Я что, в своём доме? Это что, сон?

Я поднялся и вышел из капсулы.

Нет. Это не моя комната. Очень похожа — не удивительно, ведь все они сделаны по одному и тому же шаблону, но мелкие отличия имеются.

Комната не моя.

Но как? Как я тут оказался? Это ловушка?

Я же даже не успел попасть в его мир. Просто — вспышка и брошенное напоследок «Прости».

Прости за что? Она что-то знала? Знала, что я окажусь тут?

Герман?

Столько вопросов и ни одного ответа.

А может быть, дело в том, что я уже был в теле? В теле Ставрова. И попал в Этернум из него? Тогда что это? Ошибка? Сбой? Баг? Или — что-то другое?

Я смотрел в пустоту и ждал. Каждую секунду. Каждое мгновение. Я ждал, что хозяин тела вернётся. Что он попробует его забрать. Что я снова окажусь наблюдателем в чёрной комнате с экраном, а он будет собой.

Но нет.

Никого не было.

Тишина и пустота. В какой-то момент я осознал, что в теле никого, кроме меня, нет. И не будет. Оно моё.

Я взмахнул руками. Повёл шеей. Медленно и осторожно сел. Тело слушалось.

Как?

Я обернулся на капсулу. Ответы там. Можно подключиться и… возможно найти ответы, но…

Хочу ли я? Хочу ли я возвращаться назад, вновь став пленником подземелья?

Нет. Не хочу.

Я больше никогда туда не вернусь. Захлопнув комнату с капсулой, я вышел из комнаты, не оглядываясь.

Подошёл к стоявшему у стены зеркалу.

Молодой парень. Лет двадцать пять. Может, меньше. В меру спортивный — не качок, но и не дрыщ. Волосы — тёмные. Глаза — серые. Лицо — обычное. Никаких особых примет, шрамов или татуировок.

Осмотрел комнату. Типовая, точно такая же была у меня. Двенадцать квадратных метров. Всё, что нужно, ничего лишнего.

Я подошёл к столу.

На нём лежал стандартный комплект документов.

Залачников Павел Алексеевич.

Год рождения: 2050.

Личный номер: UJ-1122245.

Объект: №14122.

В документах моё фото.

Что это за объект — мне не известно. Где-то в другом конце света, вероятно. Может, в другом полушарии. А может совсем рядом. Если будет интересно, загляну потом в справочник. Сейчас — плевать.

Раздался звонок будильника. Тот самый противный и резкий что и всегда.

Раньше я его ненавидел, а теперь он показался мне даже… приятным. Вызывал чувство ностальгии.

Считав мои биоритмы, звонок прекратился.

Я всё ещё не верил, но — я живой.

Пришёл на кухню. Завтрак… Опять клубничный.

Синтетический, искусственный, сделанный из продуктов вторичной переработки… Но какой же он вкусный.

Я всю свою жизнь ненавидел его. А сейчас — ел с удовольствием, смакуя каждый кусок как деликатес.

У него был не клубничный вкус… У него был вкус… жизни.

Позавтракав, я немного посидел в кресле, вновь наслаждаясь ощущениями реального мира. Многие говорят, что в вирте чувства ярче. Мир настоящий. Краски. Запахи. Всё. Но я могу заявить на все сто процентов — в виртуальной реальности всё совсем по-другому. Там — игра. Там — код. Там — не по-настоящему. А здесь — настоящее. Именно здесь.

В подъезде, за входной дверью, раздался шум.

Открывались и закрывались двери. Шаги. Голоса.

Я задумался на секунду, а затем вспомнил. Точно. Работа. Все идут в метро, чтобы добраться до своих предприятий.

Может, и мне пройтись? Я понятия не имею где работает Злачников, в теле которого я нынче прибываю. Но не всё равно ли?

Одевшись в стандартную робу, я вышел в подъезд и направился вниз, в метро.

Спустился по эксалатору.

На ходу озираюсь по сторонам, как ненормальный. Я понимал что кроме всего прочего, ненормальности добавляет ещё и блуждающая по лицу улыбка, но я всё равно никак не мог её подавить.

Я живой! Я не думал о том, как это возможно. Я даже не мечтал об этом! Но я. Живой. Я живой! Живой! Всё остальное — потом. Всё остальное — неважно.

Мир вокруг серый. Каменные стены. Раньше меня это угнетало, но сейчас он кажется милее и ярче, чем фэнтезийный красивый Этернум со всеми его красками. Ведь этот мир — реален.

Может, из-за эйфории я не сразу осознал странности происходящего. Начал примечать только когда добрался до станции метро.

Люди вокруг, практически все, шатаются, как пьяные. Врезаются в стены. Стоят, замерев на месте, смотрят в пустоту. Один мужчина стоит перед зеркалом и щупает своё лицо.

Парочка… девушка и парень… делают это прямо на полу, никого не стесняясь. Более того, к ним подошла пара людей и, спустив штаны, никого не стесняясь, принялись удовлетворять себя.

Какой-то сбор извращенцев, что ли?

— Очень уж странный объект… — я поморщился от брезгливости и отвернулся.

Уже через секунду, забыв о них, я сел в поезд. Просто ехал. В никуда. Кайфуя. Смотрел в окно. Смотрел на людей. Смотрел на всё.

Но с каждой минутой становилось всё хуже. Всё страннее.

Я смотрел в окно.

На станции — человек сидит на полу. Улыбается. Режет себе руку. Медленно. Спокойно. Как будто чистит яблоко. Кровь капает на пол. Никто не смотрит и не реагирует. Охранник правопорядка, вместо того чтобы остановить беспредел, вертит в руке пистолет и глупо хихикает.

На платформе мужчина смотрит в стену. Просто стоит и смотрит. Даже не моргает. Рядом с ним громко и заливисто смеётся женщина. Через мгновение она плачет. Потом опять смеётся.

Люди, шатаясь, словно пьяные, идут мимо, даже не оборачиваясь.

БАХ!

Выстрел!

Вертевший пистолет полицейский «доигрался» и случайно выстрелил. Попал в живот смеющейся женщине. Та даже не обращала внимания на расплывавшееся красное пятно.

Никто не обращал внимания.

— Да что здесь такое происходит… — пробормотал я себе под нос. — Кажется, мне пора домой.

На следующей же станции я вышел и пересел на обратный поезд.

Его не было.

Странно, ведь по расписанию они должны ходить один раз в две минуты.

Я наклонился вперёд, заглядывая в зев туннеля.

Б. я! На рельсах человек!

Он спрыгнул вниз, сидит, смотрит в тоннель. Ждёт поезда. То есть ждёт смерти.

— Эй! — крикнул я. — Давай помогу выбраться! Иди сюда! — я свесился вниз, протягивая парню руку.

Тот не обращал на меня внимания, продолжал сидеть и тупо пялится туда, откуда с минуты на минуту появятся сотни тон металла.

— Тебя сейчас раздавит! Поднимайся на платформу!

Парень наконец повернулся ко мне. На лице его отразилось непонимание, словно он только сейчас осознал, что сидит на путях.

Он поднялся на ноги, подошёл ко мне. Я взял его руку, потянув вверх.

Вдруг лицо его изменилось. На нём появилась безумная усмешка. Он упёрся ногой и резким рывком дёрнул меня вниз.

— А-а-а-а! — заорал я, не удержав равновесие и рухнув прямо на пути.

Где-то вдалеке раздался гудок подходящего поезда.

Не обращая больше внимания на заливающегося смехом ублюдка, я запрыгнул на платформу, упёрся руками и забрался, ровно за мгновение до того, как поезд сбил придурка на путях.

Встал на ноги, вытер выступивший на лбу пот.

Да что же тут твориться⁈

Чувство эйфории медленно уходило, уступая место полнейшему непониманию происходящего.

Соблюдая крайнюю осторожность, я доехал до своей станции. Озираясь по сторонам, не спеша вышел на платформу.

Был настороже, каждое мгновение ожидая худшего. Попытка убийства на рельсах заставила меня отнестись к происходящему серьёзно.

Не зря.

Прямо среди скамеек лежало несколько тел. Судя по дырам в груди и животе — их убили. Предположительно чем-то вроде кинжала или ножа.

Я медленно, шаг за шагом, двигался по платформе.

Раны свежие. Люди ещё живые. Хрипло дышат. Кашляют.

А значит, убийца может быть где-то рядом.

Я сделал ещё два шага, когда из-за колонны на меня бросился здоровый мужик с ножом в руках. Грязная борода, кривые зубы, косящие в разные стороны глаза. Он оказался крупнее меня — сбил с ног, опрокинул на землю. Лезвие кухонного ножа замерло в нескольких сантиметрах от моего глаза. От мужика воняло табаком, потом и кровью. Он рычал от ярости и давил всем своим весом на рукоять.