Оказавшись зажатой между обнажёнными братьями Блэквелл, моя тигрица так громко мурлыкала в груди, что ещё чуть-чуть — и я бы завибрировала, как телефон.

Всё так перепуталось: злость и обида; воспоминания обо всех качествах этих мужчин, из-за которых я и начала в них влюбляться; реакция тела на их близость; отголоски чувства, как я истекала кровью на лесной подстилке после того, как они отмахнулись от меня в последний раз.

То, как они теперь смотрели на меня, словно я была нужна им больше воздуха.

Я высвободилась из объятий Хита и Эйдена, и они отпустили меня без борьбы.

— Я просто… мне нужно время, чтобы всё это осмыслить, — сказала я. — Узнать обо всём от Клары, а потом сразу вступить в драку, где я, по сути, убила другого перевёртыша, а затем заняться сексом с Уайаттом — это было… слишком.

— Ты жалеешь о том, что мы сделали? — спросил Уайатт.

Никогда не видела его таким уязвимым и поняла, что страстно это ненавижу.

Я взглянула в его печальные глаза.

— Нет. Ни капли.

На его лице появилась сексуальная ухмылка, и у меня ослабло что-то в груди.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что это было самое горячее и лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Лицо уже было раскрасневшимся — спасибо Луне, это скрыло новый жар в щеках от тех воспоминаний.

— Ну, эм… — Я потёрла глаза. — Скоро ужин, поэтому мне пора дать вам всем одеться.

— Я уже одет, — сказал Элайджа, выступая из-за Эйдена словно призрак. На нём были выданные Стражам чёрные тренировочные брюки и одна из его свободных маек, которую и футболкой-то сложно было назвать. — Я провожу тебя на ужин.

— Не думаю…

Воздух между нами наполнился холодом; его глаза стали двумя маяками в бурном море.

— Пожалуйста, Голубка.

— Хорошо, — прошептала я. Этот разговор оказался тяжёлым, и я не была настолько бессердечной, чтобы считать измотанной лишь себя.

Уайатт, Хит и Эйден молча проводили нас взглядами.

Элайджа проскользнул ладонью в мою и переплёл наши пальцы. Я не возражала: это было приятно и правильно — так же, как было приятно и правильно лежать в крепких объятиях Уайатта, пока его член был внутри меня.

Мы молча дошли до столовой. Через несколько минут из леса выполз Джордж и присоединился к нам. Он поднялся, чтобы прикоснуться носом к руке Элайджи, и тот ласково провёл большим пальцем по блестящей змеиной голове.

Чем дольше мы шли, тем слабее становился холод.

За ужином Элайджа набрал с буфетной линии тарелку моих любимых блюд и без лишних слов усадил меня рядом с Иэном и Броди. Поцеловал в макушку, а затем, как обычно, исчез на кухне, чтобы обаять работниц столовой и уговорить их приготовить ему что-нибудь особенное.

Иэн проводил его нахмуренным взглядом.

— Ты в порядке? — спросил он меня.

— Нет, — ответила я. — Но спроси ещё раз завтра.

ГЛАВА 23

УАЙАТТ

Я ждал вместе с Хитом и Эйденом у нашего домика, одетый в тренировочную форму. Обитатели лагеря начинали выходить наружу. Большинство направлялось на завтрак, а те, кто встал позже, метались из стороны в сторону: спешили в санузлы и обратно, на ходу натягивая одежду.

За нами зашумели деревья. Затрещали ветки, закачались сучья.

Раздалось несколько встревоженных криков. Пара полуголых парней вылетела из санузла и бросилась обратно в свои домики.

Из леса появился василиск.

— Блядь, наконец-то, — пробормотал я.

Элайджа скользил вперёд, прокладывая дорогу в траве и не обращая внимания на разинутые рты других стажёров. Его жёлтые глаза загорелись ещё ярче, когда он проползал мимо квада Кримсона, выходившего из домика через дверь от нашей.

Проползая мимо Ари, василиск махнул в его сторону шипастым хвостом. Ари вскрикнул и отскочил. Глаза Келлана расплавились, но Тиган толкнул его вперёд.

Добравшись до нас, Элайджа плавно вернулся в человеческую форму. Я бросил ему одежду, и, пока он одевался, Хит начал допрос.

— Она ушла на завтрак?

Он кивнул.

— С ней Джордж. Он вернулся с ночных приключений минут двадцать назад.

— Хорошо. Есть что доложить?

Элайджа усмехнулся; клыки выглядели особенно острыми.

— Ари попытался постучать к ней за пятнадцать минут до отбоя, но передумал, когда увидел, что я обвился вокруг её дерева.

Эйден резко повернул голову в сторону спины провинившегося кота, который вместе со своим квадом шёл по тропе. — Похоже, мне нужно сломать ему ещё пару пальцев.

— Потом, дружище, — сказал я. — Идёмте. Я хочу её увидеть.

Медведь давил на меня сильнее, чем когда-либо после ночи, когда мы поняли, что Эйвери — наша Предназначенная. Мысли о ней по кругу крутились в одурманенном гормонами сознании: богиня, оседлавшая мой член и взявшая от меня то, что было нужно её телу.

С этими воспоминаниями боролись мысли о её заплаканном лице, когда она наконец показала нам своё разбитое сердце.

Собственная психика пытала меня и фантазией, и кошмаром.

Никто из нас больше не мог так жить, не сойдя с грёбаного ума. Все карты были на столе. Мысль о том, что Эйвери могла согласиться стать нашей — нашей центральной, нашей связанной узами парой, — если бы мы прибегли к необычному подходу и в прошлом семестре были с ней, блядь, честны во всём, — ещё сильнее раздавила каждого из нас.

Но каким-то образом в нас проснулась и новая решимость, а я просто изголодался по своей девочке.

— Правильно, — сказал Хит. — Больше не маемся дурью. Идёмте.

Мы успели на завтрак в последнюю минуту. Эйвери сидела на обычном месте посредине стола на стороне Отряда поддержки, рядом с братом и котами.

Край стола всё ещё пустовал.

Я поставил поднос на свободное место рядом с Эйвери. Элайджа сел напротив, рядом с рысью Джуном, который взвизгнул от испуга и подскочил на стуле сантиметров на пятнадцать. Эйден и Хит заняли оставшиеся места рядом с нами.

— Привет, Дикая кошечка. — Я сел рядом. Блядь, как же вкусно она пахла. — Хорошо спала?

Она уставилась на меня, замерев с кусочком вафли на вилке перед лицом.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Вы теперь едите на стороне белых футболок? У Кэша голова взорвётся.

— Остаётся только надеяться, — с нежной улыбкой сказал ей Элайджа.

— Пусть идёт нахер, — добавил Хит, после чего кивнул на вилку Эйвери. — Ешь, Убийца. Сегодня утром вместо долгой пробежки будут спринты. Тебе нужно подкрепиться.

Она прищурила на него прекрасные глаза, но дожевала кусок без возражений.

Хит ухмыльнулся. Довольное выражение лица и пылающий взгляд практически кричали: «Умница». Щёки Эйвери слегка порозовели, когда она сосредоточилась на тарелке, и мне пришлось поправить член в шортах.

Мы принялись за еду. Коты затеяли свою обычную оживлённую болтовню. В какой-то момент они даже втянули в спор Эйдена, обсуждая тонкости боевой тактики кошачьих. Иэн и Элайджа обменялись несколькими загадочными фразами, и это не укрылось от внимания Эйвери. Она озадаченно нахмурилась, но Иэн отвлёк её рассказом о проделках Джуна и Нико в баре, пока Эйвери там не было.

Перевёртыши были немного шлюховатыми, но эти двое выводили всё на новый уровень.

К концу завтрака я осознал, что что-то изменилось.

Эйвери была расслаблена.

За недели в лагере открытая враждебность и неприкрытая ненависть, с которыми она сюда приехала, превратились в напряжённую скованность и холодную вежливость. Иначе и быть не могло: отец заставил её так тесно с нами работать, а сама она была непоколебимо предана цели стать Стражем.

Её зверица всегда держалась у поверхности, но сама Эйвери стала непробиваемой стеной. Наша пара без устали трудилась изо дня в день, не только справляясь со всеми физическими требованиями программы, но и удерживая взаперти тигрицу и свои эмоции. Напряжение неизменно отражалось на её лице, сводя моего медведя с ума.

Но сейчас?

В её теле не было напряжения, которое неизменно вызывало наше присутствие с того самого дня, как мы вернулись в школу после весенних каникул и решили уничтожить свои грёбаные жизни. Её зверица была довольна, а на прекрасном лице играла лёгкая улыбка.