«Здесь не соврали, следовательно…» — подумал Поросёнков. Но хорошо бы войти в здание первыми: типа, мы здесь власть и всё такое. Он решительно открыл дверь дома Баумана и почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. А напарник Петька так и просто хлопнулся в обморок, потому что сразу за дверью лежал настоящий труп, не как в сериале, а всамделишный упитанный мужчина с размозжённой головой. И вообще, в доме учёного творился какой-то хаос. Но сержант держался из последних сил, хотя был бледен.

— Вот какое у вас задание? — подрагивающим голосом спросил он. — Учёных убивать?

Набравшись храбрости, он посмотрел вглубь дома ещё раз и немедленно заткнулся, потому что в этот момент по лестнице спустился человек, который был реально круче даже крутого опера Аннискина из популярного сериала, потому что, в отличие от опера, некромант Фёдор Ромодановский, ролики с которым в сети всегда были в числе первых в рейтинге, существовал на самом деле, а не являлся выдумкой сценаристов «Хаджибей-фильма».

— Здравствуйте, господа, — сказал некромант. — Спасибо, что проводили наших сотрудников.

— Всегда, пожалуйста, — через силу кивнул сержант. А Ромодановский продолжил:

— Так, Алексей, Галия, что с вашим заданием? А, отбой, вижу. Целая бригада набралась, отборные коты, ужасть несусветная. Молодцы, хвалю! А вы, господа милиционеры, прошу, постойте пока в сторонке. Тут вам тоже работа есть. В доме несколько трупов, и их надо будет как-то оформить.

— А кто их убил?

— Убийцы задержаны, но, так это по научной части, мы их этапируем в Воронеж и далее по команде. Некие Лисовские из Великого княжества.

И тут же он переключился на однообразно одетых страшников:

— Господа техники, интересующая вас аппаратура находится на втором этаже в двух смежных помещениях. Простите за беспорядок, мы не успели убрать после первого акта трагедии, разыгравшейся здесь… О, здравствуйте, господин Адъюнкт-Профессор!

— Ты ещё Оператором меня назови, — хмыкнул невысокий представительный мужчина лет сорока с небольшим в толстенных очках. — Молодец, хорошо справился.

— Рад стараться, — слабо улыбнулся Ромодановский и вдруг начал медленно оседать наземь. Очкастый адъюнкт-профессор и Поросёнков едва успели его подхватить.

— Что с ним? Он ранен? — спросил сержант.

— Нет, — ответил ещё один очень известный персонаж сетевого видео, поэт-импровизатор Рукоприкладский, выходя из дома, и добавил мягко: — Он просто очень устал. Даже истинным героям время от времени необходимо отдыхать.

Максу было очень не по себе. Да ладно, кого он обманывает? Просто страшно — очень и очень страшно. Допустить, что кто-то будет орудовать в твоей голове и делать с тобой всё, что заблагорассудится, — эта мысль буквально сводила с ума. Куда сильнее, чем за внезапный княжеский титул или аристократические привилегии, он цеплялся за ту жизнь, которую успел построить сам: за красавицу Аннушку, за могучего невозмутимого Федора, друзей, за службу. Потерять именно это всё он боялся больше всего.

Поэтому, когда Аня подсказала ему способ отгородить свой разум от менталиста, Макс бросил все силы на воплощение этого плана. Самым сложным оказалось понять, где искать неугомонного пана-атамана Бабая. В источниках информация разнилась: в одном видео он наводил порядок среди переселенцев в Паннонии, однако следом новости сообщили, что Бабай выступает в Орске на ежегодном собрании тамошней милиции. Учитывая, что все милиционеры в Орске традиционно были представители племени урук-хай, представить себе отчетное собрание черных уруков да еще с докладом… Честно говоря, фантазии Максу не хватало. Урук-хай и в Африке — урук-хай: любые трое, собравшись, могут устроить «вселенский сракопад», как вульгарно, но удивительно точно выразился некогда сам Бабай. Да, сомнения одолевали, но запись того собрания надо бы по любому раздобыть на досуге.

Третьи источники утверждали, что Бабай вызван пред светлы очи Государя в Александровскую слободу, а еще один упоминал, что его видели в Сан-Себастьяне. И вот чему верить?

Макс залез в сеть и, к своему удивлению, быстро нашел контактный центр всей Орды. Позвонил.

— Здравствуйте, вас приветствует Орда. Чем можем быть полезны? — раздался жизнерадостный женский голос.

— Добрый день, сударыня. Я князь Максим Васильевич Курбский. Мне необходима личная встреча с паном-атаманом, — вежливо произнес Макс.

— Ох, ваше степенство, прошу прощения, но пан-атаман в ближайшие полторы недели очень занят и вряд ли сможет вас принять, — пропела секретарша.

— Благодарю вас, — как мог спокойно, ответил Макс. — Но, может быть, хотя бы намекнете, где мне его искать?

— А кто его знает? — вздохнула неведомая собеседница. — Пожалуй, проще намекнуть, где его точно не надо искать. Например, в Ингрии его не будет стопроцентно. Во всех остальных местах — более, чем просто возможно.

Макс вздохнул:

— Благодарю за неоценимую помощь.

Он отключился и задумался. Где вероятнее всего может быть этот чертов урук? У жены в Ород-Раве, что спрятался в заповедных забайкальских лесах? Вряд ли. В слободе? По слухам, он её очень не любит, хотя, конечно, если Государь позовёт — полетишь быстрее собственного мата без оглядки на то, любишь ты там что или не особо. Самые вероятные места, по любому, Паннония и Сан-Себастьян. Впрочем, есть еще одно местечко. То самое, где секретарша советовала его точно не искать. А это может означать только одно: там-то он и есть!

Превратившись в черного урук-хая, князь Курбский жизнерадостно зарычал и перенесся в Ингрию.

Вопреки расхожему мнению, быть метаморфом не так уж легко. Превратившись в урука, Макс обрел все его физические кондиции, но это не дало ему ни знания черного наречия, ни фирменной урук-хайской отбитости. Психологически он по-прежнему оставался самим собой. Однако князь Курбский самонадеянно решил: разберется на месте. Самое главное — это добраться до Бабая.

В Ингрии он взял наемный экипаж до Орды. Сидевший за рулем пожилой человек покосился на него и спросил:

— А ты что, без карда-то? С дуба рухнул, что ли? Смотри, статуя шевелится — инцидент, вот-вот бомбанет, а ты с голыми руками.

— А разве в Орде нужно исключительно с оружием ходить? — удивленно спросил Макс, который совсем не подумал об экипировке. — Должен заметить, я и голыми руками кое-что могу.

— Ты, паря, откуда такой странный? — продолжал удивляться водитель. — Если б не харя, будто и не урук вовсе.

— Сирота я, дяденька, — вздохнул Макс. — Молодой совсем. В хтони вырос, лесными людьми воспитан в строгости и послушании.

— Вишь как, — покачал тот головой. — Тяжко тебе в Орде-то придётся, вот что скажу. Там-то все — отъявленные грубияны!

В Орде Курбскому пришлось не просто тяжко, а охренительно тяжко и смертельно опасно, потому что количество отъявленных грубиянов на единицу площади превышало все мыслимые пределы — особенно, после того, как начался инцидент. Решив, что рождённая на ходу сиротско-хтоническая легенда вполне хороша, Макс легкомысленно остановился на ней и не стал изобретать сверх неё вообще ничего, и потому обратился к стоящему за стойкой такому же с виду, даже немного более щуплому уруку с немного странной даже, как бы не аристократичной внешностью — если у вас в голове достаточно фантазии, чтобы совместить понятия «у рук» и «аристократ», в черной майке с надписью «Ho-ho, parnisha»:

— Добрый день, сударь. Не будете ли любезны подсказать, как мне найти лично пана-атамана господина Бабая Хтонического?

— Скаи! — глаза бармена вылезли из орбит, он непроизвольно закашлялся. — Девочка, ты откуда такая странная, ур-ог урук ай-гхаш, а⁈

— Я не девочка, — холодно процедил Макс, злясь всё сильнее — на себя, на этого тупого орка, на всю ситуацию в целом.

— Отлично, — ослабился урук, — тогда пошли ко мне в комнату, сыграем в одну интересную игру!