Хит и Эйден разбежались в стороны за миг до того, как огромное тело Хэнка врезалось в тренировочную раму. Столбы погнулись и раскололись, цепи и шины с грохотом рухнули на землю, а следом кучей развалилась вся конструкция. Хэнк откатился в сторону и застонал.

— Эй, какого хрена? — крикнул Кэш откуда-то с другого конца площадки.

Хит выругался. — Наверное, стоит рассредоточиться…

Моя Дикая кошечка подлетела ко мне: глаза сияли электрическим синим, выбившиеся из хвоста пряди обрамляли прекрасное разъярённое лицо. Она ударила кулаком мне в грудь.

— В чём твоя грёбаная проблема, мудак?

Я оторвал её от земли и закинул на плечо.

— Уайатт! — Она забилась, молотя маленькими кулачками по моей спине. — Поставь меня на землю, безумный медведь!

Не обращая внимания на протесты, я пошёл прочь с тренировочной площадки. Хит, Эйден и Элайджа молча смотрели вслед.

Остановился лишь за спортивным павильоном, где нас никто не видел.

Едва я поставил Эйвери на ноги, она впечатала меня в стену и приставила меч к горлу.

— Наконец-то, малышка, — простонал я. — Пусти мне кровь. Я заслужил.

— Да, заслужил, — процедила она. — Это первый грёбаный день сборов, и мы не пара. Возьми под контроль себя и зверя, иначе я проткну тебя обоими клинками.

Лезвие рассекло верхний слой кожи, и на стали выступила тёплая влажная кровь.

— Вот тут ты ошибаешься, Дикая кошечка, — произнёс я с самой соблазнительной улыбкой. — Можешь отрицать до тех пор, пока вообще не сможешь говорить, но мы пара. Ты. Моя. Предназначенная. Я от тебя не откажусь, а медведь точно не позволит другим ублюдкам тебя лапать. Это инстинкт: первобытный и всепоглощающий. Привыкай.

Она наклонилась ближе, и наши губы почти соприкоснулись.

— Да неужели? — прошептала она, и я внезапно понял, что оказался в опасности. — Зато твой медведь не возражает, когда другие девушки лапают тебя, да? Как прошло свидание с Каллистой, Уайатт? На этот раз ты её трахнул или снова оказал честь отсосать тебе? Она претендовала на связь с вашим квадом или ты просто хотел в последний раз намочить член, прежде чем Хит заставит тебя связаться с Фиби?

Яростное отчаяние затопило всё тело.

Быстрым движением я обезоружил её, убрал клинок от шеи и бросил на землю. Она раздражённо вскрикнула, но я уже схватил её за руки. Развернул нас, прижал Эйвери спиной к стене павильона и зафиксировал запястья над головой.

Она кипела от ярости, пока я прижимался вспотевшим лбом к её лбу.

— Слушай внимательно, Дикая кошечка, — прорычал я, — потому что повторять не стану. То, что ты видела на балу, — всё, что произошло между мной и Каллистой. Я пытался убедить себя, что способен захотеть прикоснуться к кому-то, кроме тебя, и потерпел сокрушительный провал.

Она извивалась подо мной, но я заметил: зверицу Эйвери держала на привязи. Я видел — и чувствовал, — что она способна сделать с волком Хита. Глаза сияли, но сила тигриного доминирования на меня не обрушилась.

Я воспринял это как разрешение прижаться всем телом. Подо мной она была мягкой и сильной. Медведь одобрительно заворчал.

— Я ненавидел каждую грёбаную секунду, — прошептал я ей на ухо.

— Лжец, — прорычала она. — Выглядело так, будто тебе всё очень нравится. Почти так же сильно, как тебе нравилось тыкать меня в это носом.

Я поцеловал её за ухом, и она задрожала. Немного отстранился и посмотрел в прекрасные, разъярённые глаза.

— Я был одержим тобой, Дикая кошечка. Но думал, что не могу тебя получить, поэтому мне было нужно, чтобы ты меня ненавидела.

Она резко выдохнула — и выпустила тигрицу поиграть.

Давление раздавило череп, требуя подчиниться. Острый укус её доминирования ударил, словно оголённый провод, а медведь не хотел сражаться со своей парой. Я отпустил Эйвери.

Она оттолкнула меня и всадила кулак в живот. Я хрюкнул и согнулся, потому что было чертовски больно.

— Значит, работа выполнена отлично, Уайатт, — тихо произнесла она. — Потому что у тебя получилось.

Она стёрла слезу из уголка глаза, а мне захотелось свернуться на земле и умереть.

— Малышка…

Она отвернулась, показывая спину. Не сказав больше ни слова и не оглянувшись, подняла меч с земли и стремительно ушла.

ГЛАВА 9

ЭЙДЕН

Мы провели на сборах меньше суток, а Элайджа и Уайатт уже успели сделать по одному шагу вперёд и два огромных грёбаных шага назад в отношениях с Эйвери.

Я мрачно смотрел, как она заканчивает обед в окружении брата, его парня-рыси и других кошачьих друзей. Если бы только удалось заставить её поговорить с нами…

— По крайней мере, на занятиях нас разделят по курсам, — сказал Хит, пытаясь прожечь взглядом дыру в голове Келлана Кримсона. — Целых девяносто минут, когда эти мудаки не смогут пускать на неё слюни.

Квад Кримсонов сидел на четыре стола дальше, и Хэнк выглядел совершенно здоровым. Мы узнали, что во время спарринга столкнулись два перевёртыша из соперничающих квадов и один едва не заколол другого насмерть. Это заняло Кэша, а сомнительная честь первым явиться в лазарет к доктору Ли досталась кому-то ещё.

Но повреждение имущества было отдельной проблемой. Уайатт не только разрушил одну из тренировочных рам, швырнув в неё Хэнка, но, как выяснилось, ещё и пробил дыру в задней стене спортивного павильона.

После обеда у нас едва хватило времени принять душ и переодеться в чистую форму до начала занятия. В главном административном корпусе, помимо кабинетов руководства Стражей, включая кабинет Уорда, находилось несколько небольших лекционных залов.

Придя туда, мы заняли места в последнем ряду. Элайджа сел с краю, чтобы вытянуть длинные ноги в проход.

В зал вошла Эйвери и мгновенно завладела нашим общим вниманием. Она переоделась в легинсы и чистую чёрную футболку Стражей, а длинные, ещё слегка влажные волосы заплела в косу и перекинула через плечо. В воздухе витал слабый аромат лаванды и жасмина. С чувствительным собачьим носом Хита запах наверняка обрушился во всей полноте.

Брат подавил стон.

Эйвери села на свободное место впереди, рядом с Джошем Андерсоном и его счастливо связанным квадом. Тот дружелюбно, но без интереса кивнул и снова уткнулся в телефон.

Ягуар наслаждался видом профиля нашей пары, тонкой шеи и пепельно-светлых волос — не серебристых, как прекрасный мех тигрицы, но достаточно похожих, чтобы вызвать воспоминания о той ночи.

Ночи, когда мне подарили всё, чего я когда-либо желал, хотя тошнотворная уверенность подсказывала: я уже всё потерял.

Теперь уже я подавил стон, когда в аудиторию вошёл преподаватель.

— Вот дерьмо, — со смешком сказал Уайатт. — Похоже, сегодня подерусь не только я.

Кит Уэллс.

Грёбаный Кит Уэллс.

Мы окончили «Протей» в один год. Он был обычным перевёртышем — лисом, из всех возможных видов, — и вполне сносным стажёром Отряда поддержки. Кит прошёл отбор и успел послужить в полевых условиях, но, должно быть, руководство Стражей решило, что его истинная ценность заключается в интеллекте.

На общих занятиях мы всегда боролись за первое место по оценкам, а проигравший оказывался вторым. К несчастью, таких занятий было много: мы оба изучали историю и дополнительно специализировались на рунах и заклинаниях.

Он обошёл меня на один раз чаще, чем я его. Не то чтобы я считал.

Кит был среднего роста — чуть ниже ста восьмидесяти сантиметров — с сухощавым телосложением обычного перевёртыша, который поддерживал идеальную форму. Густые пшеничные волосы вились, а на носу по-прежнему сидели очки в тонкой металлической оправе, словно он считал себя выше всего этого и не заботился о модном аксессуаре.

В отличие от Кэша и полевых инструкторов в камуфляже Кит носил простое чёрное поло с вышитой на груди золотой эмблемой Стражей и светло-серые брюки.

— Добрый день, — бодро поприветствовал он. Встал за кафедру и открыл приготовленный ноутбук. Дружелюбная улыбка превратилась в ухмылку, когда он заметил, как я сердито смотрю на него из последнего ряда аудитории, полной студентов, которые ещё даже не окончили колледж. — Добро пожаловать на первое теоретическое занятие сборов Стражей. Меня зовут Кит. Я лис-перевёртыш и два года прослужил в Отряде поддержки. В прошлом году перешёл в региональный штаб Стражей, где работаю ведущим аналитиком по борьбе с мятежами и их сдерживанию.