В итоге всё пошло немного не так как я себе представлял.

Я готовился к организованным, подготовленным, спланированным атакам — к крупным кланам, к легионам, к рейдам с боевыми машинами, магами поддержки, целителями. Но я ошибался. Всё оказалось намного проще.

Вместо организованных армий шли простые игроки. Реже — одиночки. Чаще — группы. Человек по десять-двенадцать: кто-то клановый, кто-то просто свободный, собравшийся по случаю. Они не были дисциплинированны, у них не было единого командования и общей тактики. Но их было много. Очень много. Они освобождались с фронта и искали, куда применить силы и навыки. Мои земли стали для них идеальной мишенью.

Количество игроков на границах росло с каждым днём. И в какой-то момент достигло такой цифры, что сдерживать их стало тяжело. Группы проникали всё глубже, обходили форпосты, находили бреши. Передовые отряды пробивались к моим предприятиям, срывая производство.

Не так давно группа из двенадцати человек прорвала оборону и перебила работников на лесопилке. Повредили оборудование, сожгли склад с готовой продукцией, разбили стоящий под погрузку Тягач. Подоспевший отряд метателей выбил наглецов за границу, но прецедент имел место. И, судя по всему, не последний.

Ежедневный захват новых земель, который уже начал входить у меня в привычку, остановился. Где-то пришлось даже отступить, отдав уже захваченные территории.

Пришлось перейти к обороне — отныне основной целью стало усиление рубежей. Всё, что можно было бросить на это, — бросили.

В ущерб экономике повсюду строились укрепления. Защитные вышки, опорные пункты. Сторожевые башни с орудиями на вершинах — не такими мощными, как «Вопль Бездны», но достаточными, чтобы отогнать небольшую группу. На каждой башне — несколько магов и лучников. У подножия — стаи тварей из окрестностей: волки, гарпии, шестилапы. Плюс три-четыре стража или метателя для ближнего боя. Опорные пункты стояли на всех ключевых направлениях, прикрывая шахты, лесопилки, торфяные разработки, астральную шахту.

По всей территории, на путях вероятного движения игроков, ставились ловушки. Десятки ловушек. Не только магические, но и простые — рылись ямы с острыми кольями, щедро смазанными разработанными в лаборатории ядами. Ловушки в виде ядов и болезней, замаскированных под добычу. Игроки, видя разорённую телегу с грузом, лезли внутрь — проверить, что там. Груз взрывался, накрывая неудачников облаком яда или новой болезнью, симптомы которой проявлялись позже.

Росло количество патрулей в режиме «свободной охоты». Метатели, снайперы, стражи — ходили по маршрутам, прочёсывали лес, проверяли границы. Свободно гуляющие призраки скользили между деревьями — невидимые, неслышимые. Сталкиваясь с небольшими отрядами, они уничтожали их без следа. Если на пути вставала группа посильнее, призраки не рисковали. Посылали сигнал союзным отрядам поблизости и неотрывно следили за врагом, нанося удар, когда тот был увлечён боем. Их целью становились целители и маги.

Призрачные Баньши парили над форпостами, готовые обрушить проклятия на любого, кто подойдёт слишком близко. Личи несли службу на башнях, накладывая усиления на защитников. Твари, обитающие в округе, быстро оценили пользу от их усилений. Личи работали на износ накладывая бафф за баффом на волков, шестилапов и гарпий. Отряды и одиночные твари сменяли друг друга, подходя за усилением и тут же устремляясь в бой с рвущимися в мои земли игроками.

Но у всего была цена.

Мои «мозги» — скелеты-маги, личи — вместо исследований занимались охраной. Они не создавали новых заклятий, не проектировали зданий, не искали технологий. Они стояли на стенах, дежурили в патрулях, следили за периметром. Исследования в подземелье замедлялись. Каждая новая башня, каждый опорный пункт, каждый патруль — это замедление развития.

Спустя неделю, кроме простых башен, на территории появилось несколько опорных пунктов-крепостей. В каждой — небольшой гарнизон. В случае прорыва они могли оперативно заткнуть «дыру», прикрыть важное предприятие, выбить прорвавшихся. Но территорий было слишком много. Миньонов катастрофически не хватало.

Я упёрся в лимит солдат, поэтому пришлось увеличить долю ресурсов, которая шла на усиление обитающих в моих землях тварей. Волки, гарпии, утопленники, шестилапы — все они получили целый ряд усилений. Больше силы, больше скорости, больше живучести. Пусть каждая тварь будет дороже, но пусть каждая тварь станет крепче. Это был единственный способ растянуть тонкий гарнизон на огромную территорию.

Донесения от последователей, сигналы от миньонов шли постоянно. Не прерываясь, одно за другим, не давая и секунды передышки. Один отряд сообщал о прорыве на восточной границе. Другой — о группе, замеченной у торфяных разработок. Третий докладывал, что видел убийц, пробирающихся к лесопилке. Четвёртый, пятый, шестой, седьмой — всё новые сводки, новые цифры, новые группы врагов.

Мне приходилось держать в голове одновременно сотни миньонов на всей территории Мёртвой Пади: их позиции, состояние, приказы, противников перед ними. И это только начало. Дальше будет хуже.

Голова болела не переставая. Я чувствовал, как сознание трещит по швам, не выдерживая такого насилия над собой. Прямо сейчас я одновременно вёл в бой шесть отрядов скелетов в разных частях земель. Отражал атаку на один из фортов — игроки штурмовали стены, карабкались по лестницам, и с вершины башни на них сыпались заклятия. Они думали, что ещё немного — и форт падёт. Не подозревали, что им в спину уже летит рой скарабеев и движется крупная стая волков. Я следил через призраков за разбившим лагерь на границе крупным отрядом — двадцать три человека, все сороковые-пятидесятые уровни, с ними два мага и целитель. Ждали подкрепления. Я видел, как они расставляют палатки, как разводят костёр, как один из них — видимо, командир — что-то чертит на земле. Карту? План?

И в этот момент меня вырвал голос Инженера.

— Хранитель… Хранитель!

Мой помощник повысил голос. Я открыл глаза — вернее, часть сознания вернулась в тронный зал — и посмотрел на него. Частичкой себя я всё ещё управлял миньонами: один отряд метателей как раз обходил скарабеев с фланга, стая волков приближалась к форту, призраки следили за лагерем.

— Да, — произнёс я. — Слушаю.

Если он побеспокоил меня, значит, случилось что-то важное. Убедившись, что Инженер знает своё дело хорошо, а где-то даже и получше моего, всю текучку с недавнего времени я позволил решать ему самостоятельно. Новые рессоры для Тягачей, новый материал, расширение шахт, а также прочие подобные вопросы он разбирался сам.

— У нас тут кое-какая разработка новая появилась, — Инженер поправил очки. — Не знаю, насколько полезна. По мне — так применение найти можно. Правда, ресурсы редкие нужны… Поэтому решил с вашего разрешения.

— Давай посмотрим. Рассказывай, в чём дело. За ресурсами, в случае чего, проблем не будет.

Я оживился. Новые разработки в сфере обороны — это как раз то, что нужно. И желательно не вышка, бьющая посильнее, или ловушка, наносящая больше урона, а что-то принципиально новое.

— «Оберег Посмертия» — так я его назвал, — на ходу начал рассказывать Инженер. — Оно запрещает игрокам возрождаться. То есть возродиться они могут, но только в городе. Свитки воскрешения или заклятия — не работают. Ну, не должны. Не знаю насчёт «Пламени Феникса» — это бафф у рыцарей-фениксов, позволяющий после смерти автоматически возрождаться, — а также ещё пары заклятий и навыков у особенных профессий, которые позволяют воскреснуть после смерти. Но это так, исключения. Стандартные заклятия работать не будут точно.

— Хм… — я задумался. — Звучит неплохо. Считай, любые потери будут необратимы. Это заставит их сбавить темп. Да и возрождение в городе забирает сто процентов потерянного после смерти опыта. То есть игроки будут терять опыт. Возможно, это заставит кого-то искать локацию попроще. А что с остальными характеристиками? Радиус действия? Заметность? Срок службы? И цена. Какие редкие ресурсы нужны?