Элайджа махнул рукой.

— Дамы вперёд.

Я фыркнула и прыгнула. Толстая верёвка обожгла ладони и голени, пока я скользила вниз. Остальные обратятся и исцелятся, а я обойдусь мазью Иэна от ожогов, которую оставила в домике.

Когда мы добрались до основания огромной грузовой сетки, Келлан уже преодолел половину. Неподалёку стоял Джаред с вечно мудацким лицом и наблюдал. Я прыгнула на сетку и полезла. Элайджа — который, как оказалось, был не только василиском, но и Человеком-пауком — взбирался с головокружительной скоростью; ступни едва касались верёвок, прежде чем он отталкивался к следующей.

Хватка начала слабеть, но я за хорошее время спустилась по другой стороне сетки, вдвое сократив преимущество Келлана.

Элайджа ждал внизу, а затем мы побежали в лабиринт деревьев, наступая Келлану на пятки. Нырнули под низко натянутую сеть и по-пластунски поползли по грязи.

Мы бежали между деревьями и перепрыгивали через ряд брёвен высотой мне по грудь. По пути миновали пост, где член квада Кэша Алекс не отрывался от планшета.

Мы взобрались на ещё одну высокую стену — на этот раз помогали лишь углубления, выступы и зацепы для скалолазания. Наверху пробежали по узкой площадке и вышли на верёвочный мост: ступали пятка к носку по качающемуся канату, держась за ещё менее надёжные верёвочные перила. Сорваться означало упасть с пятнадцатиметровой высоты.

Элайджа первым достиг конца и спрыгнул с площадки. Упал на врытый в землю батут, сделал сальто назад и приземлился на корточки на высокой платформе следующей конструкции. В отличие от него, мне предстояло взбираться туда по одному из свисающих канатов.

Келлан хмыкнул, покачал головой и прыгнул. Отскочил от батута и гораздо разумнее приземлился на траву неподалёку. Я последовала за ним, постаралась упасть на батут как можно изящнее, а затем несколько раз подпрыгнула, пока не остановилась. Сошла на траву и встала перед последним канатом.

Хватка уже ослабла, но благодаря силе, которой зверица наполняла ноги, мне удалось двигаться вверх. Три, шесть, девять, двенадцать метров.

Я достигла вершины и пролезла через круглое отверстие, подтянувшись на площадку рядом с Элайджей. Келлан показался в своём отверстии и поднял себя одними гигантскими руками.

Мы встали на краю перед последним препятствием.

Под нами простирался склон. Три толстых каната — по одному для каждого — были натянуты, словно тросы зиплайна, от основания платформы на девяносто метров вниз; другие концы крепились к простой деревянной башне примерно в трёх метрах над землёй.

За башней среди деревьев виднелись группы чёрных и золотых футболок, уже закончивших полосу. Там же находился командир Мосс, погружённый в разговор с несколькими квадами в золотом.

Кэш маячил возле основания башни под нами, скрестив руки на груди. Как обычно, сердито смотрел прямо на меня; ненависть была настолько осязаемой, что ощущалась даже на расстоянии футбольного поля.

Вчерашняя уловка — отправить меня в команду зверей — обернулась против него самым впечатляющим образом. Я не только не раскрыла зверицу и не получила тяжёлых ран, отказавшись обращаться, но в итоге из программы вышвырнули трёх прошедших отбор выпускников, разделявших женоненавистнические взгляды Кэша.

Кэш никогда меня не любил — с самой минуты, когда в прошлом семестре я вышла на арену и объявила, что пришла стать Стражем. Он изо всех сил пытался унизить, оскорбить и подвергнуть меня опасности, но к концу семестра, казалось, нехотя смирился с моим присутствием в программе. По большей части просто игнорировал.

Однако после моего появления в лагере во взглядах пряталась более глубокая ненависть. Возможно, он до последнего надеялся, что я не решусь провести часть лета в лесном домике среди перевёртышей-мужчин, многие из которых глубоко возмущались самим моим присутствием.

Я ответила на его холодный взгляд таким же. Обломись, мудак.

— Готова, Голубка? — спросил Элайджа.

Я вздохнула. — Просто иди. Уверена, ты спустишься каким-нибудь безумно изящным способом. Незачем постоянно меня ждать.

Он подмигнул, низко пригнулся и запрыгнул на свой канат. Используя инерцию, закрутился вокруг него штопором и стремительно пролетел до самого конца. Легко приземлился на траву, издевательски отсалютовал Кэшу, а затем вместо положенной пробежки к финишу небрежно прислонился к стене башни.

Келлан уже забрался на левый канат и цеплялся за него руками и ногами, повиснув, словно обезьяна. Начал быстро и размеренно продвигаться вниз. Приостановился, запрокинул голову и посмотрел на меня вверх ногами. — Давай, Бакстер!

Я отступила на несколько шагов, разбежалась и прыгнула на средний канат. Ослабшими руками ухватилась всего в паре метров позади того места, до которого Келлан продвинулся на своём, затем вскинула ноги и зацепилась ими, решив спускаться тем же способом.

Но когда я подняла ноги, канат оборвался в месте крепления к нижней башне, и я рухнула вниз.

ГЛАВА 14

ЭЙВЕРИ

Я закричала, цепляясь за канат, когда меня понесло обратно к башне, с которой я только что прыгнула. Тигрица ревела в ушах, бессильная меня спасти. Спина врезалась в неумолимую деревянную стену.

Хрустнули кости. Перед глазами побелело от обжигающей боли, прострелившей спину и грудь. Я попыталась вдохнуть, но было слишком больно.

Я всё ещё висела в девяти метрах над землёй.

Пальцы соскользнули. Сил не осталось.

Кричали мужские голоса.

— Эйвери, отпускай! Я тебя поймаю!

Я отпустила. Выбора не было.

Беззвучно крича, я полетела к земле.

Сильные руки легко поймали меня и прижали, словно хрупкую деву.

— Блядь, ты в порядке? — спросил Келлан; глаза пылали.

— Да, — прохрипела я. — Возможно, сломала несколько рёбер.

Элайджа, должно быть, бегом поднялся по склону, потому что появился через несколько секунд.

— Голубка. Ты ранена?

Голова слегка кружилась, но тигрица трудилась изо всех сил, приглушая боль и ускоряя исцеление. Мне удалось судорожно вдохнуть.

— Выживу, — прокаркала я.

Элайджа сердито зашипел, зрачки жёлтых глаз превратились в щели.

— Отдай её мне, Кримсон.

Келлан отвернулся, заслонив меня от Элайджи спиной.

— Пошёл ты, Харроу. Я о ней позабочусь.

Я похлопала Келлана по руке.

— Теперь можешь меня опустить.

Он зашагал вниз по склону.

— Нет, думаю, донесу тебя до финиша и дам зверице время исцелить самое серьёзное.

Элайджа возник перед нами, преградив путь. Его дикие светящиеся глаза переполняла пугающая жестокость, какой я прежде не видела — даже в те несколько раз, когда встречалась с василиском.

— Убери руки от моей… от Эйвери, Кримсон. Передай её мне, иначе, клянусь Луной, тебе очень не понравится то, что произойдёт дальше.

Как бы мне ни претило то, что с начала лагеря недопары только и делали, что метили вокруг меня территорию, и какое бы удовольствие обычно ни приносили их страдания, дурой я не была.

Зверь Элайджи вот-вот перехватит управление, а это опасно.

— Келлан, серьёзно, — сказала я, теперь уже твёрже, поскольку снова могла дышать. — Опусти меня. Я прекрасно могу идти.

Прижатое ко мне тело Келлана нагрелось. Черты лица заострились, длинные золотистые волосы словно стали гуще.

— Нет, — произнёс он, больше на меня не глядя; сияющий взгляд был прикован к Элайдже. Голос опустился до грубого рыка. — Не думаю.

Ради любви грёбаной Луны.

Элайджа снова зашипел, серо-зелёная чешуя расцвела на руках и шее.

Собрав остатки сил, я ударила Келлана основанием ладони в горло. Он от неожиданности закашлялся и захрипел, позволив вырваться. Я упала на землю; удар пронзил спину ножами, и я покатилась вниз по склону, пока не оказалась подальше от них обоих.

Из тела Элайджи вырвался василиск, тренировочная одежда лоскутами упала на траву. Он издал чудовищный рёв и бросился на Келлана.