«Боже ж ты мой, да я же разговариваю совсем как отец», — с ужасом подумал мальчик.

— Так пусть придет поскорее, — попросила Люси.

— Так она уже пришла! Этот ворон прилетел к нам с Островов блаженных. Его послали приглядывать за тобой.

— А он исполнит три моих желания? — спросила Люси, вытягивая из тюка с одеждой, награбленной викингами в деревне, теплый плащ.

Джек помог сестренке закутаться поплотнее.

— В свой срок обязательно исполнит, — заверил ее Джек. — А сейчас ворон очень устал. Ведь он проделал очень долгий путь.

— Хочу в теплую комнату, и чтобы огонь горел в очаге, и мягкую постельку хочу. И еще хочу к маме и… и… к п-папе.

Девочка снова расплакалась.

— Ты ведь помнишь, желания сразу не исполняются.

Запах рыбы, должно быть, проник в вороновы сны. Птица щелкнула клювом и размяла когти, глаз при этом не открывая.

— Ты глянь на его лапку, — шепнула Люси.

Джек поглядел и почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом. Быстро темнело, но далее в сумраке он отчетливо различил, что на левой лапке птицы не хватает одного когтя. Как будто лиса откусила… Он знал этого ворона! Это он остался на римской вилле, когда Бард лишился рассудка. Это он хитростью выманил у Джека поесть и внимательно выслушал Джековы горести.

Поговаривали, будто Бард получал вести от птиц, хотя Джеку он так и не показал, как это делается.

— Жаль, что я тебя не понимаю, — посетовал мальчик, погладив мокрые, обвисшие крылья. — Жаль, что я не знаю, зачем ты полетел за мной в открытое море. Но я тебе рад.

И ворон, словно услышав сквозь сон эти слова, распушил перья и поудобнее устроился между мешками.

Глава 15

ОТВАЖНОЕ СЕРДЦЕ

Спал Джек крепко. К тому времени он уже привык сворачиваться в клубочек в каком-нибудь укромном уголке, а волны покачивали корабль так плавно, что мальчик почти и не замечал, что движется. Проснулся он с первым светом.

Однако свет этот ясным отнюдь не был. Со всех сторон на лодку наползал туман, пропитывая сыростью все вокруг. С веревок капало. Одежда Джека насквозь пропиталась влагой, волосы липли к голове.

Мальчик выглянул за борт: море и небо слились в единую сине-серую массу, да такую густую, что в любом направлении он видел не дальше нескольких метров. Ощущение было такое, словно корабль парит в самой сердцевине гигантского облака.

Джек слышал, как просыпаются воины — потягиваются, покрякивают, рыгают и (в неподвижном воздухе разносился каждый звук) шумно мочатся за борт. А вот разговаривать они, вопреки обыкновению, не разговаривали. В иные дни викинги, едва продрав глаза, тут же принимались перекидываться привычными оскорблениями и грубыми шуточками.

Люси завозилась под своим плащом. Джек не стал ее будить. Чем дольше девочка спит, тем дольше находится в утешительных объятиях сна. Ворон вспрыгнул на поручень и теперь сидел там, нахохлившись и раздраженно пощелкивая клювом. Джек был уверен, что это — «он», а не «она». Хотя почему, объяснить бы затруднился.

— Ты смотри, не улетай, там тебе делать нечего, — сказал Джек ворону.

Птица глухо заворчала в ответ — ну точь-в-точь как человек. Джек поневоле рассмеялся. После того как он месяцами наблюдал за дикими зверями и птицами по велению Барда, мальчику не составило труда понять, что у пернатого гостя на уме.

— Да уж, мерзко — не то слово, точно тролль плюнул. Вчера я просто дождаться не мог, когда же ветер уляжется, а нынче жду не дождусь, чтобы ветер поднялся снова…

— Призывать ветер — это твоя работа, — пророкотал у него за спиной голос Олафа.

Джек едва не подпрыгнул от страха — но вовремя ухватился за поручни. Для такого гиганта скандинав ступал на удивление бесшумно.

— А мне казалось, тебе нужен штиль.

Джек приготовился к оплеухе: Олаф спорить не любил.

— Было дело. А теперь мне нужно солнце.

— Подолгу туман обычно не держится, — опасливо проговорил Джек. Он понятия не имел, как вызвать ветер, и нарочно оттягивал время. — Наверняка к полудню сам собою развеется.

Оплеухи не последовало, но гигантская рука до боли сжала ему плечо — тоже не подарок!

— Слушай и мотай на ус, маленький скальд. Мы застряли неведомо где, не зная, где север и где юг. Если мы станем грести в неверном направлении, то окажемся в открытом море. Очень скоро закончится пресная вода, так что пить мы будем кровь — твою кровь.

Негромкий, спокойный голос Олафа внушал еще больший ужас, нежели крик.

— Ну хорошо, убедил, — пропищал Джек.

Железные пальцы разжались. Джек опустился на мешок с зерном; сердце его отчаянно колотилось в груди. Ворон запрокинул голову и издал булькающий звук.

— Если ты думаешь, что у тебя получится лучше, так валяй, пробуй, — предложил Джек.

Ворон запрыгал вверх-вниз, словно говоря: «Только не я, сынок, только не я. Это твоя работа».

— Вот именно. Это моя работа. И бард здесь — я. — Джек разговаривал с птицей, пытаясь унять нарастающую панику. Он понятия не имел, что делать. — Но раз уж ты собираешься остаться, пожалуй, дам-ка я тебе имя. Как насчет… Колченога?

Птица громко закаркала; скандинавы схватились за амулеты, висящие у них на шеях. Попасть на зуб к троллю — это пустяки, дело житейское; а вот самый обычный ворон внушал им панический страх.

— Но ты же в самом деле хромаешь. Лиса оттяпала тебе коготь, так что ты теперь даже ходить нормально не можешь.

Ворон яростно щелкнул клювом.

— Ну ладно, ладно. Ты, небось, храбро клюнул ее в отместку. Назову-ка я тебя… Отважное Сердце.

Ворон захлопал крыльями и, распушив перья, приземлился на поручень. Похоже, новым именем птица осталась вполне довольна.

— А теперь, если не возражаешь, мне нужно заняться делом, — проговорил Джек.

Сидя на мешке с зерном, мальчик попытался собраться с мыслями.

«Что делать, что делать?» — лихорадочно думал он.

Отважное Сердце запрыгал вдоль поручня, пока вновь не попался на глаза Джеку. Птица расправила крылья и пронзительно закричала, точно завидев ястреба. Просто удивительно, сколько звуков умел издавать этот ворон!

— Ну и чтобы это значило? — поинтересовался Джек. — Играть мне с тобой некогда. Если ты поесть выпрашиваешь, то изволь подождать, пока я закончу.

Он закрыл глаза и приготовился воззвать к жизненной силе. К вящему его удивлению, ему легко удалось отыскать источник. Словно, будучи раз усвоен, путь становился все более и более ясен.

Мальчик ощутил бушующее в недрах океана пламя — однако не только там, в глубине. Жизненная сила струилась повсюду, в море и в воздухе. Двигалась согласно и в лад, точно странная, потусторонняя музыка, заполняя весь мир своим ликующе-радостным бытием. Джек словно оказался в десятке мест одновременно: он летел вслед за стаей гусей, что клином прочертила небо, и плыл с косяком сельди сперва в одну сторону, а затем, резко развернувшись — будто что-то напугало рыб, — в другую. И это было восхитительно! Все равно что прожить сотни и сотни жизней.

Наконец Джек вспомнил о своей миссии. И вновь направил разум в морскую пучину. «Вернись ко мне, — мысленно призывал Джек. — Разведи море и небо. Отзови облака и туманы». Джек понятия не имел, откуда пришли эти слова, знал лишь, что говорит все правильно. Он почувствовал, как от огня глубоко внизу протянулась тоненькая струйка тепла. Вот она пробилась сквозь промозглую тьму, разогнала холодные океанские течения и поднялась к нему, Джеку. Сельди прянули от нее в разные стороны, а в следующее мгновение струйка раскинулась гигантской сетью — и тут, и там, и повсюду, — вбирая в себя белое марево. Вода покрылась рябью. Откуда-то издалека послышались крики.

— Джек! Джек! — Люси трясла его за плечо.

Мальчик открыл глаза. С неба ливмя лило; викинги, ругаясь как тысяча чертей, пытались спасти сваленную в лодке добычу. Дождь ревел подобно водопаду. Олаф приказал срочно вычерпывать воду.

— Уйми дождь! — кричала Люси.