникальные спецы, способные даже чёрную кварту укрыть посреди чистого поля. А здешние леса густы; местность часто осложнена мелкими озёрами и болотами, располагающимися среди обширных камышовых зарослей; дорог и троп здесь превеликое множество и далеко не все они отмечены на картах. Чтобы надёжно перегородить весь этот лабиринт от моря до гор, ассиопцам придётся согнать половину армии. Вряд ли они на такие меры пойдут, так что ограничиваться лишь тысячными толпами солдат в заметных заслонах не станут, нам стоит ждать от них более хитроумных действий.

Как это часто бывает с Гуинпленом, возник он неожиданно там, где ему не место. Но так как это не кто-нибудь, а сам «мистер улыбка», я на него внимания не обратил.

Он у нас почему-то появляется когда угодно и где угодно, причём обычно никто ничего на это не говорит. Сам не знаю, как у него получилось стать привычной деталью нашего пейзажа.

Гуинплен даже на военные советы проникать умудряется, и, по-моему, это единственное место, откуда его выпроваживают.

Да и то не всегда.

Нет, мы ему, разумеется, доверяем. Ну а как иначе? Он и делами доказал преданность, и, как-никак, самую жёсткую клятву дал (причём не просто добровольно, а сам настаивал). Все прочие обычно ограничивались стандартно-упрощённой формой, что допускает чуть больше вольностей.

Но клятва клятвой, а на военном совете простому сержанту делать нечего.

И всё же Гуинплен моё внимание сейчас привлёк. Потому что не просто так мимо прошмыгнул или где-то в уголке засел, а целенаправленно направился ко мне.

— Простите, господин! Мне очень кое-что нужно! Простите!

— Чего тебе, Гуинплен?

— Я должен вам кое-что рассказать.

— И о чём же ты хочешь поговорить? Определился, наконец, с наградой, которая тебе полагается за тех убийц?

— Нет, господин. То есть да… И да и нет… Господин, вот, взгляните, прошу вас.

Солдат присел, положил на землю небольшой мешок, раскрыл его.

— Господин, это те трофеи, которыми ПОРЯДОК наградил меня за тот бой, где мы стреляли по палаткам и жгли большие катапульты.

Я одобрительно кивнул:

— Выглядит неплохо. Поздравляю с хорошей добычей.

— Да, господин, добыча хорошая. Даже очень хорошая. В том бою от моего арбалета приняли смерть семьдесят девять врагов.

— Сколько⁈ — изумился я.

— Семьдесят девять. Так ПОРЯДОК после боя мне нашептал.

— Звучит, как бред…

— Господин, простите, но я говорю правду. Вы же знаете, я не могу вас обмануть, строгая клятва не позволит.

— Да как тебе болтов хватило на такую толпу? — спросил я недоверчиво.

Клятва, конечно, жёсткая, но кто знает, может по мелочам можно выходить за её границы. Мне ведь функционал не всегда понятен.

— Я всегда беру их больше, чем другие, — ответил Гуинплен. — А тогда нам сказали, что врагов будет много, я взял ещё больше. Я может и не выгляжу крупным, но я сильный, я бы ещё мог утащить, если бы знал, что их окажется настолько много, и что нам позволят стрелять в них так долго.