— Исключено, — грубо перебиваю его и подрываюсь с места.

Он издевается? Приехал, чтобы добить меня? Выпить досуха и станцевать на костях свадебный вальс?

Я не позволю ему сломать меня. Снова…

— Настя, мы с вами знакомы? — неожиданно выпаливает Миша и тоже встает, упираясь кулаками в край стола. Надавливает так, что раздается жалобный скрип дерева.

Его вопрос застает меня врасплох и одновременно ранит. Молчу.… Заторможено взмахиваю влажными ресницами, облизываю пересохшие губы.

— Что?

Смотрю на некогда любимого мужчину — и не узнаю его. Я уже и сама сомневаюсь, что мы были вместе. Может, и правда обозналась?

— Ваше лицо.… кажется мне знакомым, — с прищуром изучает меня Миша, будто считывает каждую реакцию. — Может быть, мы пересекались где-то?

Пересекались…

Я настолько незначительный эпизод в его жизни, что он легко выбросил меня из головы. Впрочем, сколько мы были вместе? Месяц? Два? Мы провели друг с другом одну зиму, самую счастливую в моей жизни, а после… Миша уехал. Как оказалось, навсегда.

Сейчас без зазрения совести спрашивает, знакомы ли мы? Я думала, что умру без него — и только дочки придавали мне сил жить дальше. А он… просто забыл.

Лучше бы никогда не возвращался, чем так.…

— Извините, но я организовываю столько свадеб и мероприятий, общаюсь с таким несметным количеством людей, что физически не могу запомнить каждого. Всё возможно, — отвечаю абстрактно.

От лжи сводит зубы, горечь появляется во рту. С трудом сглатываю колючий ком в горле, стараюсь не расплакаться. Пальцы подрагивают, и Мишин взгляд снова опускается на безымянный. Тухнет.

— Понял, — бесцветно роняет он. — Всего доброго. И ещё раз извините.

Он разворачивается, чтобы уйти, а я не выдерживаю. Неведомая сила толкает меня сделать то, за что потом буду ругать себя.

Я останавливаю его.

— Миша.…

Мой сиплый шепот растворяется в грохоте отрывающейся двери, суматошных шагах и истеричном мужском вопле:

— Где эта дрянь, которая хочет сорвать нам свадьбу? Признавайся, тебя папины конкуренты подослали?

В кабинет врывается тот самый мажор, который угрожал мне своим влиятельным отцом. Разъяренный, как бык на арене, глаза налиты кровью, ноздри раздуваются. Крутит головой в поисках красной тряпки, видит меня, стучит копытом и порывается вперед, но.… так и зависает на месте, будто бьется в невидимую преграду.

Миша лениво выставляет ладонь, что упирается в щуплую грудь парня — и этого достаточно, чтобы тот споткнулся и закашлялся.

— Прояви уважение к даме, салага. Или придется тебя воспитать, раз папка не смог.

Дыхание перехватывает.… Сейчас передо мной — прежний Демин. Офицер. Бесстрашный, решительный, стойкий, неравнодушный. Тот, кого я полюбила.

— Ты кто такой? До свидания, дядя, — огрызается клиент, не до конца осознавая, с кем имеет дело. — Я к этой мошеннице, а не к тебе.

Рука на его груди сжимается в кулак, сминает лацкан блейзера, который дороже моей годовой выручки.

— Прекратите, пожалуйста, — растерянно лепечу, но мужчины не обращают на меня внимания, будто я мошка, зудящая над ухом.

— Сейчас объясню популярно.

Миша хватает парня за грудки и без труда приподнимает над полом. Слегка встряхивает, будто хочет выбить из него всю дурь.

— Э-э-э-э, дядя, ты чего? — растерянно тянет мажор, болтая ногами в воздухе.

Это катастрофа! Вот только драки мне здесь не хватает, чтобы точно агентство закрыли. Если Миша сломает жениху нос перед свадьбой, это уже не удастся замять.

— Отставить, Демин! — рявкаю на эмоциях.

Вздрагивает. Подчиняется. Оглядывается на меня со смесью шока и уважения. Он всегда так реагировал, когда я набиралась смелости и командовала. Ему это нравилось.

Снова проклятые воспоминания! Прогоняю их.

Разорвав теплый зрительный контакт с Мишей, я растягиваю губы в неестественной улыбке и приторно мило прошу:

— Будьте так любезны, отпустите моего клиента. Он уяснил урок и больше так не будет. Правда, Максим? — обращаюсь к мажору, как к школьнику.

Парень недоволен и оскорблен, но активно кивает, чтобы не злить Демина. Однако как только его ноги касаются пола, он тут же хватается за телефон и трясущимися пальцами набирает номер отца.

Всё-таки скандала не избежать.

— Кто у нас батя, щенок? — гремит Мишин голос на весь кабинет.

Вижу по сжатым кулакам и проступившим венам: он не рад, что послушался меня и отпустил мажора. Одно неловкое движение или грубое слово — и Демин разорвет его на тряпки. Нельзя этого допустить, но если раньше я умела успокаивать разъяренного Медведя лаской, то сейчас у меня не осталось способов повлиять на него.

Я не смею подступиться к чужому мужчине, как бы моя душа ни тянулась к нему.

— Антоновский, — важно бросает Максим и победно улыбается, будто туз из рукава достал.

В следующую секунду его главный козырь отвечает на звонок. Не слышу, что говорит, но тон злой и недовольный. Впрочем, чего я ожидала? Антоновский обладает достаточным ресурсом, чтобы стереть мелкую бизнес-леди вроде меня с лица земли. Плевать ему из пентхауса на мои договоры и тщательно прописанные условия — благополучие сына важнее. Если он захочет, то завтра об агентстве «Незабудки» никто даже не вспомнит, словно его никогда не было на карте Питера.

— Трубку дай мне, — командует Миша.

— Михаил, мы сами разберемся. Все в порядке, — тихо прошу, но любые попытки погасить конфликт разбиваются об эту стальную махину.

— Доверьтесь мне, Анастасия.

Однажды я уже доверилась — и горько пожалела об этом.

— А ты чё, дядя, её юрист? Это тобой она меня вчера пугала? — цедит мажор, а сам тушуется под злым Мишиным взглядом и на всякий случай пятится к двери.

— Так точно, адвокат, — сдержанно ухмыляется Демин и забирает смартфон последней модели из трясущихся, тонких рук парня. — Елисей Андреевич, здравствуйте, — бодро выпаливает в трубку. — Вас беспокоит… Как? Узнали по голосу? Значит, не быть мне богатым, — равнодушно хмыкает.

Миша никогда не был помешан на богатстве. Деньги его интересовали не как сама цель, а как средство для ее достижения. Имея собственные накопления и счета, что оставили ему родители, он вел аскетический образ жизни, скитался по съемным квартирам, почти ничего не имел на берегу. В основном же, посвящал себя службе родине. Крейсер был его домом, команда — семьей. Наверное, за семь лет многое изменилось, если сейчас Демин известен как бизнесмен, а не как офицер флота.

С каждым новым фактом его биографии я все больше убеждаюсь, что не знакома с этим Мишей. Я любила кого-то другого. Но в то же время рядом с ним сердце бьется, как и раньше.

— Нет, не переживайте, с вашим младшим сыном все отлично. Никаких претензий у меня к нему нет. Тренировки не пропускает, всегда собран и серьёзен. Мужик растет. Да-да, — сдержанно смеётся Демин в унисон с довольным хохотом Антоновского. Сложно разобрать, что он отвечает Мише, но общаются они доброжелательно, как старые товарищи. — Возраст — дело наживное, для тринадцати лет ведет себя ваш Алексей достойно. Скажу больше, он подает большие надежды в спорте. Планирую отправить его на чемпионат по самбо. Готовьтесь, папа.

Застыв, как два каменных изваяния, мы переглядываемся с Максимом. Судя по его растерянному выражению лица, он тоже не понимает, что происходит. Ясно лишь одно — маятник запущен, и от этого разговора зависит, в чью сторону он качнется.

— Однако ваш старшенький огорчил. Так точно, познакомились сегодня, — исподлобья стреляет взглядом в Максима, а тот бледнеет и едва не падает замертво, словно настоящую пулю поймал. — Девушку хорошую обижает, старшим хамит. Не по-мужски как-то. Его бы на службу….

Мажор вздрагивает, икает и вжимается спиной в дверь. Смотрит на меня в поисках поддержки, но я молчу, скрестив руки на груди. Миша прав, и я могу подписаться под каждым словом, вплоть до предложения о службе. Принимаю его сторону, как в старые добрые времена. Словно мы и не расставались. Он защищает меня, я стою за его спиной, обеспечивая надежный тыл.