Володя флегматично и почти не глядя вырисовывал столь любимое им заклинание стазиса. Я же занимался делом для себя совершенно непривычным: чертил схему того, чем обычно занимаюсь без привлечения посторонних предметов. Я рисовал заклинание поднятия двух десятков мертвецов с одновременным приданием им необходимых свойств. В успехе дела не сомневался, поскольку расположились мы как раз на кладбище.

Вообще, надо будет довести до сведения всякого рода злодеев, что глушить преследователей негатором — дело неблагодарное. Мало того, что они озлобятся, так за то время, пока вынужденно бездействуют, они вам такую пакость приготовят, что мало не покажется.

Я скрупулезно вписывал в заклинание ходы, превращавшие моих зомби в суперсолдат. Чертёж Ани, если к такого рода графическому искусству можно применить понятие стиля, был исполнен в манере ар-нуво: сложное и очень гармоничное переплетение линий. Я очень быстро потерялся в них и уже не мог ничего понять. Зато в прекрасных больших серых глазах княгини Курбской плескалось обещание устроить серьёзнейшие ботанические проблемы тому идиоту, которому хватило ума взять в заложники её ненаглядного Макса.

— Расчётное время — одна минута тридцать секунд, — буркнул у меня в ухе голос тестя.

Задание выглядело простым: отправиться в Елец и взять там подпольного алхимика. Этот прыткий молодой человек при помощи науки и магии наладил выпуск сильных афродизиаков, которые продавал подпольно, в том числе через сеть скоморохов. Препараты его обладали мощным действием, побуждая и женщин, и мужчин, причём вне зависимости от расы, к неистовому разврату. Однако «сколько верёвочке ни виться, конец сыщется»: после того, как несколько молодых людей обоих полов отдали свои души Богу при весьма пикантных обстоятельствах, причём, все — в земщине, его наконец вычислили и оформили заявку на наш визит.

Когда мы получили приказ и готовились к выезду, меня в свой временный кабинет зазвал тесть. Выглядел Константин Аркадьевич так, будто ночь провёл ничуть не хуже меня: всклокоченный, осунувшиеся щёки, тёмные мешки под глазами. Тем не менее, взгляд его был бодр. Едва за нами закрылась дверь, он развил бурную деятельность.

— Так, Федя, подними рубашку.

— Зачем? — не понял я.

— Давай-давай, быстро, времени нет!

Я подчинился. Тесть налепил на меня несколько датчиков, потом взял устрашающего вида здоровенный шприц и сделал несколько инъекций, впрочем, довольно безболезненных.

— Константин Аркадьевич, проникновенно сказал я, — я вам, безусловно, доверяю. Но не могли бы вы хотя бы сказать, что со мной только что сделали?

— Небольшое техническое дооснащение, Федь. Я понятия не имею, что ты встретишь на этом и любом другом задании, но хочу иметь возможность в случае чего оказать тебе действенную помощь. А для этого нужно, чтобы между нами была постоянная связь. Это понятно?

— Понятно, Константин Аркадьевич. Выглядит разумно. А в чём будет заключаться ваша помощь?

— Понятия не имею. Что потребуется — то и смогу. Я, в общем-то, дядька опытный, и кое-что в цифирном деле понимаю. Скажу без ложной скромности, таких, как я, у нас в Государстве Российском не слишком много.

Он всунул мне в ухо телефонную гарнитуру.

— От твоего планшета не зависит, отдельная связь. Ну-ка…

Он взял маленький микрофончик.

— Федя, проверка связи, меня слышно? — его голос тут же отозвался в моём ухе.

— Связь подтверждаю, слышно хорошо, — ответил я, и мой голос раздался откуда-то из угла комнаты.

— Отлично. Теперь возьми вот это, — он протянул мне упаковку из пяти снаряжённых шприцов. — Когда задержите злодеев, каждому вколите в любое место. Одного шприца достаточно.

— А это ещё что?

— Маячок слежения, — пояснил Кудашев. — Куда бы ни сбежал, найдём везде, кроме хтони. Но да туда им всем и дорога…

— Ну, слушайте, Константин Аркадьевич, вы меня обижаете! У нас ещё никто не сбегал!

— Всё когда-нибудь случается в первый раз. Феденька, солнышко, прошу тебя, сделай, как я сказал. Не зря же я до утра колдовал и скрипты писал, правда?

— Ладно, — покладисто согласился я. — Но мне пора.

— Ну, а теперь — давай, удачи. Пока едете, вздремну, может. Или лучше кофе?.. — спросил он, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Лучше вздремнуть, — категорично порекомендовал я и вышел.

И вот теперь я сидел, привалившись к чьему-то надгробию, заканчивая свой чертёж. Тесть в моём ухе отсчитывал последние секунды до момента, когда средний типовой негатор, который можно купить на чёрном рынке, закончит своё действие.

— А если не средний? — спросил я.

— Ну, я десять секунд накинул на всякий случай, — пояснил тесть. — и термин «действуем по обстоятельствам» никто не отменял, правда же? Пойдёшь и наваляешь ему по морде, без магических затей.

Вот отсчёт заканчивался:

— Пять, четыре, три, два, один, проверка! — я активировал самый, пожалуй, бесполезный из артефактов, что имел при себе. На ладони возник файербол, который я зашвырнул куда-то вдоль кладбища.

— Работает! Начали!

Володя щёлкнул пальцами, что-то сказал и сделал жест в направлении, где находился наш гипотетический злодей. Я активировал своё заклинание — и кладбище под нами ожило. Из ближайших могил спешно выкапывались мертвецы, причём, что самое ценное, все они были уже экипированы как надо. Я оценил скорость выполнения заклинания и заодно прикинул, сколько маны откачал из меня этот невинный с виду чертёж. Аня подумала-подумала, посмотрела, прищурившись и убрала блокнот в карман, не активировав чертёж.

— Правильно, хорошо иметь резерв, — похвалил я её.

Мы пошли к дому. Мертвецы окружили его, взломали двери. Мы поднялись по лестнице и обнаружили связанного по рукам и ногам злющего князя Курбского. Рядом с ним неподвижно лежал виновник его пленения. Ещё несколько человек из прислуги, встретившихся нам по пути, тоже находились в безжизненном состоянии. Пустоцвет Дубровский не пожалел скромных запасов маны для того, чтобы обездвижить в доме всех. Сразу, чтобы не забыть, я сделал алхимику укол из тестева шприца — вполне традиционно, в большую ягодичную мышцу.

— Это ты чего ему вколол? — проявил профессиональный интерес медик Дубровский.

— Кое-что из области самых высоких технологий от нашего консультанта.

— Не помешает, с умным видом кивнул Володя, развязывая Макса.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил Курбский, разминая затёкшие суставы. — Жалко, что он в отключке. Руки так и тянутся морду набить, ей-богу. Я в дом вошёл в образе очаровательной девушки-курьера… Глазки строил… Вот что его спровоцировало? Он сходу врубил негатор, собака страшная. Как только явился ему в подлинном облике — тут же получил по башке и был связан. Но когда и как он меня вычислил — не знаю, надо будет разбираться.

— Ладно, выясним потом. Ребятушки, — обратился я к своим мертвецам, — берите-ка это тело и тащите вниз. Паковать будем.

Мертвецы молча исполнили приказ, мы вышли во двор. Макс осмотрел стоявшую там машину и прищёлкнул языком:

— Какой аппарат, а⁈ Аж завидки берут. Какой выезд у некоторых!

— «Урса», позапрошлая модель, всего-то, — ответил Дубровский. — Но состояние вполне приличное, ухоженное. Крепенькая старушка, эпическая сила! И нетипичный серый цвет — обычно их красят только в чёрный. Да, хороший выезд. Чуть-чуть подшаманить — и сделает честь даже самому князю Курскому, — подмигнул Володя.

— А давайте погрузим его как раз в его же «Урсу», на ней довезём до нашей, там перегрузим и на двух машинах вернёмся, — предложил я.

Ребята поддержали мысль, но воплотить её не успели, потому что произошло сразу несколько событий.

Во-первых, кончилось действие стазиса. Наш задержанный, которого мы не удосужились связать, задёргался в цепких руках зомбарей и, вывернувшись, обрёл свободу. Во-вторых, распахнулись ворота, и в них ворвался добрый десяток здоровенных милиционеров в бронежилетах.

— Всем стоять! Оружие на землю! Милиция!