— Да ладно.

— Серьёзно.

Отец наконец оправился от шока, и на его лице расползлась улыбка. — Она станет одним из наших лучших воинов.

— Она уже им стала.

За это я получил ещё один лизок. Схватил её за голову и снова принялся теребить уши. Она счастливо заурчала.

Отец задумался. — В нашем мире есть люди, которые определённо станут… странно реагировать на женщину-тигра. Особенно на такую. Она не белая, но проклятье, очень близка к этому.

— Именно.

— И Махони её видел?

Я кивнул.

— Она его разгромила, папа. Эйден лишь закончил дело, чтобы мы могли выдать это за убийство ягуаром.

Он просиял, глядя на тигрицу.

— Ну конечно.

— Папа. — С моего лица исчезли все следы веселья. — Ты должен кое-что понять. Мать Эйвери тоже была серебряной тигрицей, и её убили.

Он встревоженно взглянул на меня. — Что?

Я рассказал то немногое, что мы знали о матери Эйвери — в основном со слов Иэна, — а сама Эйвери не стала обращаться обратно, чтобы дополнить рассказ.

Она расскажет нам, когда будет готова.

— Теперь понимаешь? — спросил я. — Понимаешь, почему мы не могли отпустить Махони? Понимаешь, почему она должна стать Стражем?

Он торжественно кивнул.

— Она им станет, Уайатт. И все Стражи будут её защищать, особенно когда увидят, на что она по-настоящему способна. Ей нужно лишь выжить там, и я не сомневаюсь, что с вашим квадом за спиной она справится.

Видимо, мою Дикую кошечку это устроило, потому что она решила закончить маленькое представление. Тигрица рысцой ушла за деревья, а через минуту оттуда вышла Эйвери, снова полностью одетая. Подойдя к нам, она завязала волосы в хвост.

— Спасибо, Уорд. Я благодарна за вашу осмотрительность и поддержку во… всём этом.

— Ты получила бы их, даже если бы не была Предназначенной моего сына, Эйвери. Ты чертовски хороший боец и ценный актив для нашего дела.

От его похвалы она буквально засияла. За то, что отец сказал именно то, что нужно было моей паре, он заслуживал десять бутылок своего любимого дорогого скотча.

Потом заставлю Хита потратить на них часть денег из трастового фонда Блэквеллов.

По пути из леса я до боли хотел взять Эйвери за руку, но сумел сдержаться. Не хотел злоупотреблять удачей после всех ласк, которые она позволила моему медведю.

Когда мы вернулись к столу, где ждали парни, Хит поднялся и поприветствовал моего отца.

— Я удовлетворён. — Отец пожал Хиту руку. — Отныне я сам займусь следователями Совета. А вы, мальчики, просто продолжайте хорошо заботиться об Эйвери — и проблем между нами не будет.

— Спасибо, Уорд, — ответил Хит, с облегчением выдохнул и улыбнулся нашей девочке. — И конечно, мы будем.

Эйвери закатила глаза, но не стала возражать.

— Кстати, папа. — Я устроился задницей на столе и бросил на него раздражённый взгляд. — Уиллоу и Уинона тоже знают то, что Эйвери только что тебе раскрыла: они были в баре в ту ночь и всё видели. Они совсем отбились от рук, а вы им всё спускаете.

Отец нахмурился и наставил на меня строгий палец. — Твои сёстры, как и твоя мать, идеальны.

Я вздохнул, снова побеждённый.

Эйвери прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Отец окинул нас ещё одним предупреждающим взглядом и зашагал прочь.

ГЛАВА 24

ЭЙВЕРИ

Я несколько раз резко встряхнула меч, и оставшаяся на клинке кровь забрызгала траву рядом.

Члены довольно способного квада в золотых футболках, ругаясь и препираясь друг с другом, заковыляли прочь: двое в человеческом облике, остальные — пантера и весьма устрашающая горилла. Откуда-то издалека, скрытый густой листвой, отдавал приказы командир Мосс. Он бродил по лесу, наблюдая за сегодняшней тренировкой по боевой тактике. Нам поручили игру в «Захват флага», чёрные против золотых, и мой квинтет уже больше часа пробирался по вражеской территории.

— Отличная работа, Убийца, — сказал Хит, убирая саблю в ножны за спиной. — Эта горилла недооценила твою силу и дальность удара твоего маленького клинка.

— Да, — согласилась я. — Казалось бы, больше чем за месяц они уже должны были научиться.

— Научатся, милая, — сказал Эйден и одарил меня снисходительной улыбкой, от которой моя тигрица дёрнула хвостом, а потом повернулся к Хиту и нахмурился. — Но мы всё ещё действуем неуклюже. Мы должны были разделаться с этой группой вдвое быстрее.

Уайатт в облике медведя согласно хмыкнул.

— Тогда предлагаю придумать новый план, — крикнул нам сверху Элайджа. Ловкий, как обезьяна, он забрался на самое высокое дерево поблизости, чтобы разведать оставшийся путь к вражескому флагу. — Потому что флаг развевается над старой охотничьей хижиной в сотне ярдов впереди, и охраняет его последний квад.

— Это Кримсон? — крикнул ему Хит.

— Нет, Янг. Кримсон, наверное, отправили атаковать нашу базу, как нас назначили атаковать их.

Квад Янга целиком состоял из леопардов-Праймов. Не самых больших кошек в лагере — ими были Эйден, Кэш и, без ведома остальных, я, — но дрались они свирепо и были слегка безумными.

— Они все в зверином облике? — крикнул Эйден в крону.

— Да.

Хит выругался.

— Золотая команда не так глупа, как мы надеялись.

Элайджа спустился со своего насеста, раскачиваясь на ветках и перепрыгивая с одной на другую, а потом соскочил и мягко приземлился. Он мне подмигнул, и я подавила улыбку.

Сегодня мне было… весело.

Нельзя сказать, что с приезда в лагерь я совсем не веселилась. Было немало приятных моментов с Иэном и парнями из Отряда поддержки, да и размахивать мечами в пылу боя, пусть даже учебного, мне всегда нравилось.

Но всякий раз я резко возвращалась на землю, когда вмешивалась реальность. Большую часть времени здесь я боролась со своей тигрицей и запирала под замок каждую непрошеную эмоцию, которая меня терзала.

Сегодня я перестала бороться.

И пока что день выдался хорошим.

Хит оглядел нас, скрестив рельефные руки на груди и нахмурив светлые брови.

— Дело в нашем построении, — сказал он спустя мгновение.

— Что? — спросил Эйден.

— В нашем построении, — повторил он. — Когда Уорд назначил Эйвери к нам, мы решили сохранить обычный квадрат боевого звена и просто поставить её в середину. Я не видел смысла резко менять то, что десятилетиями работало для Стражей, и нам всем казалось логичным, чтобы четверо из нас, кто сможет обращаться по желанию, находились по краям, а тот, кто постоянно сражается клинками, — в центре.

Эйден поджал губы.

— Ты хочешь убрать Эйвери из центра.

Медведь Уайатта несогласно зарычал.

Элайджа лишь изучал Хита с тихой, тревожащей пристальностью.

Я пожала плечами.

— Мне без разницы, куда ты меня поставишь, Хит. Тогда это казалось разумным.

— В том-то и дело, Убийца. Это могло бы иметь смысл с любым другим стажёром, которого назначили к нам с указанием научиться работать квинтетом. Но никто другой не является нашей Предназначенной. — Он покачал головой, и по его хмурому лицу было видно, как неохотно он признаёт то, что сказал дальше. — Думаю, мы тебе мешаем.

— Правда?

И тебя это волнует?

— Да. Не намеренно, но для нас естественно хотеть защитить свою пару со всех сторон. Поэтому мы и действуем медленно. Весь последний месяц мы изо всех сил старались относиться к тебе как к ещё одному солдату рядом с нами, но реальность не такова. Мы тебя сковываем, а этого нельзя допускать.

— Хит, — прорычал Эйден. — Мне это не нравится.

Медведь Уайатта согласно хмыкнул.

— Мне тоже не нравится, — огрызнулся Хит на брата. — Думаешь, мой волк хочет чего-то, кроме как встать между своей парой и всем, что хотя бы отдалённо пахнет опасностью? — Он посмотрел на меня, и под его оценивающим взглядом мои щёки запылали. В нём каким-то образом одновременно читался взгляд командира на своего солдата и Альфы на свою пару. — Но я не могу так поступать. Эйвери сражается не хуже любого в нашем кваде, и однажды — надеюсь, очень скоро — она будет обращаться в своего зверя так же свободно, как остальные из нас.