— Что? — только и смогла произнести я.

— Твои рыси, — спокойно ответил Элайджа. — Они правы. Мы подкаблучники. Каждый из нас вонзит себе нож в сердце, если ты попросишь.

От этой мысли меня словно саму ударили ножом в сердце, и я отмахнулась от неё, мысленно крича от досады.

— И квады действительно странные, — продолжил Элайджа; жёлтые глаза сияли, широкая клыкастая улыбка ослепляла. — Вечная борьба человека и зверя. Противоборство первобытных инстинктов и разума. Низменная потребность защищать тех, кого мы любим. Мы не всегда принимаем правильные решения, Голубка.

Я прищурилась. Защищать тех, кого они любят? Это связано со вчерашними словами Хита, когда он вёл себя так, словно его жизнь может оказаться в опасности?

Шерсть тигрицы встала дыбом.

— Элайджа, что…

Он лишь сжал мою руку, а затем ушёл вперёд. Взбежал по ступеням столовой и скрылся за дверями, вероятно собираясь как дома устроиться на кухне. Работавшие здесь женщины постоянно его туда пускали — наверное, чтобы он мог сам приготовить еду, соответствующую его диете.

Когда призрачная ласка василиска исчезла с кожи, я почувствовала опустошение. Винила в этом зверицу.

Броди взял меня под руку и повёл по ступеням, весело болтая, а Иэн смотрел на него с такой любовью, что мне захотелось плакать.

Очевидно, мне пора было поесть.

Пробираясь через шумный обеденный зал к линии шведского стола, я притворилась, будто быстрое понимающее прикосновение ладони Эйдена к

После очередной шестикилометровой пробежки по лесу с мечами за спиной я как раз размялась для следующего утреннего занятия.

Полоса препятствий.

— Так, все собрались вокруг!

Сегодня утром упражнением снова руководил командир Мосс, поэтому Кэш и его квад могли свободно стоять неподалёку и смотреть на всех нас с раздражением и отвращением.

— Некоторые помнят эту полосу с прошлогоднего лагеря, — сказал командир Мосс, — но в этом году мы добавили немало новых препятствий и повысили сложность. — Он махнул обветренной рукой в сторону огромных конструкций позади. Возвышавшиеся препятствия, сделанные в основном из дерева и верёвок, извилистой дорогой уходили между деревьями, которые здесь росли реже, чем на опушке леса чуть дальше. — Перед стартом вы оставите оружие на стойке, но эта полоса должна испытать человеческое тело до предела — так же, как рейфы, когда вам придётся сражаться клинками. Обращаться запрещено.

Среди моих товарищей в чёрных футболках раздался ропот. Вдали виднелась грузовая сетка высотой не меньше пятнадцати метров, и некоторые предпочли бы взбираться по ней в ловком кошачьем облике.

— Сегодня каждый проходит полосу самостоятельно. Никаких квадов и командной работы. Каждое препятствие рассчитано на троих, поэтому побежите тройками. Требование — закончить меньше чем за двенадцать минут. Каждое падение добавляет тридцать секунд штрафа. — Командир Мосс выразительно оглядел группу, словно предлагая рискнуть и задать вопрос, а затем хлопнул в ладоши. — В строй!

Золотые и чёрные футболки собрались в начале маленькой поляны. Невозмутимый Джаред и хмурый Трент принялись выстраивать их в некоем порядке.

Я держалась позади. Чем дольше получится отдохнуть после утренней пробежки, тем лучше.

— Не радуешься этому испытанию?

Тигр Ари подкрался ко мне — уверенный и расслабленный кот, которого совершенно не тревожило то, что ждёт на полосе.

— Ещё как радуюсь, — ответила я. — Но не тороплюсь. Уверена, полоса никуда не денется.

Он усмехнулся, и между нами пронёсся лёгкий интерес его зверя.

Тигрица недовольно зашипела.

Да, спасибо, мне известно твоё мнение.

— Думаю, ты прекрасно справишься, — сказал Ари, одарив меня ободряющей улыбкой. — Если угадывать, я бы поставил на то, что в этом великолепном теле скрывается какая-нибудь кошка, а мы превосходно лазаем. — Он положил ладонь мне на руку и ободряюще сжал.

Воздух наполнила кошачья агрессия, но вместо того, чтобы рассердиться, моя зверица довольно замурлыкала.

Ладонь Ари исчезла с моей руки. Следом хрустнула кость.

— Дерьмо. — Он зашипел и потряс кистью. — Какого хрена, чувак?

Над ним навис Эйден; бирюзовые прожекторы за очками горели на полную мощность. — Руки убрал, Сайед.

Я изумлённо уставилась на него.

— Ты только что сломал ему палец?

— Да. У него достаточно времени, чтобы отойти, обратиться, исцелиться и вернуться.

Ари зарычал, по рукам проросла оранжевая шерсть.

Ягуар Эйдена заполнил пространство между ними давлением доминирования — недвусмысленное требование проваливать. Он был не так силён, как Хит, но близко. Хит ощущался тяжёлым и прочным, словно неподвижная стена, а сила Эйдена была острой, жалящей.

Ари стиснул зубы.

Я встала между ними.

— Прости за него, — сказала я Ари. — Он сошёл с ума. Скоро наша очередь, так что тебе лучше этим заняться.

Ари бросил на Эйдена взгляд, полный чистого яда, а затем зашагал к ближайшим деревьям, по пути срывая футболку.

Я повернулась к Эйдену, намереваясь высказать всё, что думаю.

— Какого хрена с тобой не так?

Он цокнул языком и сурово посмотрел на меня, словно это я плохо себя вела; ореховый взгляд обжигал кожу.

Затем зашагал к остальным членам своего квада, которые маячили в нескольких метрах впереди.

Тигрица дёрнула хвостом, отбивая ритм нарастающей головной боли.

Через равные промежутки раздавался свист, и очередь двигалась: одна тройка стажёров за другой выбегала на полосу.

Хит и Уайатт попали в один забег и легко преодолели первые стены, взобрались по канатам и грузовой сетке, после чего скрылись за изгибом тропы между деревьями.

Эйдену достались Хэнк и Тиган из квада Кримсонов. Благодаря ловкости и превосходному умению лазать он сильно обогнал обоих ещё до того, как они исчезли из виду.

Когда наконец настала моя очередь, тихий и безобидный квад, возле которого я держалась, каким-то образом отступил назад. Вместо него слева от меня встал Келлан, а справа материализовался Элайджа.

— Гляньте-ка, Бакстер, — протянул Трент, возясь с таймером на планшете. — Пара твоих ухажёров решила пробежать с тобой. Думаешь, если раздвинешь ноги перед мифическими, один из них защитит тебя от Л4, который разорвёт тебя на части, когда в конце лета мы отправим вас на службу?

— Чувак, — ошеломлённо произнёс Келлан. — Какого хрена?

Элайджа ничего не сказал, но Трент заметно побледнел, пальцы на планшете побелели. Прохладное прикосновение василиска скользнуло по коже, словно подмигивание, и исчезло.

Трент стряхнул оцепенение и сердито свистнул.

Мы сорвались с места.

Сначала — проверка ловкости между рядами шин, сразу за ней двухметровая «низкая стена». Я легко преодолела её: подпрыгнула, ухватилась за верх и подтянулась. Келлан приземлился на две секунды раньше, а Элайджа каким-то образом взлетел над стеной одним прыжком, словно перемахивал через забор.

Мы побежали к высокой стене, на которую следовало подняться по одному из трёх свисавших сверху канатов. Держась руками за верёвку и упираясь ногами в стену, я методично полезла вверх и добралась до площадки сразу за Келланом.

Элайджа тем временем уже стоял наверху: он взбежал до середины стены, ухватился за канат почти у вершины и одним махом забросил себя на выступ.

Он ждал, ухмыляясь и явно никуда не торопясь. — Отлично справляешься, Голубка.

Я нахмурилась.

— Какого чёрта? Тебе плевать на тренировки, ты почти ни на что не приходишь, а теперь вдруг чемпион по паркуру?

Он облизнул губы; жёлтые глаза сияли. — У меня есть несколько талантов, которые ещё могут тебя удивить.

Келлан фыркнул и подтолкнул меня. — Идём, Эйвери. Не позволяй Харроу тебя отвлекать.

Спуститься можно было по одному из канатов, подвешенных к стальной конструкции метрах в трёх перед нами. Келлан прыгнул на канат, соскользнул вниз, приземлился на траву и побежал к грузовой сетке.