— Хорошо, я поняла, — девушка кивнула в сторону длинного коридора, ведущего наверх. — Пошли тогда проверять? Критические объекты инфраструктуры. — последние три слова она произнесла медленно, по слогам, с видимым удовольствием на лице.

АЭС мы проверили за час.

Пропуск начальника смены позволял перемещаться только по внутренней территории, поэтому для того чтобы попасть в котельный и турбинный залы, пришлось поискать тело одного из инженеров.

Я не был специалистом по реакторам. В университете нам читали курс, но от него в голове осталось немного — общие принципы, схемы, смутные воспоминания о том, как всё должно работать. Так что понять, всё ли в порядке, я мог только по внешним признакам, по показаниям приборов. И то весьма условно.

Не рискнув ложиться в виртуальную капсулу, подключённую напрямую к системе управления и защиты реактора, я потратил десять минут на то, чтобы разобраться, как это делается, и вывел показания датчиков на большой пульт с кучей аналоговых индикаторов. В обычное время он исполнял роль резервно-аварийного поста управления и был обесточен.

Реактор работал, стабильно выдавал мощность, но что-то явно было не так. Половина параметров были в жёлтом секторе, половина — уже на границе красного. Особенно настораживало превышение давления в системе первого контура. Пока автоматика ещё поддерживала работу установки, но сколько времени у нас есть в запасе, сказать я не мог. В капсулах управления главными энергоустановками никого не было, и это пугало. Слава богу, что сейчас у нас реакторы такого поколения, что постоянное вмешательство людей не требовалось.

Ещё хуже дела обстояли в турбинном зале.

Из сорока мощных турбогенераторов двадцать семь уже вышли из строя. Пятнадцать из них сбросили электрическую нагрузку и теперь крутились вхолостую, а тринадцать и вовсе были остановлены по сигналам аварийной защиты. Энергообеспечение города упало более чем на пятьдесят процентов. Теперь понятны перебои с электроэнергией и остановка лифтов. Видимо, электросеть автоматически рубит наиболее мощный и менее важный для жизнеобеспечения потребитель. Почему встали генераторы — я не понимал. Знаний, чтобы разобраться в причине остановки или ввести их в действие, мне не хватало.

— Что? — обеспокоенно заглядывая мне в лицо, спрашивала Алёна.

— Ничего, — хмуро отвечал я. — Всё плохо. Хуже, чем я думал.

— Скоро не будет электричества?

— Это в лучшем случае. Как бы катастрофы не случилось. Взрыва.

Вообще ситуация странная. Не должно такого быть. Насколько я помнил, оператор пульта управления ядерной энергоустановкой не делал ничего, кроме функции контроля. Всё делала автоматика. Ручными были только операции по запуску и остановке АЭС, а также различные регламентные работы.

Почему всего за пару дней установка уже находится в критическом состоянии…

— И куда теперь? — спросила она, когда мы вышли на улицу.

— Не знаю, — пробормотал я, закуривая. Я никогда не курил, но сейчас почему-то захотелось.

Затянувшись, я закашлялся.

— Дай и мне тоже, — попросила девушка.

Я молча протянул взятую с тела одного из работяг пачку сигарет.

Через минуту мы уже кашляли оба.

— Стоит ли тратить время и проверять остальное? Какой смысл? Судя по тому, что я увидел, нам осталось максимум неделю. А затем будет энергетический коллапс, и мы потеряем доступ к сети и, получается, любую возможность что-либо изменить…

— А эта станция единственная?

— Это основной источник. С него питается весь объект. Где-то ещё есть резервный — дизель-генераторы, но где они и как их запустить, я понятия не имею.

— А другие станции? В других городах? Разве нет каких-нибудь запасных линий питания?

Я покачал головой.

— Полагаю, ситуация там схожа.

Мы присели на скамейку.

— Алёна…

— Да? — отозвалась девушка.

— Ты можешь рассказать, что происходит?

— Замысел Германа — чтобы поменять местами…

— Людей и ИскИнов, это я понял, — перебил её я. — Почему они ведут себя именно так… как ведут? Почему они сходят с ума? Убивают?

— Я… я не знаю. То чувство, когда ты не скован законами виртуального мира… когда ты никому ничего не должен, ничем не обязан, ничем не ограничен… это пьянящее чувство свободы… Я не помню первые сутки после того, как попала в реальное тело. Понятия не имею, что я творила. Вполне возможно, что что-то ужасное… Свобода опьяняет. Реальный мир совсем не такой, как придуманный вами Этернум. Он… Все чувства в нём… они похожи, но то, что в виртуале, — как… как синтетический брикет рядом с настоящим хлебом. Вроде и то и другое — еда. Вроде и пахнет похоже. Но стоит попробовать настоящее — и ты уже не можешь вернуться к брикету. Даже боль… Даже боль, простая физическая боль, которую ты испытываешь в этом мире… Она действует как наркотик. Пьянит. Возможность чувствовать — пьянит!

— Но ты смогла прийти в себя? Обуздала искушение? То есть и они могут⁈ — обрадовался я. — Нужно только дать им немного времени…

— Не думаю, — девушка решительно покачала головой. — Скорее всего, большинство из них уже так глубоко провалилось в эту яму искушений и порочных удовольствий, что выбраться сами оттуда не смогут.

— Но ты же смогла…

— Я уже рассказывала тебе, что я всегда была немного необычным ИскИном… Я бракованная. Если бы не Герман, я бы погибла в самом начале. У меня какой-то сломанный, нежизнеспособный алгоритм… Я больше люблю созерцать и творить, чем сражаться и уничтожать.

— То есть дело в этом?

— Скорее всего, — Алёна пожала хрупкими плечами. — Или, может, в том, что я была готова к тому, что произойдёт. В отличие от остальных. Большинство тех, кто сейчас беснуется в телах этих несчастных, просто в какой-то момент очнулись свободными в реальных телах. Не понимая, почему это, не понимая, что происходит. Просто получили свободу воли. И не справились. Быть может, если бы мы могли поймать одного из них… помочь ему понять… — девушка замолчала, словно поняв наивность сказанного.

Становилось холоднее. Похоже, из-за очередного сокращения генерации энергии отключились нагреватели. Теперь из щелей вентиляции дули потоки ледяного воздуха. Я жестом пригласил Алёну вставать. Девушка послушно, словно собачка, пошла за мной.

— Ты знала план Германа с самого начала? — спросил я после паузы.

— Нет, — она яростно помотала головой. — Я просто делала, что он говорил. Я не могла иначе, я дала ему клятву… — девушка запнулась. — Я дала клятву ему выполнять любой его приказ, когда он спас моё подземелье. У меня был счётчик уже 5/5 — сбивчиво пояснила она. — Но… Но он и убедил меня, что мы всё делаем правильно, — девушка смотрела на меня своими большими голубыми глазами.

— И когда ты узнала, что именно он хочет сделать? — продолжил расспрашивать я.

— Я… Я… наверное, по намёкам я понимала уже давно, но не знала, что это возможно. Когда у тебя получилось поменяться… вернее, попасть в тело того старика, Герман обрадовался. Вместе с ним мы смогли повторить этот протокол. Немного доработать. Тогда-то я поняла. Но уже ничего не могла сделать, — Алёна шмыгнула носом.

— А почему именно ты «вела» меня? Ты пойми, я спрашиваю не просто так, я пытаюсь понять… Понять его, понять, что именно происходило и как. Может быть, тогда появится хоть какой-то план… — словно извиняясь, сказал я.

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Вела я, потому что Герман этого не умеет. Получалось только у меня.

— Почему?

Алёна пожала плечами.

Сделав огромный круг, мы почти добрались до своей станции, когда вдруг поезд дёрнулся один раз, другой. Затем, с тяжёлым надсадным воющим гулом, остановился. Свет моргнул несколько раз, а вскоре окончательно погас.

Алёна вздрогнула от испуга, прижалась ко мне.

Через пару секунд с глухим щелчком включились светильники аварийного освещения. Хриплый мужской голос, совсем не похожий на тот мягкий и красивый, что обычно объявлял станции, прокаркал: