Дальнейшее произошло очень быстро. Марат примерился и бросил аркан. Шустрый покойник лихо поднырнул под него, счастливо избежав захвата петлёй, и внезапно прыгнул вперёд. Ногой он ударил Марата в грудь, Чанышев отлетел. Я не упустил момента и пробил мертвецу справа в челюсть. Покойник тоже улетел, но, в отличие от Марата, поднялся очень быстро и, испустив обиженное «улю-лю!», ломанулся прочь — только кусты затрещали.

Я помог Марату подняться.

— Вот уж чего точно никогда на свете не бывает, так это вот этого, — обиженно прохрипел он. — чтоб покойник бил некроманта!

Теперь ему нужен был звонок, да не другу, а брату.

— Алло, Ринат. Бросай всё, срочно помощь нужна. Меня побил мертвец. Нет, я не шучу и не издеваюсь. Я в лесу под Воронежем вместе с нашим будущим родственником Фёдором. У них тут какой-то левый мертвец бродит, непонятно кем поднятый. Нас не слушается. Нет, вообще не слушается, а ещё и дерётся. Ринат, дорогой, очень тебя прошу: это не розыгрыш. Да помню я, какой завтра день, мы все это знаем, и Фёдор знает не меньше нашего, он вообще едва не третьи сутки на ногах без сна. Но, чувствую, без твоего фирменного «иди сюда» мы ничего не сможем сделать. Спасибо, брат. Да, наводись, ждём.

Через минуту перед нами возник Ринат. Не в белом, как вчера, а в обычных джинсах, чёрной футболке и кроссовках.

— Здорово, некроманты! — улыбнулся он. — Что, мертвец кусается? Ну, сейчас мы его…

— Улю-лю! — донеслось из кустов. Мы с Маратом переглянулись: нам обоим в этом «улю-лю» послышалась явная угроза.

— Что ты там сказал? — набычился Ренат.

— Улю-лю! — повторил покойник.

— Сейчас будет тебе «улю-лю», — процедил старший Чанышев и, в свою очередь, напрягшись, зашипел заклинание.

Как ни странно, Ринатова волшба нашего покойника проняла, и я немедленно положил себе её освоить при первой же возможности. Заполошно улюлюкая и бестолково размахивая длинными руками, определенно, против своей воли, мертвец вывалился из кустов и медленно пошёл к нам.

— Марат, верёвку! — шепнул я. Тот и сам уже как мог быстро сматывал оказавшийся прежде бесполезным аркан.

Ринат всё шипел и шипел. Посеревший от натуги покойник, отчаянно пытаясь сопротивляться, подходил всё ближе. Когда он оказался в нашей досягаемости, Марат набросил на него петлю и принялся ловко обматывать его верёвкой. Её как раз хватило, чтобы хорошенько связать его по рукам и ногам.

— Уф, однако, заставил он нас попотеть, — сказал я.

— Это тебя он попотеть заставил, на меня вообще руку поднял! — возмутился Марат. — И кто только его так талантливо поднял, интересно?

— Ну, мы с вами отпадаем, опальные Радзивиллы, к сожалению, тоже. Остаются залётные иностранцы, невыявленные прежде одиночки или какие-нибудь некроманты на других магических принципах, типа легендарного Йотунина. Но, кто бы его ни поднимал, стоит отметить, сработал по высшему разряду.

— Да его распилить надо, разряд этот высший, — продолжал злиться Марат. — А опилки сжечь!

— Ладно, пацаны, — вмешался Ринат. — Вы меня от портного сдёрнули, я как раз собирался костюм примерять. Так что счастливо оставаться! — и телепортировался. Везёт же…

— Нет, дружище, — ответил я младшему Чанышеву. — Хотя, конечно, мне начальство приказало его как-нибудь успокоить, но, господин-коллега страшник, тебе ли не знать, что объект с непонятными свойствами подлежит прежде всего изучению? Отвезу-ка этого гадёныша к нам в Песчаный замок.

— На чём отвезёшь-то?

— А у меня машина здесь… где-то здесь… А, собственно говоря, где? Короче, если идти по этой тропе, то примерно с версту, наверное, будет.

— И телекинезом ты, конечно, не владеешь? — ехидно спросил Марат.

— Так же как и ты, — пожал я плечами.

В итоге мне достались ноги, Марату — голова. Мы подхватили шустрого мертвеца и потащили к моей машине. Запихнули в багажник. Сердечно распрощались смешно сказать, встретимся на свадьбе у князя Ромодановского менее чем через сутки.

Снова остался один, если не считать наш не в меру загадочный трофей в багажнике, и, признаться, приуныл. Дело в том, что я находился верстах всего в пятнадцати от дома, тогда как до Воронежа ехать больше двух часов в одну сторону. Уже начал малодушно сожалеть, что не позволил порывистому разобиженному Марату ликвидировать упрямую мертвечину на месте. Но теперь что поделать? Эх, федя-Федя, головушка твоя дурацкая, тысяча надгробий… думай, сокол мой ясный, что это как раз те самые невзгоды и лишения, о которых честно предупреждает любая государева присяга. Так что хочешь не хочешь, а терпи и превозмогай, Государевой опричной учёной стражи младший аспирант Ромодановский.

С тяжким вздохом поехал в Воронеж. Проезжая мимо дома, голову в его сторону старался не поворачивать. В итоге к себе в усадьбу я вернулся уже ближе к полуночи. Там, разумеется, никто не спал. Более того, вместе с Наташей меня встретила её мама, Ирина Сергеевна, приехавшая ещё два дня назад, когда поняла, что мужа своего увидит нескоро, особенно если будет оставаться в Алексине, а по дочке давно соскучилась. Надо сказать, наш быт налажен таким образом, что наличие какой бы то ни было тёщи испортить его не в состоянии. Но, справедливости ради, стоит заметить, что Ирина Сергеевна оказалась тёщей изумительной: ни малейших конфликтов с ней у меня никогда не возникало. Поэтому я искренне был рад её видеть и обнимал тоже совершенно искренне.

Меня усадили за стол, накормили вкусным ужином с трогательными пирогами и плюшками, явно приготовленными руками тёщи. Я съел всё с большим удовольствием, поблагодарил и, извинившись за серьёзнейшую усталость (лучше не думайте, сколько я не спал), отправился в объятия Морфея. Тем более что спать оставалось чуть больше пяти часов. Подъём предполагался ранний: уже в семь утра к нам прилетит на конвертоплане Родион Гордеевич, и все вместе мы отправимся в Берд женить князя Ромодановского и внука его Алексея.

Конвертоплан у князя Ромодановского оказался куда вместительнее того переделанного истребителя из Борисоглебска, на котором мы летели в прошлый раз. Но и в тот мы вместились с большим трудом, учитывая немалый объём багажа. Судите сами, какая собралась делегация на двойную свадьбу в Берде: ваш покорный слуга с супругой и тёщей, оба управляющих — Родион Гордеевич и Семён Семёнович, плюс лучший друг старшего жениха, гусарский полковник в отставке Азаров. В некоторой тесноте, но всё же разместились мы с комфортом, и ещё кого-то одного, наверное, могли бы взять на борт, но не стали. В отцовской усадьбе на хозяйстве остался Шаптрахор. А у нас, по моей наводке, срочно выписанный из Воронежа Конрад, Константин Аркадьевич, Евгений Фёдорович с почти супругой и все возможные гости нашего скромного воронежского жилища. таким образом, на целые сутки остались предоставлены сами себе. Но люди они все взрослые и ответственные, полагаю, каких-нибудь дел спросонья не натворят.

Что было в дороге — того не ведаю, потому что элементарно её проспал. Мне, конечно, удалось перехватить пару часов сна перед отлётом, но организм настойчиво требовал продолжения, так что всё остальное я добирал уже непосредственно в воздухе. Парадный наряд ехал отдельно от меня, чтобы не помялся. Впрочем, точно так же поступили и все остальные пассажиры.

И вот мы приземлились во дворе огромной усадьбы Чанышевых. Аристократов высшей пробы, вообще говоря, видно сразу и во всём. И в этом плане клан восточных некромантов показал себя вершиной элиты: совершенно понятно, что у людей некое торжество, но при этом никакой нарочитости, никаких ленточек с рюшечками, а розовых сердечек и прочего милого сердцам обывателей непотребства и в помине нет. Нескромно, но с большим вкусом украшенная цветочными композициями усадьба, не более того. И уж, конечно, говорящие медведи с оперными ариями наперевес из-за кустов ни на кого не наскакивали, как на приснопамятной несостоявшейся кибернетической свадьбе Дубровского.