Всё это время командир Мосс расхаживал по полю и выкрикивал указания.

— Если противник пустил вам кровь — вы выбыли! Да, Киллион, и ты тоже! Плевать, что можешь драться с этой раной на ноге.

— Отряд поддержки должен расчищать путь через обычных зверей! Помогайте Стражам убивать, только когда уничтожите более слабых противников.

— Не обращаться, Мур! Ты в команде клинков — сумей заколоть гориллу без помощи зверя!

— Вот так, оттяните сильнейшего от группы. Отделите его от товарищей!

Я задержался на краю поля, переводя дыхание и вытирая меч краем футболки. Заодно игнорировал лютую ненависть Иэна, направленную примерно в мою сторону. Даже за короткий бой нам повезло, что его клинок «случайно» не нашёл никого из нас.

— Блядь, её поставили в команду зверей, — сказал Эйден, глядя через поле туда, где Кэш выстраивал группу Эйвери против тройки Брейдена Дэвидсона с добавленным четвёртым бойцом и назначенного им Отряда поддержки. Все противники держали разное холодное оружие.

— Кэш — садистский мудак, — прорычал Уайатт. — Он знает, что она не обратится, и отправляет её с голыми кулаками против толпы с клинками.

Я едва не стёр зубы в порошок.

— Квад Эллисона неплох, но это не мы, и у них нет причин ставить безопасность Эйвери на первое место.

— Наша пара находчива, — заметил Элайджа. И человек, и зверь чудом оставались спокойными — пока. — Но я всё равно пойду туда.

Иэн со своей компанией уже двинулся по краю поля к Эйвери и её команде. Мы последовали за ними. По поляне эхом разносились стоны, рёв и крики других стажёров, ещё занятых боем. Воздух сгустился от агрессии перевёртышей: окружавшие нас звери накачивали ею атмосферу, словно дымовая машина.

Не только мы заметили затруднительное положение Эйвери. Собралась небольшая толпа — в основном с нашего курса. Наверняка люди пришли по одной из двух причин: надеялись наконец увидеть зверицу Эйвери или радовались тому, что Кэш бросил её на произвол судьбы.

— Нет. — Я выхватил катану из руки Иэна и аккуратно вернул в ножны за его спиной. — Так ты ей не поможешь.

Он резко повернулся ко мне; глаза сияли тем же электрическим синим, как у сестры всякий раз, когда мне удавалось разозлить её достаточно, чтобы зверица вышла поиграть.

Боль, которую я подавлял почти каждый час, ожила в груди, а волк заскулил.

— Не трогай мой меч, Блэквелл, — огрызнулся Иэн. — И я не стану принимать советы, как помочь сестре, от парня, который причинил ей больше боли, чем кто-либо другой, не считая трёх мудаков за твоей спиной.

Эйден обречённо вздохнул; красное пламя ярости медведя Уайатта просочилось в воздух, и вспышка холода от зверя Элайджи ничуть его не ослабила. Волк поднялся к поверхности и велел всем троим держать себя в руках.

— Нельзя просто выбежать на поле посреди боя сестры и спасти её, — тихо сказал я Иэну. — И одолжить меч тоже нельзя. Ты и сам это знаешь, и я тебе сочувствую. Моя пара постоянно попадает в ситуации, где я чувствую себя беспомощным. Раньше вызвать во мне такое удавалось лишь отцу.

Иэн изучал меня прищуренными глазами, словно удивился откровенности, но одновременно ей не доверял. Через мгновение всё же уступил и немного смягчился.

— Я так чертовски зол на тебя, Блэквелл, — устало сказал он, а затем взглянул мне за плечо. — На всех вас. Луна подарила сестре сильнейший из возможных квадов, потому что вы ей нужны, а вы всё проебали.

Эйден прочистил горло.

— А твоя… твоя мать была такой же? — мягко спросил он. — Такой же, как Эйвери?

Во время разговора Броди незаметно подошёл к Иэну, взял его за руку и многозначительно посмотрел с сочувствием. Он знал, понял я. Броди знал, а я — нет, хотя Эйвери была моей парой.

Иэн встретил мой взгляд и вскинул подбородок.

— Да.

Уайатт выругался, но никто из нас не удивился. Мы подозревали это с тех пор, как осознали, кем была Эйвери и что она вообще могла делать среди Стражей.

— Послушай меня, Бакстер, — сказал я, продолжая смотреть ему в глаза. Зверь признал возникшее между нами родство и лишь фыркнул на смелость маленького лиса. — Плевать, если Эйвери будет ненавидеть нас до конца наших дней. Мы её Предназначенные и никогда не позволим, чтобы с ней случилось то же, что с вашей мамой. Ты меня понимаешь?

Он шмыгнул носом, наконец отвёл взгляд и вытер глаз.

— Да. Верю тебе, Блэквелл. И благодарен. Но следить за ней было бы намного проще, если бы она вас не ненавидела. А ещё лучше — не верится, что сейчас это произнесу, — если бы вы действительно связались. Только яма, которую вы вырыли, грёбано огромная. Надежды на вас нет.

Элайджа рассмеялся. Что проклятого Луной он нашёл смешного, я понятия не имел.

— Спасибо, приятель, — протянул Уайатт. — Мы в курсе.

— Какого хрена вы все стоите? — проревел Кэш участникам на поле. К огромной чести Марка Эллисона, тот отвёл Эйвери в сторону и, похоже, обсуждал с ней план. — У нас нет целого грёбаного дня. Через тридцать секунд я должен увидеть на поле зверей.

Команды выстроились друг напротив друга в основном строю боевого звена. Четыре Стража образовали квадрат — двое впереди, двое сзади, — а шесть бойцов поддержки разошлись перед ними клином. Его остриё должно было прорубить путь через стаевиков, чтобы сильные перевёртыши атаковали крупные цели.

Сняв одежду, команда Эйвери обратилась в животных. Ягуар и снежный барс заняли передние позиции, Эйвери поставили справа сзади, рядом с пантерой.

Эйден невесело рассмеялся.

— У них полный квад кошачьих Праймов, а они даже не знают, — пробормотал он.

В передней линии стояли две небольшие рыси и два обычных волка. В последний момент последние два члена Отряда поддержки покрылись перьями и взлетели: крупный ястреб и ещё более крупный сокол.

— Прекрасно, — задумчиво произнёс Элайджа, следя жёлтым взглядом за хищными птицами. — Может, выклюют Брейдену глаза. Мне не нравится, как он смотрит на мою Голубку.

Я был согласен. Если нелепая булава, которой Брейден Дэвидсон размахивал над головой, словно лассо, хоть немного приблизится к моей паре, он напросится на смерть.

Эйвери подпрыгивала на носках и разминала руки; прекрасное лицо сосредоточилось на противниках, не выражая ни страха, ни даже лёгкого беспокойства.

А я находился на грани аневризмы.

Кэш свистнул, и команды атаковали.

Отряд поддержки Дэвидсона сделал положенное: прорвался сквозь четырёх слабых зверей в передней линии и разделил их на удобные группы. Трое бойцов с клинками противостояли двум наземным животным, а птицы по очереди пикировали на всех вокруг.

Звери-Праймы команды Эйвери не стали ждать, пока Дэвидсон и его квад воспользуются проходом, созданным Отрядом поддержки. Снежный барс и пантера помчались вперёд и вместе прыгнули на первого встреченного мужчину — Стивена Макконнелла. Когти полоснули по груди, прорезая глубокие борозды в футболке, однако перед падением он успел пронзить мечом снежного барса.

— Макконнелл и Аткинс, вы оба выбыли! — крикнул Трент.

Пантера сзади набросилась на другого бойца с клинком

— Брюса Розенбурга. В последний момент Брюс развернулся и успел рассечь ей живот. Пантера пошатнулась, а он принялся насмехаться, тратя драгоценные грёбаные секунды на наслаждение победой.

Этого хватило, чтобы ястреб атаковал с воздуха. Он спикировал, и Брюс едва успел вскрикнуть, прежде чем когти оставили глубокие проколы на шее.

Губа Кэша скривилась, когда тот увидел, как парень пошатывается, прижав руки к шее и отчаянно пытаясь остановить кровь.

— Убирайся нахрен с моего поля боя, Розенбург.

Осталось двое Стражей с клинками против Эйвери и ягуара Марка Эллисона. Марк зарычал при их приближении, а Эйвери пряталась за ним, положив руку ему на бок.

Эйден сердито выдохнул через нос и начал взволнованно расхаживать рядом.

Командир Мосс наконец добрался сюда и теперь наблюдал без единой эмоции.