— Она не замужем, — легко выдает Богатырев, нажав пару кнопок.

— Как?

Вспоминаю обручальное кольцо на ее пальце, которое хотелось сорвать и выбросить, "дядю Валю" с букетом цветов, что вьется вокруг нее и детей, как гребаный плющ. Ни чёрта не понимаю!

Но подсознательно я рад. Настолько, что не верю услышанному. Переспрашиваю, как недалекий.

Неужели?

Свободная. Моя.

Осталось заслужить прощение за предательство, которого я не помню.

— И не была никогда, — продолжает Данила лить бальзам мне на душу. — Актовые записи в архиве отсутствуют. Может, гражданский брак? Тогда мне потребуется полное ФИО этого барыги, который твою Настю…

— Нет, хватит, — строго отсекаю, будто защитить ее хочу. От всех, даже от товарища. Какой-то необъяснимый безусловный рефлекс. — Чёрт с ним. Ты и так мне достаточно помог, спасибо, — пожимаю ему руку. — Досье сам посмотрю в дороге. Тороплюсь! К ней….

— Куда же ты, Мишенька? — причитает мать Богатырева, появившись на пороге с очередной порцией травяного отвара. — Разве можно за руль в таком состоянии?

Беру из ее рук кружку с мутной жижей, опрокидываю в себя залпом. Не знаю, что там намешано, но бодрит.

— Берегите себя, — приобнимаю женщину на прощание, чуть слышно шепчу ей на ухо: — И Данилу тоже.

Расстояние между городами становится моим злейшим врагом. Километры отсчитываются невыносимо медленно, вынужденные остановки раздражают, ухабистые дороги заставляют притормаживать, вопреки дикому желанию вбить педаль газа до упора и лететь со скоростью света.

Душой я в Питере, рядом с Настей, но гребаное тело застряло в Карелии. Интуиция подсказывает, что я нужен ей. Или мне просто хочется, чтобы так было.

Проверяю телефон, который стоит на беззвучном режиме. Десять пропущенных от Альбины, ни одного — от Насти. С чего бы ей звонить мне в день моей свадьбы? Глупо, но я был бы рад.

— Чёрт, а тебе ещё что надо?

Среди входящих затерялось сообщение от контакта «Мегера из опеки».

"Перезвоните мне, это важно", — зачитываю вслух. Матерюсь на все лады.

Заноза в одном месте! Но я переживаю за Мишаню, поэтому звоню.

— Маргарита Андреевна, вы все никак не бросите идею забрать у меня сына? — цежу сразу же, как она поднимает трубку.

— Никогда не ставила перед собой такую цель, Михаил, — спокойно отзывается. Не баба, а кремень. — Я выбираю помогать детям, а не вредить. Именно об этом я хотела поговорить с вами.

— Снова жалобы? Засуньте их себе…..

— Я нашла их источник, — перебивает так же холодно.

— И?

— Это ваша будущая жена.

От формулировки коробит, и я не сразу понимаю, о ком речь.

— Альбина? Зачем ей это? Вы уверены?

Не замечаю, как жму на газ — и стрелка спидометра зашкаливает. Внедорожник подпрыгивает на ухабах.

— Да, все анонимки оказались фейковыми, — твердо чеканит Маргарита, подогревая кипящую во мне ярость. — Я подозревала это, именно поэтому посещала вас лично, чтобы собственными глазами увидеть «неуравновешенного, агрессивного отца», коим вас выставляли. Вместо этого обнаружила уставшего человека. Альбине не удалось подкупить или разжалобить меня, и она решила действовать через моих подчиненных. Специалист, которая помогала ей с анонимками, наконец попалась, призналась во всем и была уволена. Я терпеть не могу, когда мной манипулируют.

— Мне казалось, вы на стороне женщин.

— Я на стороне справедливости. Я знаю не понаслышке, каково это — изо дня в день бояться потерять ребёнка. Я переживаю это прямо сейчас. Бывший муж и свекровь пытаются отсудить у меня сына.

Мы оба умолкаем на некоторое время. Каждый думает о своём, а машина так и несется по неровной дороге.

— Может быть, вам помощь нужна?

— Я нашла мужчину, который в силах мне помочь. Лучше позаботьтесь о себе, Михаил. Вы хороший отец, не дайте другим сломать себя.

— Как вы это поняли?

— По мешкам под вашими глазами после бессонной ночи с младенцем, — смеётся она добродушно. — Удачи вам, Михаил.

— И вам, Маргарита.

(* История Маргариты из опеки — в книге "Диагноз: так себе папа")

Телефон отключается, а я ещё долго смотрю в одну точку, до боли сжимая пальцы на руле. Из-за поворота выскакивает автомобиль, и мне чудом удается избежать столкновения. Выкрутив руль, съезжаю на обочину. Двигатель глохнет.

Я не понимаю, на черта Альбине эти гнусные игры с опекой. Она знала, как дорог мне Мишаня, и специально давила на триггеры. Зачем? Ради фиктивного штампа в паспорте?

Идиотизм!

Набираю номер Богатырева, прошу его нарыть всю подноготную моей несостоявшейся жены — и в сообщении скидываю ее данные. Следующий звонок — непосредственно ей.

— Мишенька? — ласково зовет она, незамедлительно взяв трубку. — Ты где? Все гости в сборе, ждем только тебя.

Горько ухмыляюсь. Лживая дрянь.

— Я все знаю, Альбина, — произношу морозным тоном. В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь ее сбивчивым дыханием. — Я доверял тебе, просил сохранить нашу дружбу, но ты выбрала другой путь. Теперь не обессудь. Ты знаешь, что я не прощаю подлость и ложь. Я не буду выяснять, какие цели ты преследовала. С предателями у меня разговор короткий. Не смей приближаться к Мишане. Собирай вещи, и чтобы к моему возвращению духа твоего не было в городе.

— Что?

— Свадьба отменяется. Родственникам я сообщу лично. А ты…. убирайся из моей жизни!

Анастасия

— Ты влезла в нашу семью, дрянь! До твоего появления все было хорошо! Я слишком поздно поняла, кто ты такая….

Обезумевшей фурией на меня летит та, что совсем недавно изображала из себя милую, добропорядочную невесту. Маски сброшены. На ее лице гримаса ненависти, на моем — равнодушие. Я смело смотрю ей в глаза, не двигаюсь с места.

В мозгу раненой птицей бьется мысль, что с Мишей что-то случилось, и я не могу думать ни о чем другом в этот момент. Не осталось ни обиды, ни боли, ни ревности — лишь страх за любимого мужчину, который пострадал однажды и едва не погиб. Я не переживу, если это повторится.

— Скажи, что с ним? — повышаю тон.

Простой вопрос вгоняет ее в состояние бешенства. Альбина замахивается, чтобы дать мне пощечину, и я теряюсь на мгновение. Детский плач раздается на весь зал, как сигнал тревоги. Я зажмуриваюсь в ожидании удара, но.… ничего не происходит.

— Аля, спокойно, — раздается холодный, гипнотизирующий голос Германа.

Он перехватывает ее руку в жалких сантиметрах от моего лица, безжалостно врезается пальцами в запястье — и становится между нами, заслоняя меня широкой спиной. Миша поступил бы точно так же. Брат за брата.

— Что он тебе сказал? — невозмутимо продолжает, будто ведет допрос.

— Миша отменил свадьбу, — заупокойным тоном произносит Аля, растягивая слова, будто они даются ей с трудом. Тонкие губы, слегка тронутые помадой, кривятся, как при инсульте.

— Какую причину озвучил?

Тишина.

— Знамо, какую, — вклинивается бабушка, покачивая и успокаивая Мишиного сына. — Одумался.

Альбина хмурится, молча высвобождает руку из хватки Германа, отходит к столику. Медленно, заторможено, как чумная. Срывает декоративные цветы со спинки стула, зло топчет их каблуком, а затем обессиленно садится, уронив голову на скрещённые руки.

— После всего, что мы пережили вместе, — бубнит обреченно. — Столько лет. Все зря…

Я импульсивно делаю шаг к ней, но Герман останавливает меня. Предупреждающе покашливает, отрицательно качает головой. Мои вопросы, которые копились годами, так и остаются не озвученными.

— Настя, тебе лучше уехать сейчас. Как только что-то станет известно, я тебе сообщу.

— Но…

— Савва, присмотри за сестрой, — приказывает Демин одному из гостей. — Если надо, вызови скорую.

Не сводя глаз с бледной невесты, я задумчиво хмурюсь. Вокруг нее суетится незнакомый мне мужчина, подает стакан воды, выслушивает ее причитания, говорит что-то тихо, но убедительно.