Остальные детки расходятся, тренер следит за ними, как квочка за цыплятами, строго зовет непослушных близняшек. Переглянувшись хитро, они наконец-то встают. Понурив плечи и укутавшись в полотенца, нехотя бредут следом.

Я заставляю себя уйти, но ноги будто вросли в пол. Пускаю корни, прилипаю к стеклу, не могу сдвинуться с места.

Через пару секунд девчушки возвращаются. Впереди мчится наиболее хулиганистая, а за ней торопливо топает босиком та, что похожа на принцессу, что-то говорит сестре, но слов не разобрать. Я толкаю тяжелую стеклянную дверь, заглядываю внутрь. В этот момент слуха касаются звонкие детские голоса, и меня снова парализует.

— Потеряла! — летит обреченно. — Вон там! Я достану.

Указав пальчиком на голубое дно, бандитка сбрасывает с плеч полотенце и вдруг… неуклюже шлепается в бассейн. В унисон с плеском воды раздается истошный визг её сестры:

— Ариша! Мы же плавать ещё не умеем!

Сердце обрывается, как будто это мои родные дочки. Планка падает.

Я нахожусь на противоположной стороне бассейна. Нас с детьми разделяет водная гладь. Не раздумывая, я ныряю прямо в одежде, молнией пересекаю немалое расстояние, хватаю малышку и вытаскиваю ее на поверхность.

Она не успевает испугаться. Наоборот, отбивается и вырывается.

— Пусти, дядь! Там наши жетончики! — всхлипывает мелкая, брыкаясь в моих руках и размахивая кулачками.

— Тише, бандитка. Я сам достану, — строго прикрикиваю на нее и сажаю на бортик. Сзади к близняшке подлетает ее копия, запрыгивает на спину и крепко обвивает ручками шею. Не объятия, а боевой захват.

— Правда достанешь? — кряхтит ныряльщица, пытаясь сбросить с себя сестру, но та вцепилась крепко. — Там глубоко-о, — протягивает, округляя голубые глаза. Незабудки, как у матери.

Усмехаюсь, потому что для такого громилы, как я, детский бассейн не опаснее, чем лужа. Поворачиваю голову, всматриваюсь в прозрачную водную гладь, замечаю, как что-то поблескивает на дне.

— Слово офицера, — бросаю по привычке.

Как по команде, обе близняшки широко улыбаются. Не понимаю, почему мой ответ их так порадовал, но пользуюсь временным затишьем, чтобы достать украшение, которое они потеряли.

Вынырнув, я вижу тренера позади девчонок.

— Михаил Янович? — удивленно вскидывает брови она. — Как?..

Как я здесь оказался? Чёрт меня знает!

В копилке ненормального босса ещё один странный поступок. Плевать! Жестом показываю, что все под контролем, и прошу её уйти, а сам протягиваю хулиганкам два кулака.

— В какой руке? — подмигиваю им.

Близняшки не теряются: одна указывает на правую, а вторая — на левую.

Не могу сдержать доброго смеха.

— Перехитрили. Забирайте.

Я разжимаю кулак, и улыбка слетает с лица. На моей раскрытой ладони — два одинаковых армейских жетона, скрепленных цепочкой.

— Не понял, — хмурюсь. — Вы где это взяли?

Вдоль позвоночника проносится разряд тока, виски пронзает резкой болью, а вспышки в сознании на миг дезориентируют. Близняшки вздрагивают, устремляют на меня огромные от страха глаза цвета моря, растерянно хлопают мокрыми ресницами.

— У папы! — хором отвечают.

И выхватывают у меня жетоны, прежде чем я успею рассмотреть цифры. Порываются сбежать, но я хватаю обеих за тонкие запястья. Задаю вопрос, который не должен меня волновать:

— А кто у нас папа?

Анастасия

— Нам осталось определиться с рестораном. Насколько я знаю, вы не хотите слишком пафосное и дорогое заведение, поэтому я отправила вам несколько скромных вариантов семейного типа, — чеканю, как робот, тщетно пытаясь усмирить разрывающееся от несправедливости сердце.

Все вопросы, касающиеся свадьбы, я обсуждаю с Альбиной. Миша самоустранился, будто ему плевать на собственный брак. Однако мне так легче — я убеждаю себя, что это не более чем рядовой заказ, и подключаю профессионализм вместо эмоций.

Я бы не выдержала новой встречи с Мишей. Мне даже слышать его голос больно. Благо, на все телефонные звонки отвечает Альбина.

— Вы неправильно поняли, — надменно уточняет она, а на фоне плачет ребёнок. Душа рвется, и я на секунду выпадаю из беседы. — Миша не жалеет на нас денег. Все должно быть организовано шикарно. Женимся один раз, — смеётся, не скрывая радости, что вызывает у меня тошноту и болезненный укол за ребрами. — Мы ограничены вовсе не в финансах, а исключительно во времени. Очень важно, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. Сыночку нужна полная семья.

Последние её слова звучат лицемерно, особенно в унисон с нарастающим криком Мишаньки. В памяти всплывают его глубокие синие глаза, как у Демина.

У них очень красивый малыш. Папин сын.

— Я поняла, найду ресторан под ваши запросы, — тараторю в спешке, чтобы скорее отпустить мать к ребёнку. — На этом все. Если будут вопросы, я вам напишу. Слышу, как вас малыш зовет, успокойте его, — мягко улыбаюсь, думая в этот момент только о Мишане, и рискую дать совет: — Если опять зубки, то охладите прорезыватель и дайте ему. Это немного ослабит боль. Из лекарств — парацетамол, только внимательнее с дозировкой.

Жаль, нет средств, которыми можно заткнуть дыру в моей груди. И никакие обезболивающие не помогут…

— Я сама знаю, как обращаться с нашим сыном, — неожиданно грубит Альбина и, не попрощавшись, отключается.

Она права.… Зачем я вмешиваюсь в чужую семью?

У меня две дочки, которые требуют внимания и… отца. С утра опять все уши мне прожужжали о нем, завалили вопросами, требовали показать фотографию, которой у меня нет. Я надеялась, близняшки забыли, но нет… Все эти дни они вынашивали план возвращения папы. Будто интуитивно чувствуют, что он рядом.

Рядом, но не наш….

Отвлечь близняшек от навязчивой идеи смог только бассейн. Накануне мы купили новые костюмы для плавания, а сегодня Ника отвезла дочерей на занятие. Только забирать их снова придется мне — у сестры собеседование. Мама работает допоздна, а Валя — на дежурстве.

Быстро завершив все дела и оставив в агентстве Татьяну, я вызываю такси, подъезжаю к зданию спортивного центра и некоторое время задумчиво сижу в машине, заламывая пальцы.

Сердце заходится в груди, выбивая ребра. Дыхания не хватает, а тело ватное, словно из меня высосали жизнь. Заторможено смотрю на яркий фасад без названия.

Миша пообещал, что с его загруженностью мы не будем пересекаться, но я все равно боюсь заходить внутрь. Что-то останавливает меня.

Шестое чувство? Или глупый страх?

Нельзя быть такой жалкой, Настя! Он перечеркнул прошлое, будто ничего и не было! Значит, пора сделать то же самое! Двигаться дальше, дышать полной грудью, быть счастливой.

Без него. Как будто его никогда не существовало. Будто он навсегда в море.

Осталось объяснить дочкам, что их папа никогда не вернется….

Не застав администратора в холле, я направляюсь сразу в бассейн. Самое время лично пообщаться с тренером и обсудить план занятий. Мать года! Я даже не участвую в жизни детей! Ника права — пора исправляться, иначе будет поздно.

Полная решимости, я толкаю стеклянную дверь, взглядом разыскивая моих красавиц в новых купальниках, и замираю, схватившись за ручку, как за единственную опору. Ладонь немеет, костяшки пальцев хрустят, но я держусь до последнего. Иначе точно бы рухнула в обморок.

— Вы где это взяли? — эхом разносится по бассейну родной суровый баритон.

— У папы! — вторят ему звонкие детские голоса.

— А кто у нас папа?

Сердце пропускает удар. Я почти не дышу в ожидании ответа.

Рядом с моими девочками, мокрый до нитки, на краю бассейна сидит на корточках…. их родной отец. Держит обеих за ручки, бережно, но в то же время так крепко, словно боится снова потерять.

С его футболки и спортивных штанов капает вода, ткань прилипает к крепкому телу, а ему все равно. Игнорируя дискомфорт, он не отпускает детей, будто прикипел к ним всеми фибрами души. Пристально всматривается в их растерянные лица, ищет ответ в широко распахнутых глазках, большими пальцами машинально поглаживает тонкие запястья.