Он нахмурился, глядя в компьютер. Мы ждали.

— В нашем архиве есть лишь запись о том, что шестого марта 2006 года на отдалённом ранчо в северо-восточном секторе Зоны 3 погибли четверо мужчин-перевёртышей. И всё.

Мы с Эйвери переглянулись. Эту запись подчистили?

Кит переводил взгляд с меня на Эйвери.

— Что вам известно о том, что произошло с родителями Элайджи?

Я рассказал. Банда Гигантов. Апекс. Побег его матери и её последующая подозрительная смерть, хотя подробности последнего я изложил скупо. Эйвери неопределённо добавила, что её мать тоже умерла при загадочных обстоятельствах и мы работаем над теорией, связывающей обе смерти.

Кит уставился на нас с открытым ртом.

— В ту ночь в Зоне 3 был Апекс?

— Не думаю, что мать Элайджи стала бы об этом лгать, — резко ответил я.

Он снова повернулся к компьютеру.

— У нас определённо есть отчёты о появлении рейфа-Апекса во время того затмения. Но это случилось в Зоне 13, на противоположной стороне карты. Поскольку L5 нельзя убить — его можно лишь переждать, — у нас есть подробные отчёты о его пути с момента прорыва через границу миров до первых признаков рассвета, когда он исчез обратно в своём мире. Он убил десять перевёртышей и ранил ещё двадцать четыре. К Зоне 3 он даже не приближался, следовательно, это не мог быть тот же рейф-Апекс.

Я обдумал услышанное.

— По словам матери Элайджи, они с Элайджей сбежали около часа ночи. Теоретически у Л5 оставалось ещё два-три часа на бесчинства, и хотя Зона 3 малонаселённая, в соседней Зоне 4 есть богатое закрытое сообщество, в котором собрана по меньшей мере одна группа сильных душ перевёртышей. Он должен был направиться туда, и его увидел бы кто-нибудь ещё. Где-то обязана быть запись.

— Да, — согласился Кит. — Что-то не сходится. Мне это не нравится. Не только из-за семьи Элайджи, но и ради всей системы Стражей. В наших архивах не должно быть подобных дыр.

— Кит, — мягко сказала Эйвери, — помнишь, как в первый день занятий ты объяснил, что Зона 3 отмечена на карте как спящая, потому что там уже довольно давно не замечали рейфов? Можешь проверить, когда в этой зоне зафиксировали последнее появление?

Гениально, моя пара. Мы все сочли это странным, но неужели именно та ночь стала моментом перелома?

Он уставился на неё, нахмурившись ещё сильнее.

— Дерьмо. — Ещё несколько секунд бешеного стука по клавишам. — Дерьмо, — повторил он.

Эйвери понимающе и печально улыбнулась.

— Держу пари, с цикла перед затмением ничего не было?

— Верно. И, как мы обсуждали на занятии, подозреваю, соседние зоны на самом деле тоже спят, хотя за прошедшие годы там встречались единичные рейфы — вероятно, появившиеся в других зонах и забредшие в эти. — Он ударил кулаком по столу. — Дерьмо. Мы могли изучать это десятилетиями, если бы записи не были… неполными.

— Подделанными, Кит, — сказал я. — Или намеренно заниженными. Знаю, в это трудно поверить, ведь Стражи по большей части честные и благородные перевёртыши. Но в семье не без урода, и у некоторых людей имеются цели, не совпадающие с нашей миссией.

— Можно посмотреть, кто открывал эту запись в вашей системе? — спросила Эйвери.

Тревога Кита превратилась в злую решимость. Он хрустнул костяшками пальцев.

— Косвенно. Я участвовал в разработке последней версии нашей электронной системы учёта, так что, если кто-то подделал эту запись и попытался это скрыть, пусть даже двадцать лет назад, он не учёл меня.

Я подавил желание закатить глаза. По крайней мере, высокомерие Кита наконец приносило пользу.

Пока он печатал, щёлкал и прокручивал, я позволил своему зверю коснуться носом зверя Эйвери. Она уже несколько минут не шевелилась и выглядела спокойной, но её взгляд буравил компьютер Кита, словно она могла взломать его силой воли и заставить раскрыть все нужные нам тайны. Её тигрица волновалась, металась и приходила в ярость от боли, которую эти зловещие силы причинили семье её василиска и её собственной.

Я притянул руку Эйвери к себе на колени и стал большим пальцем выводить на её ладони маленькие успокаивающие круги.

Тигрица затихла. Эйвери вздохнула и одарила меня лёгкой благодарной улыбкой.

Мне казалось, я способен взлететь.

— Мать твою… Попались. — Кит ударил ещё по нескольким клавишам и поднял на нас взгляд. — Журнал доступа, через двадцать четыре часа после происшествия. Вход в систему привязан к Франклину Фордхэму. Пантера-Прайм, на тот момент двадцатипятилетний Страж с двухлетним стажем. Система зафиксировала единственный доступ для внесения этого отчёта, значит, его не изменяли. Как и сказал Эйден, сведения намеренно занизили.

Я выругался.

— Значит, настоящей записи о случившемся никогда не было?

Он покачал головой.

— По крайней мере, официально в системе Стражей, судя по всему, нет. Но журналы патрулирования Зоны 3 за ту ночь нашлись проще. Франклин не состоял в связанном кваде, но его назначили в звено, прикрывавшее всю восточную половину зоны. Даже во время затмения это направление не считалось приоритетным из-за низкой плотности населения.

С неохотой я отпустил руку Эйвери, открыл ноутбук и сразу вошёл в одну из баз данных, к которым имел доступ как преподаватель «Протея».

— Ты знаешь кого-нибудь из перевёртышей в том звене? — спросила Эйвери у Кита. — Они всё ещё Стражи?

— Похоже, нет, — ответил он. — Франклин покинул службу год спустя. Двух других перевели в другое звено, а ещё через год они погибли на задании во время особенно тяжёлого нашествия рейфов. Последний член звена самовольно покинул службу, и с тех пор о нём ничего не слышали.

— Удобно, — пробормотала Эйвери.

— Ещё как, — ответил Кит.

Я быстро перебирал открытые реестры по фамилии Фордхэм, пока один из них не привлёк внимание. Нашёл единственную запись о собственности с адресом в Джорджии, оформленную на Франклина Фордхэма. Разыскал фотографию с просроченных водительских прав, но на ней оказался пожилой мужчина — слишком старый, чтобы быть нашим Франклином Фордхэмом.

Следуя догадке, я ввёл адрес на сайте продажи недвижимости и изучил открывшуюся фотографию.

В горле пересохло. Эйвери мягко обхватила мой бицепс. — Кит, — медленно спросил я, — наш Франклин Фордхэм случайно не Франклин Фордхэм-младший или даже третий?

— Хм. — Он снова что-то напечатал и прокрутил. — Да, в его вступительной анкете указано: Франклин Фордхэм Третий.

Я повернул экран ноутбука к Эйвери. На нём была фотография старинного особняка в отдалённой части штата: здание виднелось на вершине пологого холма за каменной стеной и коваными воротами. На камне были вырезаны защитные руны, сиявшие на солнце и, вероятно, покрытые жидким серебром. Я указал на зелень у ворот — два пышных куста с фиолетовыми цветами и ониксовыми ягодами. — На что это похоже?

Она ахнула.

— Белладонна.

ГЛАВА 29

ЭЙВЕРИ

— Что? — Я ещё не успела полностью осмыслить увиденное, а Кит уже вскочил и обошёл стол. Он наклонился через моё плечо, чтобы уставиться на экран Эйдена. — Это растение? Красавка?

— Слишком близко, Кит, — прорычал Эйден.

Я нашла в себе силы ударить Эйдена по руке. — Прекрати. Всё нормально.

Кит тихо усмехнулся и наклонился ещё ближе, рассматривая фотографию.

— Поразительно. Мощный проводник магии, хотя в современной аптекарской практике перевёртышей почти бесполезен. Ты знала, Эйвери, что, по мнению некоторых литературоведов, Ромео и Джульетта использовали красавку, чтобы покинуть этот бренный мир?

— Ловко ты смешал Шекспира, — пробормотал Эйден.

— Вообще-то знала, — дипломатично ответила я. — В последнее время я довольно много узнала об этом растении.

Кит перестал нависать над моим плечом и опёрся о край стола лицом ко мне, небрежно скрестив ноги так, что они оказались рядом с моими. Он сложил руки на груди и прищурился.